Конкретно в моем исполнении служба не сильно от среднестатистической отличалась: во-первых, поскольку я и в прошлой жизни был большой любитель вкусно пожрать, и в этой от сей привычки не отказался, моя лекция об обильном и сытном питании отличалась несколько большей прочувствованностью, а во-вторых, что было селянам особо приятно, призывом к финансовым пожертвованиям не заканчивалась. Она, грубо говоря, вообще не заканчивалась — я просто объявил, что послушник Тумил сейчас, во славу Громолета, забьет быка в честной схватке и предложил народу насладиться сначала сим представлением, а опосля уже и самим быком — не на сухую, разумеется.

Религиозно настроенные массы к обоим предложениям отнеслись с воодушевлением и ринулись занимать места в нашей эрзац-коррере. Перехваченный мною еще до начала службы Хрис устроил соответствующий аккомпанемент (пришлось еще чуток князей обанкротить), а Шедад Хатиканский, исключительно в качестве тренировки перед вступлением в будущую должность министра царского двора, лично исполнил обязанность начальника корреры, явив при том завидную голосину, которой не смогла помешать даже никакущая акустика.

Ну а я, боком-боком, смылся в рощицу, где меня уже дожидались провожатые с лошадьми. Судя по звукам, доносившимся со стороны танцовища, грядущая драка подростка и здоровенной скотины деревенских воодушевила более чем. Люди, все же, во всех мирах одинаковы, panem et circenses [3] хотят…

До Аарты добирались на рысях, что мою спину, откровенно говоря, вовсе не радовало. С другой стороны, а какой выбор-то, собственно? Или пострадать за корону, или пострадать за просто так — шибко сильно я сомневаюсь, что мне, в случае афронта с троном, дадут спокойно дожить свой век в монастыре. Хорошо если просто пришибут, а то засадят в какую-нибудь сырую камеру с крысами и тараканами…

Спасибо, что-то не хочется.

В пути особо не болтали, и вовсе не оттого, что верховым разговаривать неудобно. Все там удобно, — это в дурацких книгах суръёзные разговоры на привал непременно назначают, чтобы героев (даже если они не верхами, а пешкодралом передвигаются), значит, ничего не отвлекало от пафосно-патетических речей, — просто не о чем было. Да и витязям ко мне лезть с разговорами не по чину как-то, а мне с какими-то расспросами лезть, так и вовсе себя дурнем старым выставлять.

Ну и вопрос-то у меня был лишь один: какого лешего дорога в половине дня пути от столицы не самого захудалого на свете государства — грунтовка? Как по ней передвигаться ранней весной и поздней осенью, когда навигация на Великой Поо, мягко говоря, чревата неприятностями? В грязи же потопнуть можно!

И это при том, что даже в небольших городах большая часть улиц вымощена булыжником… Ну или дощатые мостовые устраивают, как мне память Лисапета подсказывает. От богатства территории камнями и лесом зависит.

И ведь не какое-то у нас тут глухое Средневековье, с дворянско-разбойничьей вольницей и общим фатализмом, переходящим в разгильдяйство, и его же и оправдывающим, — вовсе нет. Все достаточно централизовано. Не так, как при приснопамятной вертикали или, того пуще, культе личности, конечно, но все же… Культура, театры там разные, ипподромы и бани в наличии имеются. А беды все те же — дороги с дураками. Не иначе сие для лучшей моей в этом мире акклиматизации подстроено.

Нет, определенно, понять отсутствие нормальных дорог в Ашшории я не в состоянии, причем и донорская память ничего не подсказывает. Не строили никогда, и баста! Хотя у тех же парсюков, да и в Скарпии, мощеные тракты вовсе не редкость.

Может мне князя Софенине министром дорожного строительства назначить? А то при его откровенной дурости на что-то более серьезное ставить нельзя, а царская благодарность уже обещана. Начальствовать же над строительством дорог — дело нехитрое… если грамотных замов, которые самой материально-технической частью заведуют, ему подобрать.

Ну и награду за каждый построенный участок трассы положить такую, чтобы Арцуду выгоднее было ее построить, чем воровать. А вот уж с чем лично не ворующий князь в Ашшории справляется лучше всего на свете, так это с воровством подчиненных.

Интересная мысль. Буду ее думать после коронации.

Зато чем, определенно, хороша грунтовая дорога, так тем, что пылища от быстро движущегося конного отряда видна изрядно издалека. Это я к тому, что примерно на полпути до столицы именно такая картина маслом и сыром нами замечена и была.

— Ваше высочество, необходимо срочно укрыться. — Вака из Трех Камней, мой провожатый от Блистательных указал рукой на рощицу неподалеку. — Судя по облаку, к нам приближается крупный отряд.

Я приподнялся в стременах и вгляделся в горизонт — ни черта не увидел, конечно. И степь-то, вопреки расхожему заблуждению, это не плоский стол, а овраги, сопки да курганы, мы же сейчас на западном берегу реки (если быть точным — на северо-западном, но сути это не меняет), тут кроме разной там растительности еще и рельеф, скажем так, имеется. А дорога, что характерно, между выступами этого рельефа петляет.

— Полагаешь, хефе-башкент с князем Ливариади все же решились вырезать наш отряд?

Такой вариант мы рассматривали. Чего уж там, Касец его не то что рассматривал, а готовился на полном серьезе именно к этому развитию событий: лодьи специально были установлены так, чтобы их можно было за пару минут столкнуть в воду и слинять не принимая бой с превосходящими силами супостата.

Конечно, еще существовал риск участия в антилисапетовском путче морского воеводы, князя Михи из Гаги, а Поо в этой части вполне судоходна, так что стоило опасаться и появления пары-тройки лузорий с верными кому угодно, кроме меня, экипажами. А на каждой из них народу, как весь наш отряд, да и тараны на боевых кораблях никто не отменял.

С другой стороны, синхронное прибытие кавалерии и галер, двигающихся, на минуточку, против течения, первый десятник полагал ну очень маловероятным, да и Поо, она хоть и Великая, вполне себе полноводная, но в ширину даже здесь, близ устья, никак не больше километра, так что если приналечь на веслах ааков всем личным составом, вполне можно успеть на другой берег даже под носом у доблестных ашшорских моряков.

Можно и не успеть, конечно.

— Это возможно, — ответил Вака. — В любом случае, я бы предпочел не встречаться неизвестно с кем, если он превосходит нас числом.

— Разумно, — ответил я, поворачивая Репку с дороги. — Что же, будем уповать на то, что обыскивать каждую рощицу на своем пути этим людям недосуг.

Отсиживаться среди потенциальных пеньков пришлось около часа — заодно и перекусили всухомятку. Ошмуд засел в зеленке на опушке, наблюдать за дорогой, я и Вака расположились поглубже в чащобе (если это можно так назвать — даже сушняк, бурелом и большую часть хвороста местные крестьяне порастаскали). Блистательный еще лошадям и морды тряпками замотал, чтобы не заржали в самый неподходящий момент, и не выдали нас, подлые.

Наконец топот копыт по сухой земле приблизился — уроженец Трех Камней напрягся, да и я, если уж честно, тоже, — стал громким, мы даже различили звяканье чего-то (может сбруи, может брони и оружия, а может и того, и другого), дующий от реки ветер донес до нашего укрытия лошадиное ржание, заставившее Репку и остальных коняшек встрепенуться, а затем топот начал удаляться.

Волей-неволей припомнился анекдот про «Тебя бы так пронесло» из эпопеи о Штирлице.

Ошмуд, появившийся из кустов неожиданно, как леший, выглядел довольно озадаченным.

— Кто? — коротко спросил у него Вака.

— А пес их знает, — в задумчивости отозвался порученец князя Тимариани. — Точно не Блистательные, а вот гарнизонные или дружинные витязи сказать не могу — знамя свернуто было. Но командир одет богато, да и эти, при нем, скорее как на смотр обряжены, а не в бой. И всего-то их около двух дюжин.

— Мало, — озадачено произнес гвардеец. — Слишком мало для нападения. Вот для авангарда — самое то, но признаков отряда за их спинами что-то не видать…