Девушка вновь впала в забытье. Стиснув зубы, я поднялся — больше нельзя терять время. Подошел к постанывающему Стивену, сжавшемуся в ожидании удара. На всякий случай отпнул револьвер в сторону, но марать руки не стал. Затем, не мешкая, снял с бывшего друга обувь и порядком потрепанный сюртук. Немного подумав, разорвал на нем рубашку — если рана Анны снова разойдется, будет чем перевязать.
Собственная нагота не смущала, но идти следовало быстро — потому я надел ботинки и потоптался. Немного жмет, но это лучше, чем ничего. Подхватив сюртук с остатками рубашки, аккуратно надел его на Анну и поднял ее на руки. Она протяжно застонала, а я замер, боясь причинить ей еще большую боль. Перед тем как выдвинуться, я в последний раз осмотрел пустырь, но мириан окончательно исчез.
Стараясь не тревожить рану, я двинулся в сторону дома. «Все будет хорошо!» — шептал я то ли Анне, то ли себе.
Большую часть пути мы преодолели быстро — выглянувшая луна освещала дорогу, а Анна по-прежнему пребывала в беспамятстве. Каждую минуту я проверял, дышит ли она, но приводить в чувство девушку не стал — так она не ощущает боли.
Анна была не тяжелой, но моя рана, излеченная мирианом, снова дала о себе знать. При каждом шаге грудь простреливало болью, вдобавок меня начал мучить кашель. Но я упрямо переставлял ноги, не давая себе передышки, — на счету каждая секунда.
Ближе к концу дороги рана Анны снова открылась. Я прижал к ее животу остатки рубашки Стивена и ускорился. Еще немного. Миля. Полмили. Когда на небе показалось рассветное солнце, я разглядел впереди очертания особняка и не поверил глазам.
Добрались! Словно в ответ на мои мысли, Анна застонала и уткнулась в мое плечо. Я погладил ее по спутанным волосам и направился к дому. Свет в окнах не горел, но я отчаянно надеялся, что Морган и Дороти внутри.
С трудом преодолев ступеньки, я взобрался на крыльцо и забарабанил в дверь. Не дожидаясь ответа, ударил ногой. Дерево жалобно треснуло, освободив путь. Я ввалился внутрь и, добравшись до гостиной, уложил Анну на диван.
— Что произошло? — На шум в комнату явилась Дороти. Увидев залитую кровью Анну и обнаженного меня, она в ужасе прижала ладонь ко рту. Позади нее стоял Морган — остатки седых волос были всклокочены, а щека хранила след от подушки
— Расскажу позже. — Я повернулся к Моргану. — Умоляю, помоги Анне — ей выстрелили в живот. Это опасно, но я прошу тебя пойти на этот риск. Без нее мне не жить.
Старик покачал головой, беспомощно разводя руками.
— Она же человек! — ответила за него Дороти. — Риенн не может лечить людей.
— Истинная ночь разбудила ее кровь, — быстро возразил я. — Теперь Анна — волчица и моя истинная пара!
Лицо Моргана разгладилось, и он вышел вперед. Дороти расплылась в улыбке и смахнула пару слезинок со щеки.
— Это невероятно! Я всегда знала, что Анна таит в себе больше, чем кажется. Я принесу воды — нужно обмыть ее. Джек, тебе требуется помощь? Одежда?
Я, поглощенный действиями Моргана, едва услышал ее. Пробормотав что-то невразумительное, вновь устремил взгляд на старика. Тот взял Анну за руку и, нащупав венку, зажмурился.
Я знал, что сейчас он пытается достучаться до сознания зверя. Это и пугало больше всего. А если волчица еще слишком мала? Она ведь переродилась всего несколько часов назад. Или рана слишком серьезна? Удивительно, что она вообще до сих пор жива!
Дороти принесла тазик с горячей водой и чистые тряпки. Я хотел сам заняться раной Анны, но она велела мне одеться и не мешать. Пожалуй, она права — в таком состоянии я могу навредить ей.
Дрожащими пальцами натянув штаны и рубаху, что принесла Дороти, я сделал несколько глотков виски, предназначенного для обработки раны. Взглянув в окно, удивленно вскинул брови. Волк внутри бесновался и подвывал, и я крепко сжал зубы, чтобы не дать поглотить себя панике. Паникой делу точно не поможешь. Нужно было вызвать лекаря, известить стражу о том, что устроили Рэйлас и Стивен…
Но все это имело значение, только если Анна выживет.
Дороти отмыла кровь, и моему взору предстала круглая рана на животе. Не в силах больше оставаться в стороне, я подошел к Моргану. Его губы беззвучно шевелись — судя по всему, ему все же удалось установить связь с волчицей. Но приходилось ему тяжело — лоб покрылся бисеринками пота, а глаза закатились. Возраст давал о себе знать, да и способности риенна были запечатаны судом — наружу просочились лишь жалкие крохи. Если бы я чем-то мог помочь ему…
Повинуясь порыву, я положил ладонь на плечо старика. В конце концов, Анна — моя пара, это моя обязанность защищать ее. Внезапно Морган с присвистом выдохнул и покачнулся. Я хотел отдернуть руку, но тот жестом велел вернуть ее на место. Одновременно с этим Анна застонала, края раны содрогнулись и выплюнули пулю. Звякнув, она закатилась под стол, но никто и не подумал поднять ее.
— Теперь дело должно пойти на лад! — просияла Дороти.
Заметно ослабевший Морган кивнул и вновь что-то забормотал под нос. Прародитель, пусть у него получится! Пусть смерть возьмет меня, но отпустит ее… Я впился взглядом в посеревшее лицо Анны. Мне показалось, или ее ресницы дрогнули?
Несколько томительных секунд ничего не происходило, но внезапно круглая рана на животе затянулась сама собой. Девушка шумно выдохнула и открыла глаза. Щербато улыбнувшись, Морган едва не сполз на пол. Я подхватил его и усадил в кресло.
— Спасибо! — выдохнул я.
Старик, склонив голову набок, кивнул — мол, все с тобой ясно, иди уже! Я бросился к Анне и, укрыв ее одеялом, взял за руку. Девушка, поморщившись, открыла глаза и облизнула пересохшие губы. С трудом сосредоточив взгляд на мне, просияла, а краешек ее рта дрогнул:
— Кажется, все обошлось? Наше «приключение» закончилось?
Ее голос был едва слышен, но облегчение, охватившее меня, было поистине бескрайним.
— Нам еще придется разбираться с последствиями этого «приключения», но да.
Дороти кашлянула и помогла Моргану подняться.
— Рада, что ты пришла в себя, Анна. Мы оставим вас вдвоем.
Улыбнувшись, девушка протянула руку и погладила меня по щеке.
— Ты колючий! — хихикнула она. — Я решила проверить, настоящий ли ты. Даже не верится, что мы выжили. Я люблю тебя! Очень-очень! Думаю, стоит признаться, пока не произошло что-то еще.
— И я тебя. — Я наклонился и нежно поцеловал ее. — Как ты себя чувствуешь?
— Вполне сносно, учитывая, что я уже собралась умирать, — отозвалась Анна. — Даже могу встать!
— Вставать не надо. Но я хочу кое-что показать тебе.
Анна обняла меня за шею, и я поднял ее на руки. Ноздри защекотал цветочный запах девушки, и на моих губах расползлась улыбка. Сделав несколько шагов, подошел к окну и отдернул занавески. Землю перед домом усыпали цветы, много-много цветов самых разных оттенков.
Анна изумленно выдохнула:
— Мириан!
— Там, на пустыре, он не подчинился мне и снова исчез под землей. Лишь один бутон позволил прикоснуться к себе и подлатать тебя. Кажется, мириан признал тебя хозяйкой.
Анна зашевелилась и сползла с моих рук. Я придержал ее за талию, чтобы она не упала. Девушка неверяще улыбнулась и прижала ладонь к стеклу.
Ближайшие ряды цветов засветились, за ними последовали другие, и скоро весь двор сиял. Бутоны затрепетали и склонились, словно приветствуя ее.
— Я вспомнил, — тихо произнес я. — Мама рассказывала, что в легендах мириан называли «Волчья магнолия». Бутоны действительно похожи на этот цветок. А ты моя магнолия, Анна.
Девушка вдруг рассмеялась и едва не потеряла равновесие. Усевшись на подоконник, она хитро прищурилась:
— Ты все-таки дал мне имя, как и положено в Доме утех.
— Забудь о Доме утех. — Я наклонился и прошептал: — Ты помнишь, что обещала выйти за меня?
Я бы прямо сейчас занялся подготовкой к свадьбе, но сперва нужно позаботиться о Рэйласе и Стивене. Я всегда верил в лучшее в людях и оборотнях и многое мог простить, но попытка убить Анну моими же руками… Они оба еще пожалеют об этом.