Злата смочила диск в перекиси и прижала ее к сбитым костяшкам. Феб поморщился. Она повторяла это нехитрое действие снова и снова, пока не обработала обе руки. Не пропустила ни одной царапины. Даже укушенный ею же палец не забыла.

Забавно было наблюдать за девушкой. Она выглядела как хирург на ответственной операции. Одно неверное движение и пациент погибнет. Феб посмеивался про себя, но против заботы не возражал. На самом деле, приятно, что она так о нем печется. Аж в груди шевельнулось что-то теплое, похожее на нежность.

Девушка склонилась над его руками, распущенные волосы то и дело падали вперед, и она нервно убирала их за уши. Фебу хотелось остановить ее. Ему нравилось, когда шелковистые пряди скользят по его запястьям. Возбуждающее ощущение. Как во время прелюдии перышком водить по коже.

— Готово, — она выпрямилась. — Теперь дай посмотрю лицо.

Он послушно повернулся к ней. Колени уперлись в коробку передач. Неудобно. Но подчиняться так подчиняться. Игра интересна, пока соблюдаются правила.

— Лечение не потерпит до квартиры? — спросил он. — Это всего лишь разбитая губа. Вряд ли я стану еще уродливее.

— Не прибедняйся! Ты же красавчик, — фыркнула она. — Если у тебя комплексы, то наши мужчины давно должны загнуться от чувства неполноценности.

Он присмотрелся к девушке: она это серьезно? Давненько его не называли красавчиком. Поразительно, но Злата как будто не видела шрама, словно его вовсе нет. И это было вполне искренне. Ни капли кокетства. Это подкупало.

— Кровь все еще идет, — заметила она, ерзая, чтобы устроиться удобнее. Не получалось. В итоге она не выдержала и сказала: — Ну-ка, отодвинь кресло.

Феб не успел среагировать, девушка оказалась проворнее. Перекинула через него ногу и оседлала сверху. Он тут же нажал рычаг, отодвигая сиденье, чтобы руль не впивался ей в спину.

— Вот так лучше, — улыбнулась она и прижала ватный диск к его разбитой губе.

Феб зашипел. Жжется. Впрочем, это пустяк. Главный дискомфорт доставляла она — девушка, сидящая у него на коленях. Такая близкая, горячая, соблазнительная. Он вцепился пальцами в кожаное сиденье, борясь с желанием ее коснуться.

Он нуждался в ней. Отчаянно, дико. Внутри словно жил ненасытный монстр, и лишь Злата могла на время его приструнить. Это не просто влечение, это какая-то болезненная одержимость. Полный срыв и отключение тормозов.

Все в ней было идеально для него: голос, запах, тело. Ему нравился блеск солнца в ее волосах и лукавые смешинки в глазах, когда она говорила очередную колкость. А ведь прежде даже цвет глаз любовницы запомнить не мог.

Он жаждал обладать Златой единолично. Чтобы она больше никогда и ни с кем. Только с ним. Чтобы она по нему так же сходила с ума. Или хотя бы немножко. И такой малости будет достаточно. Он бы жил этим. Впитывал как губка каждое мгновение с ней и навечно консервировал в памяти. Ведь рано или поздно всему придет конец. Причем в его случае, скорее, рано.

Феб едва справлялся с желанием насладиться девушкой. Еще немного и сорвется. Тогда ни здравый смысл, ни даже ее отказ уже не остановят. Он уступит бешеной тяге впиться поцелуем в эти губы. Так и будет, если она немедленно не слезет с него.

25. Она

Сесть на атланта было плохой идеей. Просто ужасной. О чем я только думала? Наверное, о его разбитой губе, которая теперь волновала меня в последнюю очередь. Все затмила собой близость его тела.

Я прямо какая-то мартовская кошка рядом с ним. Стоит соприкоснуться с атлантом, и я завожусь с пол-оборота. Он — моя личная виагра. Все во мне откликается на него. Каждая клетка томится и тянется к нему.

Все еще пытаясь остановить кровотечение из губы атланта, я прогнулась в пояснице, теснее прижимаясь промежностью к его ширинке. Это было почти непроизвольное движение. Когда Феб рядом, я себя едва контролирую.

Соски собрались в горошины и заметно оттягивали ткань платья. Атлант наверняка чувствовал, как они упираются ему в грудь. Как и я чувствовала его возбуждение. Ни он, ни я еще ничего не решили, а тела уже требовали свое.

— Довольно, — произнес мужчина и, перехватив мое запястье, отнял руку от своего лица.

Кровь остановилась. Пора было вернуться на свое сиденье, но я не могла пошевелиться, загипнотизированная тяжелым взглядом мужчины. Угольные провалы зрачков буквально засасывали меня. Настоящие черные дыры.

Так мы и замерли. Зацепившись взглядами, рухнули друг в друга. Не помню, как и куда я дела ватный диск с антисептиком. Зато момент, когда атлант опустил ладони на мои колени, запечатлелся в мозгу как на фотопленку.

— С ума схожу от твоего запаха, — пробормотал мужчина, зарываясь лицом в мои волосы. — И от твоего вкуса, — он прикусил мочку моего уха, и я дернулась от электрического разряда, прошившего тело. — Мне нравится в тебе все, — сообщил он, скользя ладонями вверх по моим бедрам.

Я смотрела на него и видела: это не просто слова. Он реально сходит с ума. Знать, что у мужчины от тебя рвет крышу, — вот что возбуждает. Взвинчивает эмоции до предела, так что трясет от желания.

— А мне нравится, как ты касаешься меня, — неожиданно для себя призналась я, подаваясь навстречу его рукам. Боже, что это за руки! В них скрыт уникальный талант — доводить меня до исступления.

Глаза атланта прожигали насквозь. Я наблюдала за тем, как в этом пламени сгорает его контроль. Мне знаком этот голодный взгляд. Он так много предлагал мне: страсть, огонь, наслаждение. И я хотела все это взять.

Мои ладони с плеч мужчины сместились ниже. По груди на пресс. Мышцы атланта напряглись, но он не останавливал и не торопил меня, позволяя себя изучать.

Когда мои пальцы скользнули за ремень его брюк, мужчина прикусил нижнюю губу и застонал. Сильнее стиснул мои бедра и дернулся вверх, вдавливаясь в меня каменной эрекцией. Я поплыла от этого движения. Его желание подпитывало и распаляло меня. Захотелось ощутить его в себе, и я рванула пряжку ремня.

— Точно? — он заглянул мне в глаза.

Я кивнула. Говорить не могла из-за спазма, перехватившего горло. В ту же секунду он дернул меня к себе. Резко и даже грубо, но мне понравилось. Я находила удовольствие в его силе. Особенно после драки в баре, где видела, каким он может быть. Злым, непобедимым, жестоким. Я, наверное, сумасшедшая, но меня это заводит.

— Хочешь меня? — спросила, глядя ему в глаза.

— Безумно!

— Так бери.

Губы атланта впились в мои. Рот наполнился его вкусом с ноткой крови. У него же губа разбита! Поцелуй должен причинять ему боль. Но ему плевать. А, может, он ловит кайф от этого, как и я от синяков, которые его пальцы оставляют на моих бедрах. Мы оба конченые извращенцы и это потрясающе.

За секунду реальность превратилась в хаос. Прикосновения, поцелуи, рваное дыхание — все смешалось. Мы стягивали друг с друга одежду, поторопились, сталкивались. Казалось, вещи горят на нас, и если мы немедленно от них не избавимся, то погибнем. Впрочем, на сто процентов все равно не получилось. Теснота автомобиля не позволила.

Атлант приспустил верх платья и бюстгальтер, оголив мою грудь. Я же стянула с него рубашку. Мои трусики валялись где-то на заднем сиденье. Юбка задрана, и пальцы атланта на мне. Большой поглаживает клитор, а указательный и средний погружаются в меня. Растягивая, подготавливая меня к нему и одновременно даря наслаждение.

Я отрываюсь от губ мужчины, мне необходимо вздохнуть, но он не позволяет далеко отклониться, удерживает меня за затылок. Ловит мое дыхание. Каждый выдох. Так жадно, будто это кислород. Без него он загнется, как и я без его рук.

Внизу уже все пульсирует, требует его. Хватит игр, я хочу по-настоящему. Хочу чувствовать его внутри себя. Как он вонзается в меня, настолько глубоко, что я изгибаюсь. Хочу слияния, потери контроля, отказа тормозов, как всегда с ним.

Опираясь коленями на сиденье, я привстаю, нащупываю молнию и расстегиваю ширинку. Когда член оказывается в моей руке, мужчина снова находит мои губы. Это уже не поцелуй, а полный отрыв. Мои пальцы скользят по твердой мужской плоти, изучая, знакомясь, пока его язык бьется у меня во рту. Атлант рычит, сминая мои губы. Какой же он жадный! Мой ненасытный монстр.