– А ты что, не знал? – спросила Аглая, поняв, что отступать некуда.

– Нет, конечно. Откуда? Такое разве что одному шефу может быть известно. А ты-то это с чего взяла?! Или просто теперь все смертные грехи на него сваливаешь?

Гена оставлял Аглае лазейку, но она ею не воспользовалась. Встала перед ним близко-близко, посмотрела ему в глаза.

– Айка, – Гена в замешательстве, но очень нежно провел рукой по ее щеке. И если что Аглае и удалось прочитать что-то в его взгляде, так только вспыхнувшее желание поцеловать ее прямо здесь и сейчас. И она поймала себя на том, что в другое время и сама была бы не против. Но не сейчас, когда она окончательно решилась, будто прыгнула в пропасть. Мягко, но решительно она положила ладонь Гене на грудь. Ему этого оказалось достаточно: грубый только внешне, намеки он схватывал на лету. Опустил руки, отступил на шаг назад. Аглая убрала ладонь и снова взяла Гену под руку, пристраиваясь с ним рядом.

– Ген, я хочу тебе сказать одну вещь, – тихо произнесла она, разглядывая тротуар под ногами. – Никто о ней не знает, кроме меня. И если я тебе это говорю, то только потому, что я очень тебе доверяю. Почти как Ромке. Но с ним я об этом говорить не могу.

– Что у тебя, Айка? – так как она сделала паузу, Гена участливо накрыл свободной рукой ее ладонь, лежащую на сгибе его локтя. И, желая облегчить ей задачу, доверительно спросил: – Ты что, беременна?

– Нет, что ты, – несмотря на сложность момента, Аглая не удержалась от смешка. А потом, окончательно сжигая за собой мосты, выпалила на одном дыхании: – Алку убили, Ген. Арес в ее гибели не виноват, он оказался лишь орудием.

Как и следовало ожидать, Гена был потрясен.

– Айка, да ты хоть понимаешь, что говоришь? И с чего ты такое вообразила?

– Не вообразила, Ген. Помнишь шприц, который я выудила из мусорного ведерка?

Медленным прогулочным шагом двигаясь по набережной в сторону дома, Аглая тихо и подробно, шаг за шагом, рассказала Гене все – и то, что ухитрилась узнать, и то, до чего додумалась сама. Он не перебил ее ни разу. Только слушал. Сосредоточенно, внимательно. Когда Аглая приступила к рассказу про второй шприц, он напрягся, резко выдохнул. Но опять не проронил ни слова.

– Ну вот, собственно, и все, – подошла Аглая к финалу. – Теперь ты знаешь ровно столько же, сколько и я. Делай выводы. И решай, с кем ты теперь: со мной или с шефом?

– С шефом? Я? Глупая ты, Айка. Да я просто больше никуда не мог устроиться на работу. Кто бы еще взял к себе вчерашнего зэка? А тут мне, наоборот, моя ходка даже какую-то дополнительную славу создает, авторитет, так сказать, да и кое-какие полученные на зоне навыки, бывает, в деле годятся.

– Ясно, – кивнула Аглая. – Значит, ты со мной?

– С тобой, – ответил он серьезно. – Только об одном тебя прошу: давай без глупостей. А то с тебя станется что-нибудь отмочить, уж я-то знаю. А что касается Ромыча… знаешь, Айка, я бы ему все-таки рассказал. Он не заслуживает роли несведущей куклы. Неправильно это.

– Да ты что, его же удар хватит!

– Молод он еще для удара. И вообще парень с характером, такой многое выдержит.

– Если сам выдержит, то меня пришлепнет за все мои подвиги, совершенные у него за спиной.

– Хочешь, давай я с ним поговорю. Двум мужикам в такой ситуации будет легче объясниться друг с другом. По моим подсчетам, через четыре дня будет сорок дней как Алка умерла, подходящий повод.

– Через четыре дня? А ведь верно! Как же время летит! – Они остановились возле ее подъезда. – Надо помянуть ее. И в церковь неплохо было бы сходить… Ладно, завтра я этим займусь! А сейчас ты к нам зайдешь?

– Нет, Айка. С удовольствием посидел бы с тобой и с Ромычем, только сегодня не усижу. Хочу спокойно, в тишине, хорошенько обдумать все, что ты мне рассказала. Да и ты отдыхай, набирайся сил, а то жизнь у нас грозится стать очень насыщенной событиями в ближайшее время. Ведь шоу в этот раз было не закончено, шеф на днях наверняка решит его продолжить. И нам с тобой, кровь из носа, надо будет проследить, чтобы с Афродиткой напоследок чего-нибудь не случилось.

– Ладно. Ну, тогда пока, – Аглая развернулась к подъезду. Но в последний момент передумала, метнулась обратно к Гене и на прощение легким движением прикоснулась губами к его губам.

18.

С шоу задержек в самом деле не возникло, ведь надо было отрабатывать оплаченные зрителями входные билеты: следующим вечером Гена сообщил Аглае, что встреча состоится через день. Предупредил, чтобы телефон с собой вообще не брала – шеф обещал, если увидит трубку у кого из участниц, расшибить ее вдребезги о стену. Больше Аглае с Геной поговорить ни о чем не удалось, и увиделись они только в клубе. Явившись туда вечером, Аглая с удивлением узнала, что порядок выхода участниц, установленный в прошлый раз, изменен. Якобы из-за того, что обстоятельства изменились: Гвидон на время выбыл из игры. Но что дело совсем не в обстоятельствах, Аглая заподозрила сразу же после новой жеребьевки, когда выяснилось, что ей все равно придется выходить на ринг против Цепня. Девушек сегодня было четверо – пятая, Геката, успела отыграть свое в прошлый раз. Аглае на этот раз выпало выйти второй. А вот Афродита по итогам новой жеребьевки выступила последней. Услышав это, Аглая мрачно усмехнулась: зная, что собирались сделать с девушкой, она не могла не признать, что выпустить ее на ринг последней было кое для кого весьма удобно. Одного только она не понимала: то ли Борис упивался своей безнаказанностью, то ли у зарвавшегося извращенца начались серьезные проблемы с психикой.

Войдя к себе в каморку, Аглая переоделась. С Геной ей увидеться до сих пор не удалось, но она знала, что он обязательно выкроит хотя бы минутку, чтобы переговорить с ней. Так и получилось. Аглая едва успела докрасить глаза, когда после деликатного стука в дверь Гена возник на пороге.

– Привет, Айка. Ты как?

– Как обычно, – сказала она. А потом спросила, едва шевеля губами: – Что с Афродитой-то делать будем?

– По обстоятельствам, – так же тихо ответил Гена. – Выходить на ринг ей нельзя. Против нее сегодня выставили Ракдая. Если его стимульнуть, шансов у нее не будет. Ни одного.

Представив себе красивого и крупного тибетского мастифа, Аглая согласно кивнула. Борис, наверное, специально выбирал для своих экспериментов таких мощных собак, которым в обычных условиях лишь их спокойный нрав не позволял стать убийцами. Но если таких псов разозлить, то у их противников шансов на спасение не останется никаких.

– Если не смогу ничего сделать, то просто собью Афродитку с ног по пути к рингу, – сказал тем временем Гена. – Придется хорошенько ее толкнуть, чтоб неделю потом хромала. Но ничего, зато не сможет выступить и будет жива.

– У тебя из-за этого могут возникнуть проблемы, – Аглае не слишком понравился этот вариант. – Да и не заподозрили бы они чего-нибудь…

– Если ничего другого не останется, придется так.

– Ты же Афродитку покалечить можешь нечаянно. А вдруг Борюся сегодня вовсе и не собирается вмешиваться в бой?

– А ты готова рискнуть и это проверить?

Аглая молча покачала головой.

– Вот и я не готов, – вздохнул Гена. Его окликнули, и он исчез за дверью. А Аглая, застегнув на шее ненавистный «ошейник», стала причесываться. Судя по звукам, доносящимся из зала, ставки на первую участницу, Персефону, уже делались. Потом она вышла на ринг, и Аглая привычно стала прислушиваться, пытаясь представить себе картину боя. Удивительно, но если перед своим первым боем Аглая вообще ничего не замечала вокруг и думала, что у нее сердце выскочит от волнения из груди и на ринге она не сможет сделать ни шагу, то теперь этот риск стал для нее рутиной. Да, было по-прежнему страшно перед каждым боем, но Аглая приучилась машинально сжимать свои нервы в тугой комок, и отключаться от всего, что могло дополнительно взволновать ее в неподходящий момент. Вот и своим напарницам она сопереживала, так сказать, технически: не будучи к ним безразличной, но в то же время и не вкладывая в это слишком много эмоций. После окончания боя привычно выглянула в коридор узнать, все ли благополучно закончилось. Гена увел Персефону (или же просто Светку) в ее каморку. Судя по всему, она серьезно не пострадала, лишь бок был исчерчен широкими багровыми полосами от тупых собачьих когтей. Вернувшись к себе, Аглая стала прислушиваться к тому, как делаются ставки теперь уже на нее. О том, что Цепню она должна будет проиграть, Аглая помнила. Повела плечами, отгоняя притаившийся за спиной холод: ближайшие минуты будут не из приятных.