В целом, действия наместника, пусть и молодого, но энергичного и инициативного, я одобрял, да и князь довольно кивал, наблюдая, как тот справляется со своими обязанностями. А Фрол Капеца, гордясь своим протеже, вообще чуть ли не мурчал от удовольствия и довольно поглаживал свою бороду.

В конце митинга Немеря еще раз удивил нижегородцев, вручив им грамоты с новыми законами, только что озвученными. Когда мастеровые и купцы взяли в руки свитки, то изумились до крайности. Они удивились бы меньше, если бы им вместо боевой секиры вручили золотое оружие, изукрашенное самоцветами.

В тринадцатом веке, да и в четырнадцатом тоже, пергамент ценили и относились к нему бережно. Поэтому, когда писали грамоты, будь то даже договор князя с каким-нибудь городом, или английская “Великая хартия вольности”, пергамент исписывали целиком, не оставляя ни одного свободного уголка.

Естественно, читать такой сплошной текст было нелегко, и потому я придумал записывать текст по-современному - с пробелами между словами, с отступами, с абзацами, с четким разделением предложений и нумерацией статей. В принципе, в средневековых книгах, в отличие от писем и посланий, тоже старались делать текст удобочитаемым, но там все портили завитушки, которыми “украшали” текст.

Ну и конечно, вся канцелярия великого князя отныне велась скорописью - упрощенным алфавитом с меньшим количеством букв.

Поглазеть на диковинную грамоту рвались все, даже неграмотные крестьяне. Они бережно передавали из рук в руки свиток с ровными строчками, разительно отличавшимися от каракулей, царапанных на бересте, которыми велась деловая корреспонденция в весях, и охали, восхищаясь мудростью своего князя.

Вечером, сидя бездельно на крыльце, отдыхая душой и телом от каждодневных забот, я рассеянно смотрел на владимирских дружинников, занятых подгонкой старых седел, чисткой лошадиных копыт и прочими приготовлениями к дальнему походу. Ах, как было бы хорошо тоже отправиться куда-нибудь в путешествие. В Византию, Индию, или даже за океан! Перед моим взором возникли пальмы далеких островов, белые паруса огромного катамарана, несущего меня через океан, индейские пирамиды Месогаврилии, и экзотические плоды, которыми я осчастливлю старушку-Европу. Увы, но пока мне не до путешествий. Здесь в Великом княжестве еще столько дел не то что не переделано, а даже не начато. Например, еще не создано ни одного вуза. Кстати, где их основывать, я тоже еще окончательно не решил. То ли в Переславле, то ли в Городце, а может и в Смоленске. Но, по крайней мере, совершенно ясно, какой факультет будет первым. Естественно, не медицинский, не юридический, не инженерный и не военный. Сначала мы откроем теологический университет, для чего уже дали посольству поручение пригласить из Никеи преподавателей. Идея обучить побольше духовных кадров не может не понравиться патриарху, и он без сомнения выделит нам толковых учителей вместе с учебными пособиями и литературой. Но прежде, чем преподавать будущим священникам богословие, их сначала обучат семи простейшим наукам, в том числе математике и геометрии. Вот на этих-то предметах я и сделаю упор, а на базе кафедры математики создам торговую, военную и инженерную академии. Ну и медицинскую конечно, куда уж без нее. Врачей поначалу будет маловато, и лечить они смогут лишь бояр. Но что поделать, ведь даже в развитых странах двадцать первого века младенческая смертность в нижних социальных группах выше, чем в верхних, в три-четыре раза.

Помимо вузов, не стоит забывать и о среднем профобразовании и, в первую очередь, школах младшего комсостава. Ведь будущие полководцы будут изучать высшие дисциплины, такие, как фортификация и тактика, а вот муштровать младших дружинников, обучая их хождению в ногу и простейшим командам, это привилегия обычных десятников, а их самих сначала нужно научить строевой подготовке.

Но это лишь часть военной реформы. Еще требуется создать систему чинов и должностей, а также разработать тарифную сетку оплаты с учетом выслуги лет. Мы же не хотим разбазаривать казенные земли, и потому платить за службу собираемся серебром, а не поместьями. Нет, собственно земли мне не жалко, но только в незаселенных местах, или же в недавно завоеванных. В противном случае у бояр появится желание отсиживаться в своих вотчинах и всячески уклоняться от службы. А система званий дает шанс выслужиться способным воинам, причем даже обычные рекруты, набранные с улицы, могут надеяться на успешную карьеру.

Вот только сначала наберем побольше войска, чтобы все эти звания имели смысл, и тогда сразу их внедрим. Десятник и прапорщик -младшие командиры, поручик, сотник и хорунжий - средние. Полковник и воевода - это уже высший комсостав.

Но для Егорки я сделаю исключение, досрочно осчастливив его званием поручика. Он же, вроде, порученец при старшем боярине.

Между тем первый в мире поручик, еще не понимавший оказанной ему великой чести, горделиво красовался в блестящих чешуйчатых доспехах, которые он готов был носить с утра до вечера, без особой на то нужды. Ну еще бы, ведь недавно для парнишки и кожаная броня казалась роскошью, так почему бы не пофорсить, особенно, когда молодая жена смотрит.

— Егор, - окликнул я ординарца, - ты случайно не из Ржева родом?

— Неа, - растерянно захлопал глазами порученец. - Никогда там даже проездом не был.

— Жаль, а то я тебе такое прозвище красивое придумал.

— Э…, ну я аржаной хлеб люблю, это не подойдет?

- А, ладно. Егорка, скажи лучше, а почему Сбыславин отец ее замуж вовремя не выдал? Или у него лишние гривны водились, штраф за незаботу о дочери платить?

- Почему же не заботился, он Сбысе, говорят, десяток женихов приводил. Да все они, видите ли, ей не милы. Ну, а как батюшка ее преставился, так и вовсе некому стало со сватами уговариваться. По-хорошему, этим князь должен был заниматься, но он не захотел своенравную девку уламывать, и просто приставил ее к княжичу.

- А денег ей отец много оставил в наследство?

— Ага, так много, - усмехнулся ординарец, - что Аннушке занимать пришлось на тризну. Он не жадный был, да и дочка тоже, вот они ничего и не скопили. Однажды, мне рассказывали, дружина вернулась с похода без боя, а значит, без добычи, так ни Сбыслава, ни мать ее, она тогда жива была, отца не корили, что серебра не привез. Наоборот, радовались, что живой вернулся. И знаешь, я ее как-то спрашивал, неужто ей муж совсем не нужен.

— И что же Нюша ответила?

— Говорит, чего замуж рваться. Ради того, чтобы иметь право носить большие серьги да уборы красивые? И золотом украшаться? И щеки каждый день свеклой натирать, а зимой льдом? Оно все, конечно, соблазнительно, но не стоит того, чтобы с первым встречным под венец идти.

Вопрос о том, как Сбыся относится не к первому встречному, а к хорошему знакомому, я задать не успел. Ярик, весь вечер любовавшийся со стены величественной красотой безбрежной Волги, матери всех рек, сбежал вниз и направился в мою сторону. Барын, державшийся последнее время рядом с князем, неотступно шел за мальчиком. Полагаю, не столько для охраны, сколько из опасений за свою особу. В какой-то мере я ему даже сочувствовал. Грабить татарину нельзя, убивать нельзя, а вот русаки могут метать в него стрелы, и князь их за это не наказывает. Но сейчас сотник щурился, как сытый кот. Да, я уже научился понимать, когда монголы щурятся, а когда просто смотря. Наверно, миссия Барына завершена, и скоро он вернется в ханскую ставку, чтобы заняться более приятными делами.

Подбежав ко мне, восторженный Ярик собрался было поделиться эмоциями, бившими через край, но запнулся, увидев мою нерадостную физиономию:

— Гавша, ты отчего такой хмурый? Или недоволен Нижним? Ты же так мечтал, чтобы я им овладел.

— Мечтал, - согласился я . - Но это последний город, который ты легко подчиняешь без боя. Остальные придется брать приступом.

Великий князь машинально положил ладонь на рукоять кинжала, но в его взоре не читалось восторга от предвкушения битвы. Вовсе нет. Потеряв на войне отца с большей частью дружины, и лишь чудом избежав смерти в осажденном Козельске, юный правитель научился осторожности и осмотрительности.