Сам Тетцуго Ивамато родился в июне 1916 г. на острове Хоккайдо, он был третьим сыном в многодетной большой семье из трех братьев и сестры. Отец работал в полиции префектуры Хоккайдо. Ивамато поступил Высшее сельскохозяйственное училище в Масуде. Юный студент отличался прилежанием и вниманием, однако преподаватели обратили внимание на интерес юноше к военной службе. В тайне от родных Ивамато вступил добровольцем в 1934 г. в императорские ВМС. Отцу он сказал, что поступает в аспирантуру. Родители пришли в состояние шока, узнав, что их сын не станет помощником на семейной ферме. Ивамато добился, чтобы его направили в училище летчиков-истребителей, он не желал становится обычным военным моряком. Упорный юноша прошел строгую медкомиссию и успешно сдал сложные вступительные экзамены. В декабре 1936 г. Тетцуги Ивамато стал летчиком-истребителем.

А уже 25 февраля 1938 года он вступил в свой первый воздушный бой. Они тогда сопровождали бомбардировщики, летевшие бомбить китайские позиции у Нянчанга. Этот бой Ивамото не сможет забыть никогда. Он помнил все до мельчайших деталей. Вот рванувшиеся на перерез зеленые лобастые И-15 и И-16 со знаками китайских ВВС. Потом стремительная атака, в которой молодой Ивамото сбил свой первый самолет. Это был И-16, в районе мотора темный от масляных разводов и с потрескавшейся от перегрузок краской на фюзеляже. Японский лейтенант срезал его одной очередью, атаковав со стороны солнца. Прямо как по учебнику. Затем его старенький А5М2 "Клод" ("Зеро" появились гораздо позднее) сам уворачивался от вражеских пулеметных трасс. Он помнил жуткую перегрузку, вдавившее его в сидение. И молитва о том, чтобы его истребитель выдержал и не развалился от резких маневров. В той яростной собачьей свалке, в которую тогда превратился воздушный бой, он усвоил одно главное правило, помогавшее ему выжить в последующих боях:

- Бей и беги!

С появлением "Зеро" стало гораздо легче. Этот кансен (сокращение от Кандзо Сенто-ки - палубный истребитель) на голову превосходил всё, что было у противника. С его появлением морские летчики в Китае практически перестали нести потери в воздушных боях. Ивамото сразу же влюбился в этот чудесный истребитель. Быстрый, маневренный, с мощным вооружением и феноменальной дальностью полета. Да и надежность с прочностью, в сравнении со старичками "Клодами", были просто отличными.

Один раз его "Зеро" был поврежден довольно серьезно. 20-мм снаряд зенитного орудия пробил бензобак. Если бы это случилось на старом А5М2, то он бы превратился в огненный ком посреди китайского неба. "Зеро" же просто ощутимо тряхнуло и замигал индикатор автоматической системы пожаротушения. Специальная герметизирующая пена довольно быстро заткнула пробоины и затвердела. Так что топлива его истребитель потерял не много. Хватило, чтобы дотянуть до аэродрома. Потом механики еще долго удивлялись, осматривая покореженный бензобак. Смерть была очень близко, но его время еще не пришло. Смерти, как и все японцы этого времени, лейтенант Тетцуги Ивамато совершенно не боялся. Он, как и древние самураи, был готов встретить ее спокойно и с достоинством. Его утешала так же мысль о том, что все японцы, павшие на поле боя, в конце концов обретут последнее славное пристанище в святыне Ясукуни – официальной синтоистской усыпальнице погибших воинов.

Просто не хотелось погибнуть глупо и бессмысленно. Именно такие идеи внушал на флоте его самый большой кумир адмирал Исороку Ямамото. Он говорил:

- Смерть ради империи не должна быть напрасной. И даже погибая, самурай должен приносить пользу своей стране. Погибнуть просто так и без всякого смысла – большой храбрости не надо. А вот заставить врага погибнуть за свою родину – это высшее проявление храбрости и чести! И именно к этому должны стремиться воины императора.

Адмирала Ямамото лейтенант Ивамото просто боготворил. В его глазах только два человека были достойны поклонения: император Хирохито и адмирал Ямамото. Внезапно его мысли прервали восторженные крики его ведомого старшины 1-й статьи Масаяки Накаси. Лейтенант бросил взгляд вниз и увидел, как у борта большого английского крейсера, стоявшего на рейде Сурабаи, выросли два столба воды. Торпеды!!! Ивамото заметил, как японские канко (сокращение от Кандзо Когеки-ки - палубный самолет нападения - палубный торпедоносец) буквально в паре метров пролетают над трубой, атакованного ими вражеского корабля. Ух ты! Еще три попадания в тот же борт. Получив такую плюху гордый британский крейсер начал заваливаться на борт, окутавшись дымом и пламенем.

- Банзай! - в восторге заорал молодой летчик. - Молодцы канко! Банзай!

И хотя он, как и все летчики-истребители относился к пилотам бомберов с высока, но сейчас он им даже немного завидовал. Они могут уничтожать такие могучие боевые корабли. Но все равно, свой "Зеро" он ни на что не променяет. Ведь именно ради этого он пошел в морскую авиацию и стал пилотом истребителя. Именно в воздушной схватке он жил по-настоящему. Именно сбив своего первого противника, он понял, что чувствовали древние самураи, рубя своим мечом вражеских воинов в хаосе смертельной битвы. Именно в этом его призвание и судьба.

Наконец, впереди показалась взлетная полоса Перака, назначенная целью для их группы. Капитан-лейтенант Акира Сакамото, бывший командиром группы зачистки аэродрома, начал отдавать по радио быстрые и четкие приказы. Японские канбаку (сокращение от Кандзо Бакугеки-ки - палубный пикирующий бомбардировщик) начали с ревом пикировать на указанные цели. Внизу суетились люди, похожие на муравьев. На взлетную полосу выруливали два вражеских истребителя. Но взлететь им было не суждено. Первые атакующие пикировщики с ходу накрыли их залпом эресов и очередями крупнокалиберных пулеметов. Вражеские зенитки начали вести довольно вялый огонь, но тем самым они только подписали себе смертный приговор. В наушниках шлемофона звучит резкая команда Сакамото, и вот уже по обнаруженным огневым точкам противника начинают отрабатывать звенья D3A1. Другие японские бомберы деловито заходят на стоявшие ровными рядами вражеские самолеты. Над аэродромом заклубился дым то тут, то там на взлетном поле начали распускаться завораживающе прекрасные огненные цветы. Несколько самолетов противника уже пылали, разбитые прямыми попаданиями бомб и реактивных снарядов.

Сверху весь этот бал разрушения выглядел очень красиво. Лейтенант Тетцуго Ивамото с сожалением отвел взор и привычно осмотрелся по сторонам. У него и его чутая была другая задача. Лейтенант невольно оглянулся на истребители, следовавшие за ним и хмыкнул. Все пятнадцать штук здесь. Летят повторяя каждый его маневр. Вообще-то, в императорской морской авиации за последний год появилось много различных новшеств. Появилась новая техника и оружие. Но не это было главным.

Минору Генда и Мицуо Футида, вернувшиеся из полыхающей войной Европы, внесли много нового в тактику применения авиации и стиль ведения воздушных боев. Истребителям тоже досталось. Еще год назад основное тактической единицей японской флотской авиации были сотай - звено в три самолета. Однако, с подачи Генды сотай был заменен на хентай - пара самолетов. Он высмотрел во время своей европейской командировки, что немецкие и английские авиационные части, перейдя на парное построение, стали действовать более эффективно. Поэтому, эта учесть постигла и японскую морскую авиацию. Армейские ВВС, кстати, до сих пор летали строенными звеньями, а не парами. На взгляд Ивамото, построение парами себя оправдало на все сто процентов. Строй японских самолетов стал более гибким и маневренным. А в маневренных воздушных боях авиационные пары имели значительные преимущества над звеньями. Теперь в морской авиации были новые тактические группы: хентай (2 самолета), кутай (4 самолета), сотай (8 самолетов), чутай (16 самолетов), бунтай (эскадрилья 24-32 самолета), хикотай (полк 48-64 самолета), коку сентай (дивизия 96-128 самолетов), коку кантай (флот). Хотя нередко, численность групп с одним названием могла и разнится. Но при этом, разбивка на пары сохранялась.