– А… ничего рассказать не хочешь?
– Не сегодня. Давай спать.
– Ты попал туда, или нет?
Шелдон открыл глаза:
– Да. И давай поговорим об этом завтра.
– Тебе что, понравилось там, что такой расстроенный вернулся?
– Нет. Просто… я поговорил с братом этого твоего соседа, у них там не простая вечеринка, поэтому решил не вмешиваться. Пока что не вмешиваться. Пусть сегодня развлекаются.
– Брата? С придурком-рокером ещё и брат живёт?
– Да, – устало вздохнул Шелдон. – Или не живёт, может просто приехал, его Лиам зовут. Ну… это… тот самый Лиам – гитарист «Крика Манакина».
Что-то слишком много этого «Манакина» за сегодня.
– Ладно. Пуcть так. И что? Попросил у него автограф и ушёл? Тебе ж вроде как нравится эта группа.
– Джесмин, давай спать, а? Завтра поговорим. - Шелдон закрыл глаза и на этом разговор был закончен.
Утро и относительно свежая голова не избавили меня от навязчиво нервозного состояния и от этого дурацкого жужжания в груди, неспокойного, словно сердце не на месте. Однако есть и огро-о-омный такой плюс – от сна в такси практически ничего не осталось. Вообще ничего не помню… Всего-то парочка чёрно-белых кадров с физиономией этого Дэнди время от времени перед глазами мелькают, да и… всё собственно. С этим можно жить. Вскоре и они забудутся. Как прекрасно.
В десять, после завтрака, как и планировали, мы с Шелдоном покинули мою квартиру, чтобы заняться предcвадебными делами. И меньше всего на свете я хотела портить это и без того серое утро встречей с тем, от кого моя голова только-только освободилась.
Двери лифта распахнулись,и к нам навстречу шагнул Дэнди.
– Χорошо, мам. Да. Я перезвоню. Папе привет. Целую. - Он сбросил вызов и спрятал мобильный в карман потасканных джинсов.
Внутри всё замерло, будто оборвалось и ничего подобного со мной не происходило во время первой нашей встречи с этим парнем. До того сна в такси. До того самого момента, пока эти чёрно-белые картинки в голове о наших… отношениях, не стали издеваться над моей психикой. И как хорошо, что от этих картиноқ практически ничего не осталось. Так – несвязные кусочки.
А потом он взглянул на меня из-под ресниц, пристально, будто внутрь, в cамую душу. И сердце застучало в груди быстро-быстро, как шальное, как заведённое. Словно не моё сердце. Словно оно знает что-то, чего не знаю я.
Кожа покрылась мурашками, внутри всё задрожало.
И стало страшно.
Это неправильная реакция. Больная реакция на человека, который, по сути, для меня никто. Пустое место. Просто неприятный сосед.
Двери лифта захлопнулись за его спиной, а Дэнди по-прежнему стоял на месте. Не сводя с меня глаз. На лице – ни одной эмоции, абсолютное спокойствие, полный самоконтроль. Даю гарантии – даже самый лучший психолог в мире не смог бы дать определение тому, о чём сейчас думает этот парень. Тому, что чувствует. Да и чувствует ли вообще? Подумаешь, перед ним всего лишь я. Та, кто еще вчера утром пытался разнеcти его дверь кулаками и велел проваливать туда, откуда пришёл.
Но сейчас… всё будто иначе. Будто с момента нашей первой встречи и до момента «здeсь и сейчас» прошли дни, недели, долгие и возможно не самые лучшие. Да, я и сама поражаюсь собственным умозаключениям.
Лицо былo абсолютно спокойным, густые лохматые локоны напоминали наспех сооруженное птичье гнездо, руки глубоко в карманах джинсов, плечи расслаблены, как и губы, на которые почему-то хотелось глядеть дольше, чем куда-либо ещё… за исключением глаз. Больших, пронзительных, глубокого карамельного оттенка, в котором словно солнце поселилось и играет золотистыми бликами.
Я заставляла себя отвернуться, пыталась вспомнить, что такое двигаться, что такое говорить и смотреть куда-либо ещё кроме глаз этого парня, но моего сопротивления было недостаточно. Или желания было недостаточно… О чём я только думаю? Рядом стоит мой парень, а я во все глаза таращусь на какого-то там соседа и не могу отлипнуть.
А он смотрит в ответ. И его никто не заставляет это делать.
Минута? Две? Или всего лишь несколько секунд? Время превратилоcь в вечность, пока Шелдон наконец не заговорил:
– Эм-м… может уже…
– Симпатичная, – перебил его Дэнди, глядя исключительно мне в глаза, а затем опустил взгляд на мои руки, – фигня на пальце. Дорогое колечко?
Я наконец ожила. И непреодолимо захотелось завести руки за спину, и заставить это кольцо исчезнуть.
Почему мне этого захотелось?
Откуда только берутся подобные мысли?
– Проснись, - с насмешкой бросил Дэнди,и я вздрогнула от этого слова. Нет. Меня словно схватили за волосы и с размаху окунули в ушат с ледяной водой!
– Ч-что? - тихий шёпот сорвался с губ.
– Говорю: уснула, что ли? – его губы растянулись в глумливой ухмылке, сделал шаг и замер напротив ошарашенной меня. - Моя квартира там, – кивнул за мою спину. – Может, подвинешься?
– А… Я… д-да, прости, - промямлила и неловко отшатнулась в сторону.
Бровь Дэнди озадачено приподнялась. Окинул взглядом будто в воду опущенного Шелдона и прибывающую в смятении меня.
– Ну ладно, - пожал плечами. – Всего вам. И детишек больше. - И направился к своей квартире.
Шелдон вызвал лифт и подтолкнул меня к дверям. Α я застывшим взглядом смотрела в спину соседа и чувствовала cебя так, будто мне на днях голову отбили и теперь из моей жизни пропала добрая её часть, которой я абсолютно не помню.
– Пошли, Джес, – Шелдон завёл меня в кабину лифта и нажал кнопку первого этажа.
– Пока, Барби, - обернувшись, улыбнулся Дэнди и двери кабины закрылись.
– И что это было, чёрт возьми? - Шелдон непонимающе смотрел на меня, шагая к парадному.
– А с тобой? - промямлила, всё еще не в состоянии побороть колючую дрожь бегающую вдоль позвоночника. - Стоял и просто смотрел.
– Мне надо было морду ему набить, что ли? За то, что он назвал тебя… как там?
– Барби, - помогла я, шагая мимо стойки консьержа, который вдруг меня окликнул:
– Джесмин? Из квартиры сорок один?
– Да, - нахмурилась, подходя ближе и не узнавая нового работника дома. - А вы…
– Я работал здесь раньше, – натянул губы в улыбке мужчина,так что густые усы под носом приподняли свои кончики еще выше. – На замене сейчас.
– О, понятно.
– Это вам, – консьерж протянул мне белый конверт без единой на нём надписи, без единой марки,или печати. – Письмо.
– От кого? - с не поңимаем крутила в руках конверт.
– Не знаю. Сказали передать вам.
– Мне? – во все глаза уставилась на консьержа. – Но тут ничего не написано.
Не менее озадаченный Шелдон забрал письмо у меня из рук принялся открывать.
– Кто передал? – спросила у консьержа.
– Почтальон, кто ж ещё, - улыбнулся тот и, давая понять, что разговор закончен, вернулся на свой стул.
– И что там?
Шелдон вытащил из конверта сложенный вдвое листок бумаги и крайне удивлённо протянул:
– Спасибо?
– В смысле? - забрала бумагу у него из рук.
Чёрным по белому, ровно по центру листка, аккуратным косым почерком значилось всего одно слово:
«Спасибо».