- Должно быть, его доктор полный профан.

- Или был не в курсе наркоманского прошлого своего пациента, - предполагаю я. – Марк, так как, ты со мной?

- Мик как-то сказал, что у меня гипертрофированная совесть, - криво улыбается парень. – Он был прав. Кедж, подожди меня на автостоянке, я предупрежу родителей и выйду.

Марк

Прежде мне не доводилось бывать в Гарлеме, и район производит на меня неизгладимое впечатление. Захламленные обочины, ободранные исписанные нецензурщиной стены домов и заборы, застрявшие в ячейках сетчатых оград пакеты и бумажки. По улицам снуют безвкусно одетые чернокожие подростки, сбившиеся в стаи. Они громко смеются и переговариваются, причём их речь настолько изобилует сленгом, что я понимаю их через раз. За таким детишками я с опаской наблюдаю уже минут десять, тогда как Кедж скрылся за обшарпанной дверью трёхэтажки.

- Чё зыришь?

Твою мать! Главарь шпаны меня заметил и приблизился к авто.

- Неприятности мне не нужны, - примирительно произношу я, косясь на монтировку. Предусмотрительный мулат положил её между передними сидениями, когда мы отъезжали от «Фрэи».

- Тогда чего ты тут забыл? Стоянка, между прочим, платная, - к пацану подходят два лба из его группы поддержки.

Раздаётся пронзительный свист, каким обычно распугивают грызущихся дворняг, и во двор выходит мой спаситель.

- Даг, брысь от тачки!

- Какими судьбами в наших краях? – обращается к Кеджу малолетний бандит, по-хозяйски положив руку на капот моей машины.

- Попутным ветром занесло, - дерзит мулат, преображаясь. Окультуренного школьника, обычно посещающего кафе, больше нет. Передо мной молодой хищник, пристально наблюдающий за количественным преимуществом противника. Плечи расправлены, голова приподнята, легкость походки таит напряжение и угрозу. Каждое слово, каждый жест говорят, что он находится в своей стихии. Сцепись парни один на один, вопроса на кого ставить не возникло бы.

- Не наглей, Кедж. За твоей спиной больше нет папочки. Я слышал, он подох, выступив против бойца Шарки.

- Его место заняли люди посерьёзнее.

- Получается, правду говорят, что ты лёг под Ларса, - кривится Даг.

- Что поделать, не всё же мне по складам плееры тырить да «снежок» толкать, как тебе. - Насмехается мулат, прислонившись боком к водительской дверце.

Чернокожий подросток сжимает кулаки, а я кладу руку на монтировку. Их шестеро нас двое и то, что я никогда не участвовал в потасовках, очков нам не прибавляет. Парочка приспешников Дага достаёт «бабочки» и расправляет их живописным взмахом.

«Зажигание, газ, разворот на девяносто градусов!» - вопит мой разум подгоняемый чувством самосохранения, однако у Кеджа, похоже, железная выдержка. Он продолжает игру в гляделки и, не может быть (!), побеждает.

- Вали отсюда, - отступает от машины Даг.

- Пока, - беззаботно прощается с парнем Теринс и загружается в авто. – Поехали, я узнал, где Рикс, - говорит он, и в его кармане что-то звякает.

Слушаясь своего штурмана, я загоняю машину в узкий лаз между невысокими домами и паркуюсь в крошечном дворике около переполненного мусорного бака. Под подъездом на лавке сидит двое мужчин с полицейскими дубинками на поясе и курят.

- Выйдешь, когда позову, - произносит Кедж и идёт к поднявшимся ему навстречу типам.

Перекинувшись с мужиками несколькими фразами, парень кивает в мою сторону и передаёт охранникам (?) деньги. Они лыбятся, жмут Теринсу руку и возвращаются на свой пост на лавке.

- Марк, - окликает меня Кедж, и я нехотя выбираюсь из относительно безопасного салона.

- Что это за место? – с омерзением переступаю зловонную кучу на бетонном полу и вслед за мулатом поднимаюсь по ступеням заброшенного здания. Некоторые окна на пролётах выбиты, другие закрыты прислонёнными листами фанеры и картона. По холодным коридорам гуляют сквозняки, а из квартир или того, что от них осталось, доносятся неясные крики, смех и стоны. Поскольку о дверях напоминают лишь ржавые петли, то шум сливаются в немыслимую какофонию.

- Храм бога смерти, Марк. Держись возле меня, не все здешние жрецы и паломники дружелюбны.

На четвёртой лестничной площадке нам встречается вооруженный перекурщик, как и нижним, Кедж отстёгивает ему энную сумму и двигается дальше.

Чтобы успокоить бунтующий желудок зажимаю нос. Терпеть вонь экскрементов, через которые периодически приходится перешагивать, гнили и немытых тел невыносимая пытка.

- Долго ещё? – гнусавлю я.

- Почти на месте. – Теринс сворачивает в коридор пятого этажа и заглядывает в первый же дверной проём. Господи, зачем я последовал его примеру?

На полусгнившем тряпье, разбросанном по полу, вповалку лежали люди: черные и белые, мужчины, женщины и дети едва ли достигшие пятнадцати лет. Они напоминали червей, копошившихся на трупе кошки. Одни глупо улыбались, глядя в незримые дали остекленевшими глазами. Другие бесцельно ползали от стены к стене, давя тех, кто попадался им на пути. Третьи, потеряв всякий стыд, сношались. Мужик с седыми патлами и обвисшим брюхом самозабвенно толкался в рот чумазой девчушки, а та, подхихикивая, ласкала себя между покрытыми струпьями ног. К горлу подкатила тошнота.

- Пошли дальше, - вывел меня из оцепенения Кедж.

- Дай секунду, меня сейчас вырвет, - сдавлено прошу я, тяжело сглатывая.

- Сделай глубокий вдох.

- И задохнись, - мрачно иронизирую я, в ответ на совет мулата.

- Мне жаль, что тебе пришлось здесь побывать. Я не допускал мысли, что Рикс пал настолько низко.

- Так во всех комнатах? – спрашиваю я, поборов приступ дурноты.

- Наверное.

- Те внизу их охраняют?

- Скорее присматривают и вывозят загнувшихся. Здешние клиенты последнее звено в цепи наркооборота. Тебе полегчало? Пойдём, мне не терпится выйти на воздух.

Рикса мы находим в соседней квартире. Он валяется голый на замусоленном матрасе в обнимку с азиатом. Лавируя между распростёртых тел мы пробираемся к нему, и Кедж встряхивает парня за плечо.

- Мик, подъём.

Разлепив мутные глаза, он расплывается в жуткой улыбке:

- Красавчик, присоединяйся к нам с Лиамом… или Лианном… Эй, как тебя? – Рикс дёргает спящего пацана за волосы.

- Где твоя одежда? – оглядываю я пол в поиске оной.

- Ууу… и ты тут, - радуется обдолбыш. – Иди к папочке, - тянет он ко мне синюшные конечности. – Для тебя я припас полную ширинку любви.

- На тебе нет штанов, долбоёбище, - шипит Кедж и, поймав поднятую руку, пытается поставить Майкла на ноги. – Марк, не стой столбом, помоги.

- Мой хороший, мой любимый, - хватается за меня Рикс и лезет целоваться.

- У тебя зубы не чищены, - останавливает его мулат, закрыв рот ладонью, и я благодарю парня за находчивость. Болезных бить не положено, но искушение было велико.

- А когда почищу? – жалобно произносит Мик, притискиваясь ко мне.

- Тогда и поговорите, - Теринс снимает куртку и насильно одевает её на Рикса.

- Жарко, - хнычет он встряхиваясь.

- Ты задубел весь, хочешь подхватить пневмонию? – возражаю я и застёгиваю «молнию» до самой шеи.

- Поцелуй, - делает губы уточкой он, за что получает от Кеджа щелчок по носу. – Пошли, проветришься.

- А Лиам?

- Он тебя здесь подождёт. Переставляй ноги. Вот так, молодец.

В развалку, будто пьяные, мы спускаемся к автомобилю и засовываем Рикса на заднее сидение.

- Зря стараетесь, он вернётся сюда через неделю, - говорит охранник, наблюдающий за нашими потугами.

- Посмотрим, - отзывается Теринс.

- Кедж, садись к нему. Не приведи Господь, Рикс додумается закрыть мне посреди дороги глаза или что похуже учудит. До квартиры далеко? У меня топливо на исходе.

- До заправки дотянешь.

*

В снятой Кеджем конуре отсутствует отопление, но водонагреватель в ванной работает исправно. Поэтому первое, что мы делаем, – отмываем Рикса. Не унимающийся Мик постоянно норовит ущипнуть кого-то из нас за задницу, или засунуть свои грабли нам за пояс. Когда же он, извернувшись, окатывает Теринса из душа и заходится в безудержном ржании, мулат свирепеет и, не особо церемонясь, впечатывает парня в стену. Пока я придерживаю постанывающего Рикса, Теринс быстро проходится по его телу губкой, смывая пену, при этом бегло ощупывая и осматривая следы уколов на руках наркомана.