— Ты странный…

— Есть такое дело, — простодушно улыбнулся он.

Снова умолкая, они принялись записывать за преподавателем, пытаясь успеть законспектировать хотя бы основную мысль. Камилла давно привыкла к той скорости, с которой «диктовал» вредный доцент Угрюмов, теперь придется смириться с этим и ее соседу.

Иногда она осторожно поглядывала на Романа, опасаясь очередной выходки. Но он был серьезен и сосредоточен, аккуратным почерком исписывая страницы подаренной тетради. Кто же такой, Роман Морозов? Почему перевелся сюда? Почему сразу не поступал в этот универ? И что самое интересное, почему был знаком девчонкам, которые болтали о них на крыльце? Что они там говорили о голосовании? Любопытство одолело ее, но смешивалось с острым желанием попроситься выйти в туалет, а самой сбежать в неизвестном направлении.

Почему Тоньки так долго нет? Такое ощущение, что пишет реферат, а не забирает его из дома. А может, случилось что по дороге? Маршрутки ездят, как попало, а сейчас все обледенело, и сугробы по колено… Фантазия пошла в разнос, и она совсем разволновалась. Позвонить с аудитории никак не получится, Угрюмов со своих занятий никого никогда не отпускал, только если кто при смерти оказывался.

Камилла едва дождалась окончания пары, не преминув обратить внимание на то, как внимателен был к лекции сосед, будто превратился в другого человека. Ее не донимал расспросами, не произнес и слова. Новенький оказался прилежным заучкой? Наверняка учился отлично. Но, сейчас пора было бежать! Раздавшийся звонок стал сигналом к «старту», и Камилла наспех схватила тетради, уже на ходу забрасывая их в рюкзак.

— Осторожнее, — с беспокойством прозвучал ей вслед голос Морозова, — зачем так спешить?

Он поднял с пола оброненную беглянкой ручку и только вздохнул. От него сбегала или еще что приключилось? И где его двойняшку носило?

Камилла тем временем вырулила в шумный коридор, стараясь привычно держаться у стены, чтоб не врезаться в суетившихся студентов. Следующая пара на первом этаже, неподалеку от библиотеки. Рядом, в коридоре стояли две длинные скамейки и вечно сломанный кофе — автомат. Поскольку никогда не работал, в отличие от такого же, установленного на третьем этаже, то и было здесь потише. Они частенько оставались с Тонькой на одной из этих скамеек, чтоб поболтать во время большого перерыва. Камилла направилась к лестнице, набирая знакомый номер и прикладывая телефон к уху.

— Где ты? — спросила она нетерпеливо, едва в динамике раздался голос подруги, — почему еще не вернулась?

— Да здесь я уже, — проворчала Воробьева, — в фойе захожу. Мамка все мозги вынула, еле с дома смылась.

— Что случилось? — спускаясь по ступенькам, и крепко держась свободной рукой за перила, Камилла слушала подругу.

— Ты сама где? — уточнила Тоня, — к библиотеке иди.

— Сейчас буду…

Спотыкаясь, но устояв на ногах, Камилла свернула в очередной коридор, радуясь тому, что здесь было тише и свободнее. Конечно, соседство с библиотекой и что самое страшное — Натальей Евстафьевной, отпугивало вездесущих студентов. Тоня вышагивала вдоль скамеек, стряхивая с волос таявший снег. Шапки и капюшоны она игнорировала с неизменным упорством. Стоило подруге появиться перед нею, Воробьева остановилась.

— Что с тобой? — поинтересовалась Камилла, — не нашла реферат? И дома что случилось?

— Нет, ну ты представляешь? — повысила голос Тоня, сразу утихая, поскольку вспомнила, что находилась у библиотеки.

Девушка села на скамейку, хлопнув рядом с собой ладонью, приглашая подругу присоединиться к ней.

— Я так и знала, что до меня теперь снова докопаются, — непонятно кому пригрозив кулаком, заговорила Воробьева, — выгляжу я, видите ли, не так, как положено.

— Кто тебе это сказал? Мама? — Камилла присела рядышком с ней.

— Ну да, — хмыкнула Тоня, — она всегда была недовольна моим видом. Я не понимаю, что с ним не так?

— И в самом деле… — пробормотала Камилла, — но почему именно сейчас решила снова заговорить об этом?

— Да из-за брата. Из-за чего же еще?

— Да? — тревожно выдохнула подруга, — и где твой брат сейчас? Почему из-за него твоя мама переживает?

Если даже родная мать в таком состоянии, едва сынуля приехал, то что дальше будет? Не зря она переживала!

— Мил, — серьезно поглядела на нее Воробьева, только подтверждая опасения, — ты это… Брат у меня специфический, хотела предупредить, чтоб ты сильно не волновалась. Ты никому не говори, что мы с ним «одной крови», ладно? Я его уже просила, и тебе говорю.

Камилла замерла, стискивая ладонями край скамейки. Выходит, он настолько ужасен, что даже Тонька его боялась признавать братом?..

— Я поняла, — ломким голосом отозвалась девушка, — а где сейчас твой брат?

— Не знаю, — таким же тоном произнесла Тоня, — где-то в универе. А ты сама, чего такая бледная, Мил? Глазищи-то какие огромные, будто черта увидела. Опять во что-то вляпалась, пока меня не было?

— Тонь, мне конец, — несчастно вздохнула Камилла, — в этот раз, наверное, точно конец…

ГЛАВА 8

— Рассказывай, — велела Воробьева, звякнув пряжками своего рюкзака, который устроила на краю скамейки.

— Я одному богатею айфон сломала, — на выдохе пробормотала Камилла, — нечаянно, честное слово. Я такая невезучая, Тонь.

— Так, погоди, — твердо остановила ее всхлипывания подруга, — давай по порядку. Как сломала? Когда сломала?

— Вчера, когда домой шла, — Камилла пододвинулась к ней, удобнее устраиваясь на длинной скамье, — я поскользнулась и толкнула его. Телефон в лужу упал.

Она несчастно поджала губы.

— И? Дальше? — потребовала Тоня.

— Этот парень нашел меня, представляешь? Он в нашем универе учится, Тонь. Больше того — в нашей группе! Представляешь, какое совпадение? — глаза девушки распахнулись еще шире от волнения.

— Да кто это из наших? Ни у кого «яблока» точно нет. Говори, кто из них? И что, этот гад тебя запугивал? — нахмурилась Воробьева, — если хоть пальцем тронет, я ему все ребра пересчитаю, я ему шею сверну, этому козлу…

— Ты погоди, погоди, Тонь, — еще больше ожившего снеговика, Камилла испугалась вида своей мрачной подруги, — он не из наших, только перевелся. Мало ли кто такой. И родители у него могут быть о-го-го. Вдруг в универ явятся на разборки? Или отцу скажут. Или еще хуже — маме…

— Деньги с тебя требовал? — не поддалась Тоня.

— Говорил, что должна буду отремонтировать, если не соглашусь помочь ему.

— Чего? — недоверчиво пододвинулась Воробьева, поднимая с пола упавший рюкзак, — с чем это помочь? Что за дела?

— Просто… просто показать, что к чему в универе. Вот и все.

— А ты у нас типа специалист, Тихонова! — ударила себя по коленям Тоня, — так-так, погоди-ка! Значит, этот парень, вместо того, чтоб заставить тебя платить за чертово «яблоко», предлагает взамен прогуляться по универу? Мил, ты сама хоть улавливаешь некую эм-м… странность?

— Понимаю я это! — нахмурилась Камилла, принимаясь водить пальцами по блестящему боку кофе — автомата, — но что мне делать, если я действительно виновата?

— Говорю же, странный он! Вдруг маньячина какая? — ткнув в нее пальцем, предположила Воробьева, — спецом телефон утопил, чтоб вот таких наивных заманить куда-нибудь.

— Да не похож он на маньяка, — поморщилась Камилла.

— Ну, какой он? Страшный, да? Точно урод и маньяк. Вот и использует тебя! Или просто запал. Вот так и есть. А по-другому девчонку подцепить не может. Точно, — хмыкнула Тоня, качая головой со знанием дела, — и денежка родительская не помогает видимо.

— Ну ты и загнула, Тонь! — возмутилась Камилла, — красивый он, и популярный среди девчонок. Пищали стояли на крыльце, когда он просто мимо проходил. У такого нет причин «западать» на недоразумение вроде меня. Наверное, хочет наказать, чтоб на побегушках у него побыла. Ну поиздевается немного. В первый раз что ли? А там глядишь, и каникулы начнутся, может и забудется все. Тонь, мне никак нельзя, чтоб родители об этом узнали. И так проблем хватает.