— Вот когда ты мне предлагаешь надеть юбку, я чувствую то же самое.

— То есть это ты меня на слабо брал?.. — уточнил Майкл, выдыхая и выпрямляясь.

— Я тебе не девочка, — твёрдо сказал Джеймс. — Я всё понимаю, Майкл. Ты пытаешься разобраться… кто ты. Тебе проще, если ты представляешь меня женственным. Тебе так привычнее, — Джеймс залился румянцем, но глаз не отвёл. — Я сам знаю, что не выгляжу… брутально, как ты. И я ещё не свыкся… со всем, что у нас происходит. Со своими фантазиями… С тем, как ты меня называешь.

— Да у меня теперь язык не повернётся, — буркнул Майкл.

— Мы договаривались, — сказал Джеймс. — Оделся, умылся… помнишь?..

— Помню.

— В обычной жизни — обычный парень. Как ты. В других обстоятельствах… может быть разное, — уклончиво сказал он. — Но никаких переодеваний.

Джеймс выдохнул, замолчал. Выговорился. Майкл сидел, укладывал разговор в голове. Джеймс смотрел на него настороженно — наверное, ждал какого-то ответа. Майкл крутил чашку, разглядывал кофейные следы на блюдечке.

— Слушай, я… не знаю, что сказать, — признался он. — Я всё понял, не бойся. И про юбки, и про театр…

— Хорошо, — вздохнул Джеймс и встал из-за стола. — Я ужасно хочу есть. Тебе что-нибудь взять?

— Не, я не голодный, — привычно ответил Майкл. — Дома поел.

Джеймс вернулся с двумя тарелками. На горке яркого зелёного салата лежали мелко нарезанные куски курицы, присыпанные сыром.

— Оголодал, пока трепался? — Майкл глянул на него, отыскивая улыбку. Джеймс дёрнул уголком рта и поставил перед ним одну тарелку.

— Это тебе.

— Что значит — мне? — Майкл нахмурился. — Я тебе сто раз говорил, я не голодный. Не нужно мне ничего покупать, я не на улице живу.

Джеймс прищурился, сел напротив. Развернул салфетку с ножом и вилкой.

— Ты каждый раз берёшь себе только кофе и всегда расплачиваешься мелочью, — сказал он.

— И что? — рассердился Майкл. — Беру, что хочу.

— Не что хочешь, а на что хватает.

— Много ты понимаешь, — сказал Майкл. — Я всю жизнь так живу, меня всё устраивает.

— Меня не устраивает, — тихо Джеймс. — Я не хочу сидеть и смотреть, как ты мыкаешься три часа с одной чашкой.

— Я не мыкаюсь, — упёрся Майкл. — Всё нормально.

— Нормально? — резко переспросил Джеймс. — Значит, когда ты хочешь бесплатно сделать мне ремонт, который стоит триста…

— Сто.

— Триста фунтов, — Джеймс не обратил внимания на попытку перебить, — это нормально. А когда я хочу угостить тебя в кафе — это ненормально?

Майкл вовремя поймал себя за язык. А то щас ляпнул бы «ну я же не девчонка, чтоб за меня платить»… Джеймс бы это обязательно перевернул, мол — «а я тебе, значит, девчонка». И всё, и пиздец, и понеслась бы…

— Вот мне интересно, — сказал Джеймс, — а если бы было наоборот… Если бы ты был из Кенсингтона, а я — из Хакни… тебе бы нравилось смотреть, как я сижу с одной чашкой кофе, пока ты обедаешь?..

День равноправия полов, блять. Майкл начал злиться — но молча, про себя. Поджал губы, сердито уставился в свою тарелку. Сначала сердито, потом…

Потом сам не понял.

Очнулся, когда Джеймс потянулся к нему через стол, испуганно спросил:

— Майкл, ты чего?..

Тот поднял голову, криво улыбнулся — ровно отчего-то не получилось:

— Да ничего… Привыкаю, — Майкл пожал плечами. — Как это хоть называется?..

— Цезарь… — Джеймс смотрел на него тревожно, даже брови поднял.

— Слушай, — сказал Майкл. — Мне не надо. Мне с тобой и без Цезарей хорошо, и без подарков. Я с тобой не поэтому… — он вздохнул, пытаясь подобрать слова.

— Хватит, — сказал Джеймс. Глаза у него слегка покраснели. — Я всё понимаю. И ты всё понимаешь. Мне же хочется… что-то делать для тебя.

— Ты и так столько всего делаешь. Рассказываешь. Возишь с собой. Книжки подсовываешь. А я только и умею, что трахаться.

Джеймс глубоко вздохнул.

— Майкл. Ты такой дурак. Просто какая-то феноменальная бестолочь. Как тебе это удаётся, никак понять не могу. Тумблер у тебя в башке, что ли?..

Тот пожал плечами и взял вилку.

Они бродили по сумеркам, натыкаясь друг на друга плечами. Завернули к реке, постояли на набережной, глядя на длинные тёмные баржи, скользящие по чёрной воде. За этот день столько сказали друг другу, что говорить было уже не о чем. Свёрток с юбкой остался на одной из скамеек в парке. Может, пригодится кому.

Из магазинов и кафе лился рождественский перезвон. В витринах светящиеся олени качали головами, перебирали копытами.

— Отвезёшь домой?.. — тихо спросил Джеймс.

В ответ даже шутить не хотелось.

— У нас же всё равно всё нормально?.. — на всякий случай спросил Майкл. Джеймс не ответил, только поцеловал на прощание, приподнявшись на цыпочки.

Майкл вернулся домой ближе к полуночи. Открыл ворота гаража, завёл мотоцикл. Спать вообще не хотелось. Он переоделся в рабочее, воткнул в розетку масляный обогреватель. Полистал книгу заказов. Включил кассетник, убавил громкость, чтоб не орало. Работа — она сама себя не сделает.

Кристофер потряс его за плечо:

— Ты когда последний раз дома ночевал?..

Майкл вскинулся с топчана, сдёрнул плед.

— Хоть бы ворота закрыл, всё нараспашку — заходи и бери, что хочешь.

— Блин!.. Да я прилёг на минутку! — Майкл протёр глаза. — Хотел до утра закончить.

— Работать днём нужно, а не по ночам. Накосячишь — обоим отвечать.

— Я не косячил, — обиделся Майкл. — Я всё проверил.

— Ворота на ночь ты тоже проверил? — мрачно спросил Кристофер.

Майкл виновато насупился. Кристофер тяжело вздохнул, сел рядом на топчан, потёр руки.

— У тебя всё нормально?.. — спросил он.

— Нормально, — Майкл быстро улыбнулся. — Всё хорошо.

Кристофер помрачнел ещё больше. Хотел что-то сказать, передумал, внимательно посмотрел на Майкла. Тот не смог выдержать взгляд, отвернулся.

— Знаешь, что, — сказал Кристофер. — Давай без глупостей. Я всё понимаю, дело молодое… Встречаешься с кем-то — и хорошо. Только нечего тут по ночам сидеть.

— Да ни с кем я… — буркнул Майкл.

— Мне-то не ври, — сказал Кристофер. — У меня глаза есть.

Майкл вспыхнул. Раньше от отца тайн не было. А теперь жжёт изнутри, но рассказать нельзя.

— Я тебя за язык не тяну, — мрачно сказал Кристофер. — Не хочешь говорить — дело твое, я в душу не лезу. Но работать вот так — это свинство.

Знает или нет?.. Догадывается? Как понять? Не спросишь же в лоб — на что намекаешь, что мы с кудряшкой туда-сюда?..

Джеймс в последнее время часто наведывался в гараж — сидел, читал, задания свои делал, но Майкл руки держал при себе, даже когда рядом никого не было. Если что и происходило в этом гараже, то только за закрытыми дверями. А что Джеймс вообще тут сидит — ну так и Томми, и Бран сюда заглядывали, но это ж обычное дело. Друзья, да и все.

— Тебе Томми что-нибудь говорил? — спросил Майкл, стараясь держать лицо.

— А что он должен был мне сказать?

— Да я так, просто… — Майкл пожал плечами.

— Томми, значит.

Кристофер погрустнел, замолчал. Майкл тоже молчал, не зная, что теперь делать. И стыдно было, и виновато. Хотя никакой вины за ним не было — пусть и по ночам, но работу он делал к сроку.

Кристофер вдруг обхватил Майкла за плечи, притянул к себе, будто тот был не здоровым лбом, а двенадцатилетним оболтусом. Вздохнул глубоко и безрадостно.

— Ты чего? — насторожился Майкл.

— А ты чего? — спросил тот. — То сидишь тут ночами, то пропадаешь неизвестно где. Хоть бы дружка своего в дом пригласил. Или он брезгует?

— Ничего он не брезгует, — возмутился Майкл. — Просто я думал — ему неудобно.

— А тут ему, поди, удобно, — сказал Кристофер. — С тетрадками-то крючиться. Ладно. Иди спать, без тебя справлюсь. Вернёшься после обеда.

========== 24 ==========