не было слез, лишь ужас животного, ведомого на забой.
– Вы позволите мне взглянуть, Вителья? Наедине. Только вы и я?
Та кивнула.
Матушка посмотрела на крейского посла:
– Моего слова в качестве доказательства будет достаточно?
Под грозовым взглядом принцессы тот склонился в почтительном поклоне:
– Да, ваше высочество!
– Полковник Торхаш, проводите! – приказал Аркей.
На мужа Бруни не смела поднять взор, понимая, что, поддавшись обостренному чувству справедливости, занялась самоуправством, понятия не имея, к чему оно может привести!
Лихай оказался рядом в то же мгновение. Щелкнул каблуками, приветствуя принцессу:
– Следуйте за мной, ваше высочество и вы, госпожа ан Денец!
Его всегда ироничный голос звучал отстраненно и бесцветно, будто он был одним из тех безликих, составлявших толпу придворных.
Он вывел их из залы через неприметную дверцу. Миновав коридор, открыл другую дверь, ведущую в какую-то гостиную. Коротко взглянул на Бруни и вышел, плотно прикрыв створку.
Сжав кулаки и судорожно выдохнув, принцесса повернулась к крейской подданной. Ей было не по себе, но, похоже, той было еще страшнее!
– Вителья, на вас действительно надето это проклятое ожерелье? – спросила она.
Красивое лицо просительницы исказила болезненная гримаса. Трясущимися пальцами она принялась расстегивать ворот. В зеленых, каких-то кошачьих глазах плескалось самое настоящее безумие. Расстегнув пуговички до лифа, девушка рванула ткань с плеч.
Матушка, позабыв про собственное смущение и неловкость ситуации, разглядывала ее во все глаза.
– Ожерелье невозможно снять, так сказал посол… – пробормотала она. Посмотрев в отчаянные глаза, переспросила: – Ведь невозможно?
– Невозможно, ваше высочество, – с болью ответила та, – но я нашла способ!
Ожерелья на Вителье Таркан ан Денец не было. Лишь полоса светлой кожи, охватывающая основание шеи широким кольцом. Ошейником.
На душе у Бруни неожиданно стало так легко, словно туда проник кусочек неба, полный сини и солнца. Она отвернулась.
– Одевайтесь!
Вителья возилась долго, однако Матушка ее не торопила. Ощущение правильности происходящего грело душу. Да, она сознательно солгала бы послу, однако, слава Пресветлой, лгать не придется!
– Я готова, – тихо сказала девушка.
Бруни, не оглядываясь, вышла из комнаты. Ответила спокойным взглядом на испытующий полковника Торхаша. По выражению лица красноволосого оборотня никогда нельзя было угадать его эмоции, но после обмена взглядами в коридоре будто стало светлее.
Лихай проводил их обратно. Краем глаза Бруни заметила, как полковник остановился чуть позади нее, словно охраняя.
Набрав в грудь побольше воздуха, она громко произнесла, глядя на мужа:
– Ожерелья на Вителье Таркан ан Денец нет!
Волной шума, шепота, вскриков отозвались ее слова в тронной зале. Толпа шевельнулась, как морская звезда на песке, поймавшая добычу, и вновь застыла в недвижности, подстерегая сенсацию.
Принц Аркей кивнул, однако она видела, как потеплел родной взгляд, ощутила, как окутывает ее волшебство его настроения. Верного настроения.
Дипломатическая выдержка изменила Первому послу.
– Это ложь! – вскричал он. – Ожерелье может снять только жених в присутствии мага! Ясно, что оно до сих пор на девушке!
Его высочество Аркей откинулся на спинку трона и промурлыкал:
– Вы обвиняете мою жену во лжи?
В этот момент темноволосый и темноглазый принц был ужасно похож на светловолосого и голубоглазого короля.
«Сын своего отца!» – послышались восторженные шепотки в зале.
С лица крейского посла краски стекли полосой, оставляя нездоровую бледность. Впасть в немилость Первого советника асурха Самсана Данира ан Третока казалось не таким страшным в сравнении с новой войной, причиной которой мог стать он, Рамин Тар ан Тарец!
– Простите, ваше высочество, – буркнул он, – я был не прав!
– Вы подтверждаете, что нет других причин, по которым мы могли бы отказать Вителье Таркан ан Денец в гражданстве? – продолжил пытку принц.
– Подтверждаю! – посол кинул на него ненавидящий взгляд, поклонился и покинул залу.
Ян Грошек быстро спустился со ступеней и, буквально выдернув свиток с прошением из скрюченных судорогой пальцев просительницы, вернулся к трону.
Его высочество перевел взгляд на Вителью. Кажется, силы оставили ту, потому что стоящая рядом архимагистр Никорин поддерживала ее под руку.
– Ступайте домой, – ласково сказал он, – и ждите нашего решения!
Повинуясь незаметному знаку Грошека, церемониймейстер ахнул жезлом об пол и раскатисто возгласил:
– Следующий!
* * *Циферблат магических часов в королевском кабинете засветился и тренькнул одним из гимнов Пресветлой. Полночь. Аркей поднял от бумаг красные глаза и посмотрел на вошедшего герцога рю Вилля.
– Ваше высочество, – улыбнулся тот, – мне кажется, вас уже заждалась супруга!
– Иду, – пробормотал принц и потер веки, – как там мой отец?
– Здравствует! – Троян улыбнулся шире. – Сегодня посещением его величества были облагодетельствованы три трактира и один бордель.
– А сейчас он где?
– В «Рыбной косточке»…
– Это в порту?
– Да, рядом с рыночной площадью. Патруль пока не вызывали, значит, пьют тихо.
– Не спускайте с него глаз, Троян. Пусть наслаждается свободой… под присмотром верных людей!
– Слушаюсь!
Принц поднялся, с сожалением посмотрел на неразобранную кипу документов. Ладно, встанет завтра пораньше! А сейчас к родной, нежной, любимой… Увидеть улыбку на сонных губах, когда он скользнет под одеяло обнаженным и прижмется к ней, – будто свежего ветра глотнуть после зноя пустыни!
Когда он добрался до башни, кивнул караулу и сопровождающему Лиссу Кройсону, когда вошел в спальню, когда, как мечтал, забрался под одеяло – Бруни, измученная тяжелым днем, даже не проснулась. Он обнял жену и, стараясь не шевелиться, долго смотрел на нее. Наконец прошептал едва слышно:
– Люблю тебя! И любил бы, даже если бы солгала…
* * *Руфусилья с осуждением покачала головой, глядя на юную рыжую гномеллу:
– Негоже супротив воли отца идти, негоже! – припечатала столешницу кулаком.
– Согласна, – кивнула герцогиня рю Воронн, – однако любовь ничьей воле не покоряется, увы!
– Так вы их приютите? – спросила Вителья у нее. – Опасно им на постоялых дворах оставаться, слишком приметная парочка – гномелла и фарга!
Герцогиня и матушка Ируна переглянулись и согласно кивнули.
– Для друзей Яго наш дом всегда открыт! – сказала экономка.
Виньовинья взглянула на нее с благодарностью.
Вита поднялась. После такого утра, какое у нее случилось сегодня, ей хотелось, как больной собаке, заползти в темный угол и тихонечко скулить, себя жалеючи. Хотя жалеть-то, в общем, было не из-за чего. Едва она вышла в коридор, едва оказалась в объятиях испугавшегося за нее Дробуша, как невесть откуда появился королевский секретарь. Воспользовался, наверное, одним из потайных ходов, коих во дворце было множество. Мэтр Грошек намекнул на положительное решение короны, ободряюще улыбнулся и исчез, будто был королевским привидением, а не секретарем!
– Тогда оставайтесь здесь, – сказала волшебница Виньо, – а мы с Дробушем купим в дорогу все необходимое и попробуем выяснить, как долго еще твой отец будет в Вишенроге! – Она перевела взгляд на сестер-рубак и поклонилась каждой из них, памятуя уроки, полученные от почтенного Йожевижа, Синих гор мастера: – Уважаемые рубаки, вас я прошу не рассказывать никому из соотечественников о Виньовинье Виньогретской! Как известно, у слухов широкие шаги!
– Да не нашенское это дело! – буркнула Торусилья, смешно наморщив нос. – Мы вон герцогинюшку охраняем и боле ни во что не вмешиваемся. Правда, сеструха?
Старшая молчала. Вителья терпеливо ждала, понимая, что слово