- А длинных пик у нас всего сотня, - напомнил Пьетро.

Точку в дискуссии поставил отец Григорий, доселе молчавший. Подняв ладонь, призывая всех к молчанию, он решительно заявил:

- Я все улажу. Павша, скажи барону, пусть подождет час малый.

- Преподобный отче, - встревожено прошептал боярин по-русски, и тут же поправился. - Эээ, владыко. Может, действительно ну их, беглых холопов? Пусть греки сами с ними разберутся.

- А я по-твоему кто? - непритворно удивился Григорий. - Не беспокойся, я не предоставлю латинянам повода начать войну. Но и беглецов, ищущих защиты от схизматиков, в обиду не дам.

Через час, как барону и обещали, часовые пропустили его через пост и подвели к лагерю, раскинувшемуся у южной окраины Лариссы. Город, будучи торговым центром большой плодородной равнины, был достаточно велик, чтобы без труда принять на постой даже несколько тысяч человек, но стратеги дружно решили своих воинов не баловать и поселить в палатках. Тогда и дисциплина в подразделениях будет жестче, и конфликтов с местными удастся избежать.

Военный лагерь никейцев выглядел удивительно. Он был идеально распланирован и разбит улицами на ровные прямоугольники так, что ни один шатер не выбивался из общего ряда. В нормальных армиях запада так делать не принято. Каждый барон со своим отрядом норовит обособиться от остальных и занять место получше. К примеру, у ручья или в тени деревьев, а в плохую погоду на холме.

Еще больше Бела был поражен, когда увидел шеренгу русских дружинников, выстроенную для встречи. Все витязи были равны, как на подбор. Лишь присмотревшись внимательно, франк понял, что они просто отсортированы по росту. Еще, что странно, русичи стояли недвижно, словно стражи у покоев какого-нибудь императора, а не вертели головами во все стороны и не болтали меж собой, как нормальные люди. Такой неестественно застывший ряд воинов внушал уважение и, в глубине души, даже страх. Неудивительно, что когда никейские музыканты вдруг загудели в горны и ударили в барабаны, франки машинально схватились за кинжалы, полагая, что это сигнал к атаке. Впрочем, ту какофонию, которую издавал полковой оркестр, действительно трудно было назвать музыкой.

Насмотревшись на витязей, барон перевел взгляд на воевод, стоявших в стороне от строя, и снова изумился. Лишь в одном из командиров без труда угадывался рыцарь, да и в нем ничего особо примечательного заметить было нельзя. Средних лет, среднего роста, с недлинной, но и не короткой бородой, аккуратно причесанной, но не завитой. Боярин был облачен в недлинную кольчугу и простые, без украшений, наручи с поножами, а шлем он держал в руках, показывая свое миролюбие.

Второй игемон, эллин, явно не чурался мирских радостей и ножик с ложкой предпочитал мечу с копьем. Он даже не смог найти доспех по размеру, и блестящие пластины панциря лишь частично прикрывали его упитанное тело. Впрочем, кавалерийским топориком с длинной рукояткой, который грек держал в руке, он поигрывал вполне непринужденно. Верно, этот сеньор в молодости славился, как неплохой ратоборец.

Но самым примечательным из троицы оказался священник в простом дорожном плаще, стоявший посреди своих соратников. Франки хорошо знали, что православный клир оружие в руки не берет, но этот иерей был облачен в кольчугу, затянутую широким ремнем. Впрочем, ни меч, ни кинжал он действительно не носил.

Спешившись, и слегка наклонив голову, франк на неплохом греческом обратился к странному священнику:

- Я барон Сент-Омер. Прошу молитв твоих, досточтимый отче.

- Епископ Григорий - скромно, но с достоинством представился священник.

Глаза барона удивленно расширились:

- И какой же епархии ты служишь пастырем, преосвященнейший владыка?

- Козельской.

- Слышал об этом славном граде, - восхищенно ахнул Бела. - Простая деревянная крепость выдержала штурм лучшей армии востока. Господь, верно, вспомоществовал всем пасомым тобою, дав им стойкость в обороне и ярость в атаке.

- Истинно так, - подтвердил Григорий. - Благодать снизошла право верующим.

- Не хочу вступать в споры о вере, - не удержался от колкости франк, - но отчего же греки потеряли и свою столицу, и империю, если они право верующие?

- Оттого, - спокойно ответил епископ, - что за грехи им был ниспослан бич божий в лице латинян. Тридцать три года назад последний ромейский император, коронованный в Константинополе, погиб в битве, и тьма опустилась на землю эллинскую. Однако же ведомо тебе, что подобный срок часто означает большие перемены. Не зря во многих сказаниях обычный человек, доселе страдавший, в тридцать три года вдруг обретает невиданное могущество. Например, Илья Муромский. Или, - епископ поднял глаза к небу, давая гостю возможность самому догадаться, на кого он намекает. - Однако обсудим твое дело. Прости, но славнейший и знатнейший Мануил, государствующий в Фессалии, сейчас занят, и встретить тебя он поручил нам - своим приближенным.

- В таком случает ты, верно, уже знаешь цель моего прибытия, - нахмурил брови Сент-Омер. - Из моих владений бежало пять сервов, и их видели направляющимися на север.

Проня и Даниил, доселе стоявшие с невозмутимыми лицами, не смогли сдержать усмешки, услышав, как могущественный барон торжественно разглагольствует о столь ничтожном предлоге. Но епископ выслушал претензии серьезно.

- Двух людей из твоего списка мы не нашли, а остальные действительно находятся в Лариссе. - Отец Гавриил сделал паузу, вдохнув полную грудь воздуха. - Но выдать их невозможно. Они уже рукоположены в сан диакона. Обряд был совершен сегодня иерархом Лариссы в городском соборе.

- Понятно, - равнодушно кивнул барон, привыкший к подобным уловкам хитрых греков, и сразу же перевел взгляд на дружинников, недвижной стеной стоявших перед ним. - А воины твои на диво хороши. Эти удальцы похожи на императорских телохранителей. И сколько же таких храбрых козельцев прибыло с тобой?

- Два десятка рыцарей, - слегка приукрасив действительность, но все же не сильно отступив от истины, признался епископ. - Но о силах императора, находящихся в Фессалии, не спрашивай, ибо это не моя тайна.

Больше поводов проситься в Лариссу у барона не было, ведь писем от своего герцога и полномочий вести переговоры он не имел. Однако, получив предложение русичей отобедать, Бела охотно согласился, желая как можно больше разузнать о вероятном противнике. Все франки слезли с коней, и отец Григорий спокойно провел гостей по лагерю ополченцев, демонстрируя достижения никейцев.

Посмотреть барону действительно было на что. В необычном становище нигде не было видно мусора и объедков, не валялось ни животного, ни человечьего помета, а вдоль путей тянулись сточные канавы. В центре же, где, очевидно, располагались склады, греки даже возвели валы с высоким палисадом.

Епископ с гордостью показал диким франкам большие чаны, в которых прожаривали одежду новобранцев, избавляя ее тем самым от насекомых, и продемонстрировал настоящую большую баню. В тринадцатом веке славяне, обитавшие в лесной зоне и не имевшие недостатка в пиломатериалах, считали регулярное мытье в мыльне само собой разумеющимся. Лишь много позже, когда леса перешли в собственность помещиков, позволяющих крепостным лишь собирать в них хворост, крестьяне уже редко могли позволить себе возвести отдельное строение для бани и регулярно топить ее.

И эту благословенную привычку частых омовений городецкое посольство перенесло и на все войско, отчего в нем начисто отсутствовали обычные хвори, характерные для больших скоплений людей.

Но на этом все видимые достижения никейцев и заканчивались, а военная подготовка фессалийцев не выдерживала никакой критики.

Наблюдая за тренировками вчерашних селян, вдруг превратившихся в мечников, Сент-Омер машинально комментировал их про себя:

- Вот эти дерутся, как шестилетние детишки благородных, беспорядочно лупя палками по голове противника. Эти уже как восьмилетние дети - бьют со всей силы. А тут уже на уровне десятилетних мальчиков - частые быстрые удары со всех сторон, и даже не забывают пускать в ход щит. Ну а здесь уже фехтуют не хуже двенадцатилетних аристократов, пытаясь отводить удар соперника щитом или мечом. Но не видно ни одного бойца, способного биться как рыцарь - не махать во все стороны учебным мечом, а внимательно следить за противником и наносить редкие, но быстрые как молния удары.