Али молчала, задумавшись. Карин была полна жизни. Ничего удивительного, если ее привлек яркий цветок. Девушка вполне могла бы сорвать его. Но представить его в качестве подарка от мужчины сложно. Это ведь не роза и не другие благоухающие садовые растения, которые обычно преподносят дамам сердца. Если только ничего более подходящего не нашлось, а там, где он проходил, оказались только эти цветочки с едким запахом.

— И кстати, разве наперстянка не является ядом? — поинтересовался начальник, с любопытством изучающий найденное.

— Не совсем, — рассеянно отозвалась Алита, все еще размышляя над своими версиями событий. — Из нее можно изготовить как яд, так и лекарство. Но обычно с такой целью используются листья.

— А ты разве никогда не слышала о том, что в цветах наперстянки могут поселиться души умерших? — спросил Ристон.

— Так думали в древности. Но сейчас… — Али растерянно перевела взгляд с такого невинного на вид цветка в ее ладони на лицо Киллиана. Тот выглядел серьезным. — Вы верите?

— В наших краях издавна не принято вносить такое растение в дом, — ответил он. — Считается, что оно приносит несчастье. Только определенная категория людей может без опаски брать его в руки.

— Маги, — выдохнула она и прочла в ответном взгляде понимание.

— Да бросьте! — Альд Нодор пытался бодриться, но не мог скрыть промелькнувшую в глазах тень суеверного страха. — Вы что, запамятовали, в каком веке мы живем? Скоро и магию объявят частью науки. Вот скажите, разве говорят медицинские справочники о свойствах растений также и про связанные с ними приметы? Ведь нет же, да?

Он обращался к Алите, и она утвердительно кивнула. Так и есть, не говорят. Ей пришлось проштудировать немало подобной литературы в академии, когда не на шутку увлеклась созданием лечебных отваров. Составители тех книг отрицали все мистическое, берущее начало в древних традициях народа, отдавая такое на откуп мифологии и решительно утверждая, что, для того чтобы изготавливать настои и экстракты, не обязательно быть магом, необходим лишь пытливый ум. Однако их скептицизм не означал, что не вошедшего в справочные издания не существовало. Особенно в таком месте, как маленький провинциальный Бранстейн, обитатели которого одной ногой шагали к стремительному прогрессу, а второй крепко стояли на твердых, как камень, старинных обычаях и верованиях, впитанных с молоком матери. Сейчас она начинала понимать это все сильнее.

— А ведь Томиан Ристон — тоже маг, — произнес альд Нодор.

Али представила, как молодой человек мимоходом срывает цветок, как протягивает его девушке. Отразилось ли на лице Карин сомнение? Или она предпочитала верить не в стародавние легенды, а в то, что все поступки любимого — непременно к счастью?

— Пока его вина не доказана, — проговорила Алита вслух. — Но наперстянка может считаться уликой. Пожалуйста, не забудьте внести ее в протокол, альд Нодор.

— Вы ничего такого не чувствуете? — спросил собеседник. В его голосе прозвучала надежда. — Прикасалась девушка к цветочку или нет?

Али покачала головой и вздохнула.

— Жаль разочаровывать вас, но ничего. Растения — изначально живые и сохраняют память о чем-либо лишь тогда, когда их еще не сорвали. И в первые мгновения после, — добавила она, вспомнив дело, в котором фигурировала брошенная на грудь убитой молодой альды белая лилия. Ту отыскали практически сразу, и тогда цветок послужил важной зацепкой, которая в итоге и привела к преступнику. Более того, выяснилось, что жертва являлась не единственной.

Если и здесь что-то похожее, то как бы не оказалась права Илна, начитавшаяся дешевых книжонок про кровавые убийства. Али закусила губу, отгоняя эту мысль. От такого недалеко и до массовой паники, которая овладевает небольшими городами куда быстрее и сильнее, нежели крупными. Пожалуй, прав Киллиан, что оборвал горничную. Но каждый язык на цепь не посадишь, и сплетни уже наверняка поползли по Бранстейну, отравляя его идиллию ядом, что поопаснее, чем у той же наперстянки.

— Вы уже поговорили с родителями Карин, альд Нодор, но ее комнату ведь еще не осматривали? — поинтересовалась Алита.

— Да пока нет, а что?

— Позволите мне этим заняться? Думаю, что вы… Что вам будет не по себе от необходимости перебирать девичьи безделушки и предметы гардероба, — сказала она, намекая на то, что любовные записки нередко прячут среди нижнего белья. Об этом время от времени перешептывались девушки в академии. Особенно часто после того, как возвращались с каникул.

— Само собой! — Начальник снова покраснел и потряс крупной головой. — Конечно, вам заняться этим сподручнее. Буду очень благодарен.

Али подумала о новой встрече с семьей Лекут, и в горле будто заворочался колючий комок. Вчера вечером она плакала по сестре и собиралась посетить могилу Роны, а теперь придется идти на похороны Карин. Наверное, ее оденут в белый подвенечный наряд, ведь сшить себе саван, как полагалось при подготовке свадебного приданого, девушка, должно быть, еще не успела.

— Тогда мне хотелось бы заняться этим сегодня. Ведь в подобных ситуациях выходных дней не существует, — горько усмехнулась Алита. — Да и с доктором Глоу тоже надо бы переговорить, — добавила, мысленно перебирая накопившиеся к нему вопросы.

— После обеда, хорошо? Хочу ненадолго наведаться домой — родственники места себе не находят. А затем свожу вас везде в своей карете, — пообещал ей начальник.

— По городу я могу ходить и пешком, — отозвалась она.

— Я тебя отвезу, — вмешался Киллиан Ристон. — Доставлю в Бранстейн после обеда. В такой момент мне необходимо находиться на рабочем месте.

— И то верно, — поддержал его альд Нодор.

— Хорошо, но с врачом и родными Карин Лекут я должна поговорить наедине.

ГЛАВА 17

Когда Аэдан вернулся в особняк, чтобы пообедать, он уже знал, что произошло в заброшенной шахте. Но об упавшем на Томиана подозрении услышал только от Джайны, которую в равных долях переполняли возмущение и желание немедленно с кем-нибудь все обсудить. Причину первого она сообщила сразу же.

— Киллиан просто выставил меня из столовой, когда явился альд Нодор. Сказал, чтобы занималась своими делами. Но Илна подслушала, что тот человек говорил о Томиане.

— А где они сейчас? — спросил Аэдан, чувствуя себя не в силах свыкнуться с внезапным известием.

— Уехали в ту самую шахту. И эта вместе с ними. Ее-то никто не выгонял, чтобы не мешалась! — ревниво отозвалась Джайна, топнув ногой в домашней бархатной туфельке.

— Она просто делает свою работу, — произнес он в ответ раздраженно, поскольку ему не нравилось то, с какой яростью дочь управляющего выражала неприязнь к Алите Дален. — Ты забыла, что альд Нодор приходится ей начальником? Наверняка он приказал ей отправиться с ними.

— Не сомневаюсь, что она сама захотела, — фыркнула девушка. — К тому же это не женская работа. Я говорила так прежде и не изменю своего мнения.

— Никто тебя и не заставляет, — буркнул Аэдан.

— Я беспокоюсь за Томиана, — совсем другим тоном сказала она. — Столько времени Киллиан, ты, мы все оберегали его как самого младшего в семье, а вот теперь… Что, если с ним что-то случилось?

Аэдан молчал. Как и ей, ему не хотелось верить, что кузен мог оказаться жестоким убийцей. Да, Томиан волочился за девушками, но это ведь не преступление.

О том же думала и Алита, которая почти не знала молодого человека, однако с трудом могла представить его в роли душегуба. Почти в полном молчании они с Ристоном и альдом Нодором вернулись к карете, после чего глава местной Службы Правопорядка высадил их на полпути к особняку. Киллиан уверил его, что дальше они дойдут пешком, и тот уехал, договорившись встретиться в городе после обеда.

Теперь они снова остались вдвоем. Так же, как накануне вечером в спальне Роны. Так же, как и во сне, пугающе похожим на реальность. Это заставляло чувствовать странную неловкость. Хотелось поскорее добраться до дома, где они снова будут окружены другими людьми.