— А-а-а! — Очнулась от своего крика. Кто-то пытался вытащить меня из машины, но задел живот. Я дернулась, пытаясь свернуться от страха в комочек и, только наткнувшись на обалдевший папин взгляд, замерла.

— Вась, она меня боится. — Он посмотрел на меня ТАКИМИ глазами, что вдруг стало стыдно, но ничего с этим сделать я не могла. В полнолуние влияние волчицы оказалось огромным, а она сейчас безумно боялась мужчин.

— Отойди! — Мама отодвинула папу и нагнувшись, ласково поцеловала меня в щеку. Обволакиваемая ее ароматом, я успокоилась.

— Все хорошо, мы рядом. — Заметив, что мне удалось расслабиться и кивнуть, она подозвала папу. — Давай, только аккуратно.

Он поднял меня на руки и бережно понес к машине. Их здесь стояло несколько. Видно поиски были масштабными. Наконец-то поверив, что это и правда папа, я вспомнила о еще одном важном для меня человеке. Повернувшись к идущей рядом маме, пробормотала, едва шевеля почему-то непослушным языком.

— Спаси его.

— В машине еще кто-то есть? — Взгляд мамы оказался растерянным, и она побежала обратно.

Спустя всего несколько минут, она руководила процессом спасения дедушки. Подушка безопасности скрыла его практически полностью, а когда меня нашли, я была наклонена в ту сторону. Так что, в том состоянии, в котором находились родители, неподвижно лежащего человека заметить было сложно. Поняв кто был рядом со мной, мама вздрогнула, но потом неожиданно опустилась перед ним на колени и обняв его неподвижное тело заплакала. За всем этим я наблюдала из окна папиной машины, и мне показалось, что он умер. Спокойно сидеть на месте было выше моих сил. Не заметив рядом никого из взрослых, я буквально выпала из машины на асфальт и, преодолевая боль, поползла к нему. Подлетевший ко мне дядя Денис, с ошарашенным лицом попытался меня остановить, я же забилась в истерике:

— Пусти! Он умер??? НЕТ!!! Ему нельзя!!! Он мне обещал, никому не отдавать в обиду!!! А-а-а!!!

— Да, жив, он, жив! — Встряхивая меня, проговорил папа. — Пойдем в машину.

Резко обмякнув на руках дяди Дениса, я краем глаза заметила, что он начал обрастать шерстью. Значит, удерживать себя в человеческом облике ему удается с трудом. Это же подтвердили поменявшие цвет глаза.

— Аль, давай спокойно. — Прорычал он сквозь зубы. — От вас слишком сильно пахнет кровью.

Я пугливо кивнула, но успокоилась только тогда, когда увидела подъехавшую скорую помощь. Врачи положили дедушку на носилки, и подошли к нам.

— Еще раненные есть?

— Есть, но давайте в больнице. Мы за вами поедем. — Не дав проводить мой осмотр на улице, резко сказал папа.

— Как скажите. — Пожал плечами врач, — только не отставайте.

В больнице у меня обнаружили разрыв матки. Судя по обрывкам разговоров, это произошло из-за какой-то «спящей кисты». Физическое воздействие повредило ее оболочку и почти мгновенно началось гниение…

Глава 27

Прощение. Часть 2

Когда я окончательно пришла в себя после операционной, рядом сидела мама. Ее лицо было осунувшимся и уставшим.

— Как ты себя чувствуешь?

— Пить. — Непослушным голосом проговорила я. — Ты все знаешь?

— Да. — Упавшая из маминого глаза слезинка упала мне на руку, которую она сейчас сжимала. — Ты помнишь, кто это сделал?

Я вздрогнула от этого вопроса. Не знаю, как рассказать маме о Хищнике так, чтобы она поняла меня. Вот только договорить нам не дали. В палату заглянул молоденький врач и посмотрев на маму, спросил:

— Черная?

— Да. Что-то случилось?

— Вашему отцу стало хуже, мы ждем новой поставки крови, но у него совсем нет времени. Может быть вы…

Мой умоляющий взгляд не позволил маме сказать нет. Все, что было, уже давно в прошлом. Пришла пора прощать. Она кивнула и вышла, оставив меня одну. Вот только одиночество оказалось недолгим. Опасливо оглядываясь по сторонам, в палату проскользнул Данька.

— Сколько я уже здесь? — Спросила, обратив внимание на абсолютно нормальный вид брата.

— Двое суток. Теперь вот врачи пытаются Яна вытащить.

— Я знаю.

— Скажи, это правда, что он тебя спас?

— Да. В школе знают?

— Нет, но… — Данька виновато отвел глаза. — К тебе тут Костя рвется.

— Проведешь?

— Может быть, потом поговорите? — Сделал еще одну попытку отговорить меня от этой встречи Данька. Это было странно. Раньше он, наоборот, был очень рад моим отношениям с полицейским.

— Зови.

Костя зашел четким, пружинистым шагом. Спросив, как дела, мужчина резко вдохнул воздух, а потом отшатнулся от меня, как от прокаженной.

— Значит, это правда. — Не спросил, констатировал факт, мужчина. Я же, заглянув в его глаза, внезапно поняла, это конец. Там не было нормального в этой ситуации желания отомстить, разломать мебель или чего еще, такого взрывного, дикого, важного. В его глазах, была пустота.

— Что теперь будет? — Все еще надеясь на свою ошибку, спросила я тихим голосом, касаясь его руки.

— Ничего. — Отдергивая руку, сказал Костя. — Между нами ничего уже не будет! — Его голос набирал резкость. — Я не могу! Ты слышишь! Не могу забыть обо всем. Каждый раз, касаясь тебя, я буду чувствовать его запах и понимать, что ты не совсем моя, что ты была с другим. — Потом его голос стал тише, спокойнее и, подняв на меня глаза, он добавил: — Никогда не смогу этого забыть. Прости.

Данька застал меня в слезах, увидев это, он выругался и хотел догнать Костю, я не пустила. Это уже не имеет смысла. В чем-то я его даже понимаю, оборотни тяжело переносят измену. Все дело в запахе. Во время близости, аромат впитывается глубоко под кожу и нужно быть очень уверенным в себе, чтобы попытаться перебить его. Ведь смыть его невозможно. Иногда на это уходят годы. Но я же не изменяла ему!!! Меня изнасиловали!!! Хорошо, хоть брат оказался рядом, он умел отвлекать от горя.

Просидев рядом со мной часа три, он ушел за едой, я же осталась разглядывать потолок и думать над тем, как там дедушка. Может быть из-за этих мыслей, более менее легко удалось перенести слова Кости. Прервал эти размышления вернувшийся Данька:

— Вот. Борщ, котлетки мама нажарила. Аль, ты почему не ешь? — Заметив, что я не притронулась к еде, спросил Данька. — Ты из-за него? Да? Все-таки нужно было надавать ему по шее!

— Не знаешь, как там дедушка?

Мой вопрос, наверное, слегка ошарашил брата. Потому что он на несколько минут замер, потом резко вскочил и выбежал из кабинета. Вернулся он уже с мамой. Она устало присела мне на кровать, а потом и вовсе прилегла рядом.

— Мам?

— Жить будет. Правда, недолго. Еще неизвестно, что он делал рядом с тобой. — Она говорила строго, но я чувствовала, наступает новая эра их отношений.

— Он меня спасал. — Тихо сказала я и начала рассказывать.

Как меня выкрал из школы Хищник, про насилие, во время которого меня пытались максимально избавить от боли. Про их драку с дедушкой, про альфу. И вообще про все, все… Даже наши с Данькой детские пакости вспомнила. Мама слушала меня, не перебивая, а потом крепко обняла, и мы вместе уснули. Сквозь сон я слышала, как несколько раз заходил папа, врачи, но мне было так хорошо в маминых объятьях, что просто не хотелось открывать глаз…

Дедушка пришел в себя только на следующий день, и мы еще почти неделю провалялись с ним в соседних палатах.

— Почему я никогда раньше не слышала, что у тебя есть брат? — Спросила я у него как — то, когда нам уже разрешили прогуливаться рядом с больницей.

— Ну-у. — Дедушка замялся. — У нас разные подходы к управлению стаей. То, что он проделывал со своими подопечными, даже для меня было слишком.

— ???

— После встречи с твоей бабушкой, я очень резко относился к чистым, считая, что сила альфы дана нам не просто так. Вы же выходите за всякие рамки. А альфу должны слушаться беспрекословно, иначе наступает хаос. Это конечно жестоко, но иногда без этого никак. Однако, полностью подавлять волю своих сородичей не хотелось, приходилось все время искать компромиссы. Поэтому мне до поры до времени прощали некую одержимость чистыми волками. А вот Яр считал, что компромиссы — это путь слабаков. При неподчинении он не щадил ни женщин, ни детей, стариков же в его стае вообще не было. Собственно на этом у нас однажды и случился конфликт. В итоге я сломал ему руку, а он оставил мне этот шрам. Вот и все.