чужой свадьбе!
– Кого я вижу! Мастер Пип, не иначе! – раздался рядом с ним незнакомый голос, отвлекая от грустных размышлений.
Повар поднял взгляд и онемел. Перед ним стояла Туссиана Сузон, та самая рептилия, что делала свадебную прическу его Ванильке. Горничная со своей прямой спиной, длинной шеей и изящными плечами, сейчас не скрытыми платьем прислуги, а, наоборот, обнаженными и украшенными дорогой пелериной, выглядела не такой суровой, как раньше, но не менее опасной.
– Отчего вы грустите, мастер Пип? – поинтересовалась она, легко снимая с подноса проходящего мимо разносчика два бокала с розовым гаракенским и один подавая собеседнику. – Все ваши девочки удачно пристроены, у младшей полно детишек, старшенькая тоже скоро вас обрадует, ну а после и наша Бруни родит Ласурии наследного принца!
Пиппо удивленно посмотрел на нее. Сильна племяшка, всего второй день во дворце, а местные уже называют ее «нашей Бруни»!
Звучащий все это время менуэт вдруг захлебнулся, будто весь оркестр дружно подавился одной рыбьей косточкой. Заигравшую следом музыку повар затруднился бы отнести к какому-либо жанру.
– Выпейте, мастер! – как-то открыто улыбнулась Туссиана. – Сегодня день радости, а не печали!
Она, видимо, тоже ощущала себя иначе. Дорогое платье – не с плеча госпожи рю Филонель, а пошитое на собственные заработанные средства, – свободное время до утра, полученное от хозяйки в награду за удавшуюся авантюру с выстрелом, делали лицо первой горничной моложе и тоньше, стерев деловитое и строгое выражение. Стоящая рядом с Селескином женщина лукаво блестела глазами, белозубо улыбалась и чуть переступала с ноги на ногу, явно желая танцевать.
Странная музыка замолкла, из толпы раздались восторженные вскрики и хлопки. Оркестр, пошедший вразнос, окончательно позабыв о куртуазности, заиграл бранли.
– А что, мастер Пип, – поинтересовалась горничная, допивая свое вино и ставя бокал на проплывающий мимо в руках слуги поднос, – мнится мне, вы в юности не были столь представительны и любили танцевать, а?
Мастер хотел было ответить, да пересохло от волнения горло. Давно женщины не смотрели на него с выражением, таким… таким…
Крякнув, он вылил в себя вино, отдал бокал служке и повернулся к госпоже Сузон.
– Пригласить… позвольте! – сказал хриплым голосом.
Туссиана сверкнула на него глазами. Спустя пару минут повар и горничная отплясывали в середине зала, позабыв о герцогинях, которым можно было отдавить ноги!
* * *Глава Гильдии механиков, почтенный Фсешертротт, Весеречских пустошей мастер, был не столько низок, сколько широк в плечах. Восседая на кованом стульчике самоходного экипажа, полностью перекрывал обзор туловом, иногда оборачиваясь и с гордостью скалясь во все зубы.
Экипаж фырчал, трясся и издавал звуки, очень похожие не неприличные, однако не ехал, покуда возница не трогал рычаг, богато украшенный чеканкой. Формой механическая колесница напоминала то ли тыкву со снятой верхней половиной, то ли тазик для мытья овощей, отчего сидящая в ней Матушка представлялась сама себе репкой, приготовленной для супа. Судороги экипажа вызывали в ней панические отголоски, но она лучше съела бы собственное ожерелье, чем выказала страх перед толпой, собравшейся проводить новобрачных в порт. И потому молча прижималась к боку сидящего рядом Кая и держалась потной ладошкой за его пальцы. Несмотря на морозную погоду, ей было жарко, чему способствовали и танцы, и выпитое вино, и горностаевая шубка, перед выходом накинутая на плечи заботливой Катариной.
– Ну, друг Виньогрет, благослови коляску! – довольно улыбаясь, сказал его величество Редьярд, обходя гномий подарок. – Убей меня, не пойму, как она ездит!
– Невнимателен был ты, друг Редьярд! – отвечал почтенный Цеховой старшина, оглаживая огненную бороду. – Говорил же тебе уже два раза – эпицентр движителя суть артефакт Вечной ночи пятого уровня! Посредством динамо-машин, улавливающих энергетические токи, его сила передается в колесные механизьмы, что начинают поворачиваться вкруг своей оси! Сей рычаг есть переключатель скоростей, коих всего три – скорость пешехода, скорость бегуна и скорость рысящего пони! А во-о-он тот рычаг надобно дергать, ежели желаешь тронуть экипаж либо остановить!
– Какой ужас! – искренне сказал король. – Благословляй, короче!
Старшина Виньогрет выпрямился во весь свой небольшой рост, надул грудную клетку и взревел, сопровождаемый ответным ревом глоток драгобужской делегации:
– Двига-а-а-ай! – Отдышался, поклонился вознице и добавил обычным тоном: – Уважаемый Фсешертротт!
Тот поклонился в ответ, умудрившись не кувыркнуться со стульчика, и передвинул второй рычаг. Экипаж плюнул, дунул горячим воздухом, выпустил из заднепроходной трубы язык пламени, дернулся и покатил по брусчатке, подскакивая на каждом камешке. Следом чинно, тихо и красиво тронулась карета, в которой сидели его высочество Колей и ее высочество Оридана.
– П-пресв-вят-т-тые т-тап-п-почки! – лязгая зубами, сказал принц Аркей и, выпростав руку, обнял жену, чтобы не выкинуло из колесницы.
– Держите, ваши высочества! – глава Гильдии механиков, понимающе улыбаясь, протягивал им леденцы на палочке. – Это чтобы не укачало! Со вкусом огурчиков в укропном маринаде!
Пассажиры уцепились за лакомство как за спасательный круг. Толпа, онемевшая от вида, а главное, звуков, издаваемых экипажем, дружно отшатнувшись, разразилась приветственными криками.
– Люб-б-бим-м-мый, – цепляясь за принца, призналась Матушка, – я зап-п-помню эт-т-ту п-поезд-д-дку на всю ж-ж-жизнь!
Кай попытался в ответ поцеловать ее в лоб, но экипаж подпрыгнул на очередном камне, и он чувствительно ударился губами о макушку жены. Новобрачные синхронно взвыли.
– Зашибенски, да? – повернулся к ним воспринявший вой за энтузиазм Фсешертротт. – Пожалуй, можно и увеличить скорость! Иэх-ма, прокачу ваши высочества с ветерком, бородой Торуса клянусь!
– Не на…! – с ужасом попытались сказать их высочества, но ветер загнал звуки обратно.
Экипаж взвыл как драконица, потерявшая хвост, мелко запрыгал по брусчатке и рванул вперед, распугивая ревом толпу. Лошади, тянущие карету Колея и Ориданы, едва не встали на дыбы.
Механическая колесница, злобно светя прорезями в боках и передней части, летела в порт.
Бруни случайно глянула назад и онемела от изумления – за колесницей, построившись боевым ромбом, слаженно, быстро, а главное, молча бежала драгобужская делегация во главе с Цеховым старшиной Виньогретом, чья огненная борода развевалась истинным транспарантом. Следом за ними куртуазно рысила белая четверка, запряженная в карету второй пары. Колей и Оридана смотрели в разные стороны, махая каждый своей половине публике. По бокам гнали коней рысью гвардейцы королевских полков, не ожидавшие подобной прыткости от «венца механической мысли».
Свадебная кавалькада, которая должна была добираться до кораблей пару часов, давая зевакам рассмотреть мельчайшие подробности, оказалась на причале спустя десяток минут. Монетки и пшено, букетики из сушеных цветов и лент, которыми люди собирались закидывать новобрачных, попа́дали на пустую мостовую.
– Это же технология! Бородатая мама моя, это ж такая технология! – вскричал глава Гильдии механиков, дергая рычаг торможения, и обернулся: – Ваши высочества, ну как вам?
– Зашибенски! – пробормотал принц Аркей, выбираясь из экипажа и высаживая супругу. Поклониться он тоже не забыл, несмотря на то, что колени ощутимо дрожали: – Почтенный мастер, позвольте вас поблагодарить за восхитительные ощущения! Этот вечер мы с Бруни не забудем