Журавли и цапли – Индийский журавль (Grus antigone) по известным причинам считается образцом супружеской верности, поскольку существует убеждение, что если в состоявшейся паре одна из этих красивых птиц погибнет, другая, тоскуя по убитому супругу, никогда не создаст новую семью. Согласно испанской поговорке журавль танцевал с лошадью и сломал себе ногу, но склонность журавлей и других длинноногих птиц к танцам редко упоминается в разговорах индийцев, хотя и здесь эти птицы вполне обычны и часто содержатся в публичных садах, а также держатся европейцами в качестве домашних питомцев. Их гротескная манера держаться превосходно описана в американском романе «Восточные ангелы» [57]. (Автор этой замечательной книги описала «искренний взгляд», который таксидермист [58] сумел придать чучелу попугая. Индийские же наблюдатели обращают внимание на недостаток искренности в глазах живого попугая.) По части гротескного инфернального танца индийская птица-адъютант [59] превосходит журавля. Дон Кихот или Мальволио [60] не настолько величавы и осанисты, как она, в походке этой птицы присутствуют легкость и непринужденность, и, в то же время, необузданная сила проступает в каждом горделивом шаге её почти демонической поступи. Если бы случилось такое, что самая угловатая, высокая и степенная, никогда не бывавшая замужем пожилая леди перебрала шампанского и после этого дала урок балетных танцев с периодическими паузами, вызванными минутным протрезвлением, только тогда, может быть, можно было бы получить некоторое представление о своеобразной походке птицы-адьютанта. Разумеется, совершенно невозможно, чтобы подобная оскорбительная мысль возникла в здравом уме человека Запада, ибо только французы додумались называть даму словом «grue» [61]. Примечательно, что в последние годы в Калькутте нельзя увидеть птицу-адьютанта, в прежние времена регулярно навещавшую этот город. Я слышал, как местные жители говорили, что эти птицы собираются в пустынных местах, чтобы там провести совещание и потанцевать.

Действительно остроумное выражение – индийская ироничная фраза: «Святая цапля» или «святой как цапля». Цапля, стоящая на одной ноге в дальнем углу пруда – настоящий символ индуса – садху [62] или мусульманского факира, делающего вид, что он поглощён святой медитацией, а на самом деле всё время обдумывающего, как подцепить ещё одну рыбку или лягушку, которая может оказаться в пределах его досягаемости, то есть замышляющего очередное мошенничество или пакость. Эта крылатая фраза здесь обычна, поскольку в Индии, как и везде, много лицемерных «медитирующих цапель».

Домашняя птица. – Куры породы брама [63] в западных птичниках, по-видимому, получили своё название в Европе, что нужно считать одной из тех мерзких вещей, от которых эти странные люди – англичане получают необъяснимое удовольствие. Индусы воспринимают название этой породы кур скорее с удивлением, чем с умилением. Кстати, забавно отметить легковесную самоуверенность, с которой французские и английские авторы в своих произведениях об Индии используют слово «Брахма», и говорят о посвященных ему храмах. В Индии совсем немного Брахмических храмов и услышать его имя можно очень редко. Индусы, как правило, не заводят домашнюю птицу ни ради мяса, левитически [64] нечистое с их точки зрения, ни ради яиц, которые не едят представители высших каст. Раджпуты страстно любят петушиные бои, но не прилаживают стальных шпор к лапам своих бойцовых птиц, более того, они притупляют или стачивают и те шпоры, что даны птице от природы. Из-за этого бои продолжаются бесконечно долго, бедные птицы, раунд за раундом, с залитыми кровью глазами, шатаясь, непрерывно кружатся друг вокруг друга, не способные нанести удар ввиду полного истощения сил. Владельцы или «секунданты» петухов полагают, что восстанавливают их силы, засовывая их головы себе в рот – тошнотворная деталь, небезызвестная нашим английским предкам, таким же любителям петушиных боёв. Гоанцы (португальцы) [65] и многие мусульмане с небольшим количеством индусов также являются большими любителями петушиных боёв и ежедневно большие суммы денег переходят из рук в руки среди поклонников этого развлечения. Простой запрет в делах такого рода нецелесообразен, равно как нелегко установить момент, когда законодательство может эффективно вмешаться. Мало-помалу это варварство отомрёт, благодаря изменениям, которые сейчас происходят в индийской цивилизации. Более того, хотя и мы, англичане, склонны проповедовать, поучать и осуждать других, здесь нам лучше помолчать, поскольку существует множество англичан, которые бы с удовольствием посещали петушиные бои, и всего одно поколение назад огромное число хороших мужей и прекрасных отцов готовы были объявить эту забаву лучшим в мире развлечением. Блейк [66] с негодованием писал:

Более того, профессор Уилсон (Кристофер Норт) [68], христианский поэт, с восторженностью писал о петушиных боях, и картины с птицами, уродливыми и обезображенными после сражения, до сих пор выставлены на витринах магазинов вместе с другими развлекательными рисунками. Существуют записи, что живший в более отдаленные времена сэр Томас Мор [69], был большим знатоком отвратительной игры бросания палок в привязанного петуха [70].

Петуха без шпор называют тем же именем, что и лишенного бивней слона – махна (makhna). Старая шутка Джо Миллера [71], – в которой слуга подаёт хозяину жареную птицу с одной ногой, и когда хозяин начинает увещевать слугу, тот отвечает, что эта птица принадлежит к породе одноногих, – перекликается с индийским анекдотом с тем же самым концом. Слуга указывает хозяину на птицу, стоящую на одной ноге. Хозяин кричит «шу!» и птица убегает на двух ногах. «Ох, – говорит слуга, – вы же не кричали «шу!» птице, лежащей на блюде!» Высокомерному, выступающему с большим апломбом человеку говорят: «По-вашему, без петушиного крика не наступит рассвет?» Афганская пословица, приведённая профессором Джеймсом Дармстетером [72], гласит: «Даже если петух не прокукарекает, солнце всё равно взойдёт». «Курица мечтает только о зерне», – это относится к жадному, корыстолюбивому человеку. «Свистящая женщина и кукарекающая курица не нужны ни Богу, ни мужчинам», – деликатная английская поговорка, но её индийская версия гораздо менее снисходительна: «Нет веры кукареканью курицы и женским словам». Если один индус захочет оскорбить другого (разумеется, он может это сделать бесконечным числом способов), он назовёт его барышником-птицеторговцем. Согласно бенгальской поговорке, местный землевладелец относится к своим крестьянам так же, как мусульманин к домашней птице, он кормит их только затем, чтобы, в конце концов, убить. Недовольство своим материальным положением мусульманин выражает такой поговоркой: «Домашняя птица (та, которую вы вырастили сами) не лучше бобов». Тому, кто не решается выпороть ребёнка говорят: «Цыплёнок не умирает от пинка курицы». Девочек постоянно приучают к мысли, что их долг – ведение домашнего хозяйства и поэтому говорят: «Когда курочка скребется, цыплята учатся».