— Да, милорд, вы напугали меня. Я… Я думал, вы умрете… Так странно, эта гроза, — слуга смотрел ему в глаза.

— В меня попала молния? Что ж, это многое объясняет. Раннин, я почти ничего не помню. Свое имя, твое — и скрипку. Больше ни-че-го. Понимаешь?

— Вы вышли на террасу, в вас ударило молнией, да, вы правы, милорд, — Раннин обнял его колени. — Но вы живы, мой господин. И вы снова играете…

— Так и есть. Мне потребуется твоя помощь во всем. Начиная от имен слуг, все, что тебе известно о моей семье и обо мне. Все мельчайшие детали, нюансы — я уверен, такой умный парень, как ты, внимателен и многое знает о своем господине. И еще — расскажи мне об инциденте с разбившимся потолком.

— Я сам мало что видел, слышал, что это был строительный дефект. Вода скопилась на крыше, та не выдержала и рухнула. Вы… Пострадали. Очень сильно, — он печально посмотрел. — И я расскажу вам все, что могу.

— Ну, ну, руки остались целы, а остальное не так уж и важно. Подумаешь, смазливенькой рожей теперь не сверкать. На выступления маску надевать буду, — Сашке мысль показалась весьма здравой. В конце концов, в ее мире был Призрак Оперы, да?

— Вы все равно прекрасны, господин, — Раннин прижался лбом к его коленям.

Рука сама потянулась погладить каштановые, с рыжеватым отливом, волосы. Это оказалось необычайно приятно, словно в теплый пух пальцы запустил. Теперь поддавались осмыслению и поползновения Раннина: парнишка, похоже, был влюблен в Эльтарна. Никакого неприятия у Сашки это не вызывало.

— Что вам еще угодно, милорд? — глухо спросил он.

— Сейчас — ничего, просто будь рядом и подсказывай мне.

— Да, милорд. С чего вы хотели б начать? — Раннин повернул голову, прижавшись щекой к его колену.

— С гномского банка. Судя по доставленному письму, у них ко мне какие-то вопросы. Какие, тебе известно?

— Набежали проценты по вашему вкладу, нужно решить, что делать, — объяснил Раннин.

— И что можно сделать?

— Оставить на счете, снять. Вам расскажут, мой господин.

— Расскажи обо мне.

Раннин поднял голову, улыбнулся, впервые на памяти Сашки.

— Вам триста семь лет, вы самый лучший скрипач королевства. Семья живет на островах, вы почему-то не общаетесь. Любовников у вас нет, постоянных, по крайней мере. Официальных.

— Немудрено — с таким-то характером. Не сахар, да? — усмехнулся Сашка. — Рассказывай все, Раннин, все, что знаешь. Сколько лет ты мне служишь?

Известие о том, что ему триста семь лет, вернее, этому телу, не зацепило. Слишком хорошо Сашка помнила о предполагаемом бессмертии эльфов, чтобы удивиться цифре.

— Двести два года, милорд. Согреваю вашу постель сто девяносто четыре года. Смею надеяться, что я знаю достаточно много о ваших привычках и вкусах, — Раннин посмотрел на плеть. — Что именно вы хотели бы узнать, мой господин?

— Все. Очень сложно, знаешь ли, очнуться и не понимать, кто ты и что происходит. И почему это тебя страшно боятся все слуги в доме, — язвительно усмехнулся Сашка. — Ну и что ты так смотришь на это «украшение»? Я что, бил всех без продыху и за малейший проступок?

Раннин молча кивнул, потом пояснил:

— В основном, меня. Я… старался попадаться на глаза чаще, не отходить от вас. Иногда было больно.

— Почему? И за что? Неужели просто так? — вот это стало шоком большим, нежели возраст или наличие любовника. Любовника, блин! Сашка подумала женской своей сущностью, что это будет очень сложно — она-то в свои семнадцать еще была девственницей и член видела только на картинках. Тем более не знала, как его правильно совать в мужчину.

— Вы говорили, что это помогает вам получать вдохновение и избавляет от раздражения, милорд. Вы не любите бить посуду, бережете руки от ударов по стенам. Иногда вам помогал секс, пока… — Раннин замолчал.

— Договаривай, — потребовал Сашка.

Пока все было логично — бить посуду глупо, руки беречь — первое, что учатся понимать будущие скрипачи. Но вдохновение таким образом? Что за чушь!

— Пока не стали знамениты. Я неумел в постели, не раскрепощен. Как вы говорили. Я перестал вас устраивать.

— Вот как. И когда же я стал знаменит?

«Зазвездился, сволочь белобрысая, да? Ничего, это мы исправим. Смазливую морду попортили, так что нефиг», — со злостью на прежнего хозяина тела подумала Сашка.

— Семьдесят лет назад. Вы играли при дворе, собирали полные залы. И сейчас можете, но не выходите из дома… Из-за лица.

— Лицо — это афиша музыканта, Раннин. Но любой недостаток можно обыграть себе на пользу. Странно, что я этого не понимал тогда. Дальше? Как давно это со мной?

— Полгода, господин… Лекари старались. И вы все еще лучший. Вы самый лучший, мой лорд.

Сашка печально улыбнулся: вот ведь, влюбленный эльф. Интересно, чем таким Раннина зацепил этот самовлюбленный самец?

— Хорошо, пусть так. Расскажи мне о мире и мироустройстве.

— Два королевства, Эглания и Ледара, эльфы и люди. Полукровки, как я, встречаются довольно часто. Есть острова в океане, они нейтральные, там живут те, кто устал от городов и леса. Еще есть степи, там живут орки. Драконы высоко в горах.

Раннин снова улыбнулся. Сашке нравилась эта улыбка, она преображала лицо эльфа. Полуэльфа, вот ведь как.

— С орками, я надеюсь, никто не воюет?

— Как воевать с ветром степей? Да и зачем?

Экипаж въехал в город, в уши ударил гул голосов, смех, разговоры. Раннин снова сел у ног своего господина, спиной к его коленям.

— Банк слева, милорд.

Банк, к едва не прорвавшемуся смеху Сашки, отчаянно напоминал тот самый, из «Гарри Поттера». И привратник у дверей имелся, только не гоблин, а гном — мощный, плечистый малый в кирасе и темно-зеленом тартане, ростом лишь немногим ниже Раннина. Сашка постарался не пялиться на него слишком сильно. Человеческим лицо стража можно было назвать с натяжкой, скорей уж оно походило на уменьшенную горгулью, с рублеными, резкими чертами, коротко стриженой, но густой бородой и волосами до плеч, больше смахивающими на металлическую стружку. Они даже отблескивали металлом.

— Приветствую, — прогудел он и потерял интерес к эльфам, сочтя свой долг выполненным.

В самом банке к ним степенно подошли еще два гнома в черных костюмах официального вида.

— Тан Северин, как мы рады вас видеть. Вы так давно нас не навещали, — один из них приветливо посмотрел на Сашку.

— Тан Аурум, — Раннин поклонился. — Мой лорд был несколько занят.

Гном улыбнулся и понимающе покивал.

— Придется это исправить, тан Аурум, — Сашка внутренне рассмеялся: Золото, ну надо же, и кто бы сомневался? — Могу я получить полную информацию о своих финансах?

Приходилось тщательно выбирать слова. Кто знает, сколько у него счетов, а вдруг один? А существуют ли здесь выписки по счету? А поверенные?

— Конечно же. Идемте. Вашему сопровождающему принести что-нибудь?

— Раннин?

— Стакан воды, мой господин, — склонился полукровка.

Сашка кивнул и направился следом за таном Аурумом. Сердце просто обмирало от ужаса и предвкушения, кровь бухала в виски, а кончики пальцев холодели. Что сейчас будет? Нет ли у гномов какой-то магии для выявления таких вот «попаданцев»? Но все обошлось. Его усадили на кресло за тяжелым столом, принесли зеленый чай.

— Итак, тан Северин, что вы хотите сделать с вашими деньгами? Вы давно не забирали средства, мы волнуемся… Никаких распоряжений от вас не поступало.

— Зачем мне забирать средства? — удивился Сашка. — Меня вполне устраивает то, что деньги хранятся в вашем банке и работают, принося прибыль. Это ведь так?

— Конечно. Я имею в виду проценты. Вы раньше спешили их обналичить…

— Сейчас мне не требуются большие суммы. Некоторую часть я все же обналичу, как только увижу отчет, — намекнул Сашка.

Тан Аурум закивал и принес тяжелую папку.

— Ознакомьтесь, тан Северин. Здесь все о вашем счете и поступлениях.

«Вот же черт! Ну и как мне не выглядеть дурой… дураком, рассматривая цифры? Я же в этом ни-че-го не понимаю!» — в панике мысленно завопил Сашка. Но папку взял и даже открыл. Строчек было много. И цифры радовали.