Вишенрога. Кроме того, никто не отменял семинаров, тренировочных боев и индивидуальных занятий с магистром Кучином. В общем, жизнь молодой волшебницы била ключом, урезая часы сна. Перед тем самым днем, когда ей было назначено явиться пред очи его величества, дядюшка Жак настоял на том, чтобы она взяла отгул.

– Хороша же ты будешь, красавица моя, похожая от недосыпа на умертвие! – укорял граф. – Появление молодой девушки знатного рода при дворе – возможность сделать удачную партию или очаровать кого-нибудь полезного, а тут ты – с синяками под глазами и заплетающимся от усталости языком! В роду рю Каролей не было и не будет загнанных кляч, даю слово!

Чувствуя, что дядя начинает сердиться всерьез, волшебница пообещала отдохнуть и выспаться накануне. Магистр Кучин, выслушав аргумент и взглянув на приглашение во дворец, отпустил адептку без лишних слов. Она поднялась на второй этаж, где в правом крыле располагались гостевые комнаты, и вошла в свои покои, ведомая лишь одним желанием – упасть в кровать и уснуть. Но прежде следовало посетить купальню, располагавшуюся в конце коридора. Вещи до сих пор не были разобраны. Виту так закрутили события после переезда из дома Яго сюда, что у нее просто не доходили руки до дорожного кофра и пары сумок. А сейчас пришлось полезть за чистым бельем. Видимо, пора что-то решать с местом жительства! Принять предложение дяди Жака? Снять уютную квартирку поблизости от Резиденции?

Пальцы девушки наткнулись на сферический предмет, завернутый в полотенце. Она вытащила его из кофра, развернула и с изумлением обнаружила зеркало, подаренное Яго накануне разрыва. Волшебная амальгама, будто обрадовавшись прикосновениям, поплыла, и из глубины появилось лицо… Софины Доли ан Денец!

– Мама! – ахнула Вита. – Мама, мамочка!

– Витенька… Солнышко мое! – Глаза Софины наполнились слезами. – Отчего ты так долго не отвечала на зов? Я думала, с тобой что-то случилось!

Девушка где стояла, там и упала на колени, прижимая к себе зеркало, как величайшую драгоценность. Обе женщины молча плакали, глядя друг на друга с жадностью, нежностью, радостью. Вита видела, как изменилось мамино лицо – углубились морщины, тень беспокойства легла на него, притушив всегда яркие краски. Софина была редкой красавицей, и дочь унаследовала ее черты.

– Отчего ты не заглядывала в зеркало? – всхлипывая, спросила Софина. – Твой друг забыл его отдать тебе?

– Мой друг?… – переспросила Вита, изменившись в лице. – Нет, мама, он отдал мне его сразу, как вернулся!

Софина Доли ан Денец нашарила где-то платочек, деловито промокнула глаза и проницательно взглянула на Виту.

– Так, дочь, – сказала она, – давай-ка, рассказывай мне все, что произошло с тех пор, как ты покинула Драгобужский университет!

* * *

– Ваше величество! – рю Вилль быстрым шагом вошел в кабинет Редьярда. – Ваше величество, у меня…

– Иди ты к Арку! – рявкнул его величество, сортируя бумаги на столе. – Это подождет, это – срочное, это – в очередь, а это – вне всякой очереди!

– Боюсь, вам нужно услышать! – герцог склонился в почтительном поклоне. – Его величество король Подгорного царства и Драгобужского наземья Крамполтот Первый изволил скончаться на заходе солнца!

Красивые руки Редьярда замерли над столом, словно две белые птицы над гладью моря.

– Демон! – рявкнул он. – Это плохая новость, Трой!

Тот согласно наклонил голову.

– Сядь, не стой столбом! Где Яго?

– А это – вторая плохая новость… – вздохнул рю Вилль, усаживаясь. – Мы не можем его обнаружить.

– Но волшебный маяк?… – изумился король.

– Маги его не видят…

– Ники?…

– Тоже!

Король хлопнул в ладоши. В дверь просунулась голова Яна Грошека.

– Арка сюда! Срочно!

Едва секретарь исчез, его величество постучал по столу перстнем.

– Ники, ты нужна мне!

– Иду… – зазвенело хрустальными колокольчиками, и спустя пару мгновений из воздуха в кабинет впорхнула архимагистр Никорин.

– Я не верю, что ты не можешь обнаружить магический маяк! – зарычал Редьярд, поднимаясь и моментально наливаясь кровью. – Не для того ты считаешься самым могущественным из магов Тикрея!

Ники смотрела на него, приподняв тонкие брови. На ее лице застыло изумление, которое могло бы появиться на морде собаки, если бы с ней заговорила собственная миска.

– Прости, – буркнул его величество, падая обратно на сиденье. – Может быть, пояснишь, как такое возможно?

– Есть два варианта: первый – маяк уничтожен, – архимагистр как ни в чем не бывало уселась в пустующее кресло. – Второй – он в рабочем состоянии, но экранирован.

– Экранирован? – переспросил король, а начальник Тайной канцелярии нервно поерзал в кресле.

– Сторонняя сила блокирует сигнал, – пояснила Ники, – такое возможно при наложении некоторых заклинаний или нахождении в определенных областях. Однако и то и другое подразумевает… – она вздохнула и сцепила перед собой пальцы, – что ваш курьер, скорее всего, уже мертв!

* * *

Теплые губы мужа сонно мазнули Бруни по обнаженному плечу.

– Я встаю… – пробормотал Кай, – сейчас…

В отличие от него, Матушка проснулась сразу же, как в дверь раздался деликатный стук, сопровождаемый нежным голоском Катарины:

– Ваши высочества, пять утра! Пора вставать! Сами просили разбудить!

Принц вернулся от отца только перед рассветом, скинул одежду, юркнул под одеяло и прижался к ней сзади, теплый, желанный. Матушка, не просыпаясь, повернулась, положила голову ему на грудь – так привыкла засыпать с того момента, как они познакомились, – в кольце его рук, слушая стук его сердца…

– Или я должна сказать – ваши величества? – лукаво вопросила первая горничная из-за двери.

– Пресвятые тапочки, – пробормотала Бруни, выбираясь из-под одеяла и принимаясь расталкивать мужа, – вот не было печали!

Кай неожиданно крепко схватил ее и, повалив на себя, принялся целовать.

– Ты не спишь? – возмутилась она. – Обманщик!

– Разве можно спать, когда рядом такая женщина? – ответно возмутился принц.

К шести утра оба, торопливо позавтракав, разошлись. Аркей отправился в кабинет просматривать бумаги, оставленные его величеством, а Матушку первая горничная почти насильно усадила перед зеркалом.

– Сегодня приемный день, моя госпожа, – пояснила она, – во дворец придут люди со своими прошениями, чаяниями, жалобами. Надобно выглядеть соответствующе!

– Соответствующе – это как? – жалобно переспросила Бруни.

– Это так, чтобы навсегда остаться в чьем-то сердце, – улыбнулась горничная, распуская обычную прическу пучком, которую делала принцессе утром. – Вот придет простой человек просить милости, вы ему улыбнетесь – и у него будет, что рассказать детям!

– А Каю… его высочеству Аркею будут делать прическу? – сердито уточнила Матушка.

Катарина прыснула в кулак.

– Ему не обязательно! – отсмеявшись, сказала она. – Коли мужчина облечен властью, ему все это без надобности!

– А мне зачем? – изумилась Бруни.

– А вы нынче – королева! – ответила Катарина. – Та, что делает своего мужчину истинным королем!

Ответить на это заявление Бруни было нечего, и она замолчала. Вчера, ожидая мужа, проглядывала отчеты, что принес ей Ян Грошек. Приютов в столице, городе, куда со всей Ласурии стекались люди, потерпевшие неудачу в жизни, недоставало. Финансирование существующих было достаточным для того, чтобы дети не голодали и не мерзли, но не покрывало расходы на обучение и препятствовало строительству новых приютов. Матушка понимала – сухих фактов и цифр недостаточно. Ей