Потом была другая тренировка разума. Эмоции не должны преобладать над концентрацией. Зверь всегда подчиняется человеку. После приступа безумия это правило для меня получило совсем другой смысл. Я приложу все усилия, чтобы больше не попадать в такие ситуации! Кто же мог знать, что уже завтра все мои старания удержать эмоции под контролям пойдут прахом…

Вечером я долго искала в интернете информацию о книгах с кожаными обложками. До сегодняшнего дня их сохранилось всего две и цены там преобладали заоблачные. При этом очень подробно описывалась технология срывания кожи. Животное должно быть живым до последнего момента обработки. В ином случае кожа при высыхании становилась грубой и ломкой. Две сохранившиеся книги имели обложку из кожи свиньи и обезьяны. «Сколько же может стоить вот эта рукопись?» — Задумчиво погладила я обложку. Еще несколько страниц и мне станет понятно, чем, кроме кожаной обложки она ценна.

Рома не приходил уже несколько дней и неожиданно даже для себя, я соскучилась. Мужчина умел мгновенно выводить меня из себя и потом также быстро возвращать в нормальное состояние поцелуями. Поэтому, когда в дверь позвонили и раздались мужские голоса, я быстро перекинула свое тело с кровати в коляску и поехала к выходу. Однако у дверей меня ждал не он, это был Никита. Увидев меня оборотень отвел взгляд и начал что-то сбивчиво говорить:

— Я только на пару дней уехал, а потом вернулся, когда это уже случилось… — Под моим ничего не понимающим взглядом мужчина смутился и замолчал.

— Оксана? С ней что-то случилось? Волки? Люди? Кто? — Спрашивала я у него, пытаясь кричать, но из горла раздавался лишь сдавленный хрип.

Он мягко отстранил меня от себя и отрицательно покачал головой:

— С ней все в порядке, она просто осталась дома. Мы хотели, чтобы ты узнала об этом побыстрей.

Я отступила на шаг назад и изумленно посмотрела на него. Кроме Оксаны и деда у меня не было близких людей. За последнего я переживала меньше всего, он из любой передряги выйдет победителем, да и вот он, рядом стоит. Олег и Рома не в счет, вряд ли бы из-за них, оборотень стоял бы передо мной с посеревшим лицом. Мужчины должны уметь постоять за себя. Да и не мог он знать, насколько у нас все серьезно с Ромой. Тут страшная догадка заставила меня побледнеть. Я вспомнила еще об одних людях, которые не всегда могли за себя постоять.

— Лиза? — Не сказала, прошептала я, уже зная, что услышу в ответ.

— Да, Антону досталось сильнее. Прости, я не смог их защитить.

Глухо рыкнув я повернулась к деду и вздрогнула, когда он отшатнулся. Столкнувшись со своим отражением в зеркале, я сразу поняла почему. Тренировки не дали нужного результата, мои глаза снова пожелтели. Мысли переполняла ярость. Кому могли помешать безобидные дети?

— Я себя контролирую! — Уверена сказала я, глядя ему прямо в глаза, а потом добавила, повернувшись к Никите: — едем!

Мужчина не возражал, только взглянул на деда и дождавшись его одобрительного кивка, подхватил меня на руки и понес к машине. Коляску помог загрузить дедушка.

Глава 20 Чужая боль

Больничная палата, мерный звук приборов, когда-то очень давно, был моим личным кошмаром. Я просыпалась и засыпала, окруженная уже почти знакомым, специфическим запахом. Теперь же он вновь окутывал меня, возвращая чувство страха и обреченности. Сейчас больничная палата казалась такой маленькой и какой-то неправильной. Девочка лежала на боку и замершим взглядом рассматривала что-то на стене. Правая нога Лизы была загипсована, а на лице и шее виднелись царапины. Со времени последней встречи она сильно похудела и на обтянутые кожей руки смотреть было откровенно страшно. Еще неделю назад не могущая долго усидеть на одном месте девочка выглядела настоящей старухой. Она не плакала, не стонала, когда ей обрабатывали раны, вообще ни на что не реагировала, только упрямо смотрела на стену или сквозь нее. Кто знает?

Что же такого могло произойти? Та Лиза, которую я знаю не боялась пьяного отца и даже полубезумную меня.

— Привет, как ты? — Спросила, ласково касаясь ее руки, но реакция была неожиданной. Девочка вздрогнула и свернулась в комочек, стараясь отодвинуться, как можно дальше. — Лизонька, это же я, тетя Василиса, ты меня узнаешь? — Попытка еще раз достучаться до ребенка тоже не увенчалась успехом.

За все это время она не проронила ни звука, что само по себе было странным для активной 9 летней девочки. Посидев еще немного рядом и положив на тумбочку шоколадку и куклу, я выехала в коридор. Навстречу мне шел невысокий седой мужчина в белом халате. Внимательно осмотрев меня с головы до ног и зацепившись взглядом за непроизвольно текущие из глаз слезы, спросил:

— Родственница?

— Нет. Знакомая. Что с ней? — Несколько смущенно сказала я.

— Дождитесь меня, если можете, нам нужно поговорить, хорошо?

— Да. Конечно.

Ушедший за кофе Никита внимательно посмотрел вслед врачу. Потом мужчина обнял меня за плечи, и мы сели на стулья возле палаты.

— Как это произошло?

— Вчера ночью в твой дом кто-то залез. Лиза проснулась и начала плакать, на шум встал и Антон. — Мужчина замялся. — Он пытался защитить сестру…

— Кстати, где он? Почему они не рядом? — Только сейчас я заметила, что подростка нигде не видно, хотя он был не бросил сестру в таком состоянии.

— Антон в коме, ему сломали ребра, повредили внутренние органы и пробили легкое. А скорая… Ты же знаешь нашу бесплатную медицину? Приехали, когда парень уже был без сознания. С того моменты девочка не произнесла ни слова. Никто не знает, сколько времени она провела на руках с умирающим братом.

— Он же не… — Последнее слово, я просто не смогла произнести вслух.

— Не знаю. Скорее всего да. Прогнозы не оптимистичны.

Мужчина отвернулся, скрывая от меня свои слезы. Он считал себя виноватым в том, что случилось. Кто это сделал? Кто??? Злость смешалась с болью, и я почувствовала, как сердце начинает биться чаще. Достав из сумочки зеркальце, убедилась — глаза снова желтые, какой тут может быть контроль? Однако, разум неожиданно остался абсолютно чистым и ясным. В мой дом простые воры не полезут, городок у нас маленький — все знают, что там живет библиотекарша, тем более калека. Откуда у меня могут быть деньги? Значит искали книгу. Вдруг Никита встряхнулся и поднялся навстречу Оксане. Начальница выглядела расстроенной и уставшей. Оставив их одних, я попыталась пробиться к Антону, очень хотелось его увидеть, но мне отказали. Отделение реанимации не предназначено для посещений. Появление врача, оказалось, как нельзя, кстати. В бешенстве я чуть не вцепилась в волосы медсестры.

— Геннадий Аркадьевич, успокойте эту сумасшедшую. Она в реанимацию рвется. — Пожаловалась она на меня.

— Хорошо, я разберусь, идите.

— Поговорим? — Спросил он.

Я молча кивнула, а мужчина взялся за коляску и молча повез ее вместе со мной в сторону своего кабинета. Врач был худощав и невысок, но в глазах проскальзывала та самая печаль, которая выдает опытных хирургов. Он, как никто другой чувствовал грань между жизнью и смертью.

— Кофе будете? — Спросил доктор, когда мы оказались в кабинете.

— Нет спасибо. О чем вы хотели поговорить?

Вместо ответа он протянул мне листок бумаги. Я прочитала запись несколько раз, чтобы, наконец-то, понять, что передо мной. Подняв округлившиеся от недопонимания и ужаса происходящего глаза на него, тихо проговорила:

— Как же так?

— А, вот так. Антон почти мертв и уже не в состоянии зарабатывать, Лиза перенесла тяжелое потрясение, такие дети никому не нужны. Так что это, — он кивнул на бумагу, — закономерный результат. Кто вы им?

— Никто. Библиотекарь, компьютер как-то приходила чинить. Попросились ночевать пустила, все равно уезжать собиралась.

— Жаль. — Вздохнул врач, — тогда я вас больше не смею задерживать.

Я подъехала к двери, а потом обернулась и взглянув на него в упор, спросила: