— Ты заебал со своим Гордоном Рамзи, — Майкл выронил гаечный ключ, полез за ним в недра развороченного капота. Пальцы вдруг ослабели, и он минуты три пыхтел, пытаясь его подцепить, пока не догадался подлезть снизу.

Майкл вытер горячий лоб и посмотрел на часы. Было одиннадцать вечера. У Сары сейчас, наверное…

Да ну нахер.

Закрыл капот, отмыл руки специальной едкой сволочью, по локоть намазал их защитным кремом и сел на верстак рядом с Томми. Тот уже держал в руке половинку маффина:

— Кусай. Здесь малина и клюква.

— Вот у тебя так было, — спросил Майкл, облизав крошки с губ, — что ты взял и случайно втрескался в кого-нить?..

— В Го… — Томми не договорил, Майкл рукой зажал ему рот.

— Я те клянусь, ещё раз услышу сёдня про твоего Гордона — шею сверну. У тебя был вот здесь кто-нибудь, кроме твоего Г. Р.? — Майкл убрал руку и постучал Томми в грудную клетку.

— Чё, в богатую свою врезался?

— Да если бы, — Майкл вздохнул и сунул пальцы в коробку, доставая маффин.

— Ну у тебя ж на неё стоит?

— Да у меня бля стоит на всё, что вижу! — разозлился Майкл. — Мне двадцать лет! Меня дырка в стене завести может!

— Чё ты разошёлся? — удивился Томми.

— Не знаю, — тихо сказал Майкл, глядя в пол. — Бред какой-то.

— Ну мне-то можно сказать, — Томми толкнул его плечом. — Мы ж друзья. Я — могила, даже если ей пятнадцать.

— Иди нахер, — беспомощно сказал Майкл.

Не было бы таких проблем, если бы ей было пятнадцать. Если б это вообще была «она».

— Тринадцать?.. — с ноткой ужаса спросил Томми, заглядывая ему в лицо.

— Отвали, блять! Я на идиота похож? Восемнадцать ем.. — Майкл прикусил язык. — Ей. Ей восемнадцать.

— Дева Мария и ангелы, ты меня блять реально напугал, — Томми глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Чё может быть хуже, чем трахнуть малолетку?

Майкл знал, что. Поэтому промолчал.

— Слушай, если ей восемнадцать, в чём проблема? — спросил Томми. — Она чёрная?

— Нет.

— Узкоглазая?

— Нет.

— Из этих что ли, «Аллах акбар»?

— Да нет, бля. Мне похер, кто какого цвета и куда молится.

— Страшная тогда? Типа, мымра?

— Нет.

— Резиновая?

— Блять, Томми!

— Что — Томми? Я каждое слово из тебя должен вытягивать?

— Нихера ты не должен! Я же сказал, сам ничего не знаю! — Майкл чувствовал, что ещё немного — и сорвётся. Наорёт на друга, который просто подвернулся под руку, наверняка врежет ему, хотя тот никак не причастен к тому, что у Майкла вставало при мыслях о Купидончике.

Это была какая-то ошибка. Этого не должно было происходить. Этого точно не могло происходить с ним, он же всегда был нормальным — и пара сотен девчонок подтвердили бы это под присягой.

И ведь даже не пьян был! На трезвую, блять, голову!..

— Я не знаю, что делать, — признался Майкл.

— Съешь маффин, — Томми протянул ему коробку. — Хочешь, завтра ещё принесу?

В конце концов Майкл решил позвонить и объясниться. Что, мол, не имел в виду. Что давай замнём. Что всякое бывает, но один раз не это самое — да и не было ничего. Что ты, мол, на девку слишком похож, вот и… хотя нет, этого говорить не стоило. Обидится же.

— Алло, — голос у Купидончика был ровный, как гладильная доска.

— Привет, — хрипло сказал Майкл. — Какие планы на сегодня? Поговорить надо. Может, пересечёмся?

— Я ужинаю с родителями, — после долгой паузы ответил тот.

— Я бы перехватил тебя после, — предложил Майкл. Он не привык быстро сдаваться.

Джеймс хмыкнул:

— Только если ты тоже будешь в Париже.

— Ты в Париже?

— В Хитроу, посадка через десять минут.

— Надолго? — Майкл почувствовал, что в груди засвербило.

Блин, это была подстава. Он и так весь день собирался с духом, чтобы набрать номер и позвать встретиться. Ну не по телефону же всё обсуждать, да? Надо лично.

— На выходные, — коротко ответил Джеймс, будто разговор был ему неинтересен. — Может быть, задержусь дольше. Соскучился по настоящим круассанам.

По круассанам, блять, он соскучился.

Майкл разозлился. Он тут, значит, изводится весь, голову ломает, как бы не обидеть — а этому хоть бы хны. Типа, всё в порядке вещей. Подумаешь, за руки подержались. Вот сучка.

Конечно, в компании Сары почти все переспали друг с другом, но Майклу казалось, что Джеймс как раз не такой. Что между ними какая-то дружба возникла, что ли… Щас, разбежался. Дружба, блять. Перепихнулся и дальше пошёл. Сара и то честнее, она хоть целку из себя не корчит.

— А по мне не соскучился? — мрачно спросил Майкл.

— Если ты хочешь встретиться, позвони на неделе, — спокойно сказал тот. — Я ещё не знаю, какие у меня планы.

— Буду ждать, — процедил Майкл.

— Хорошо, — равнодушно отозвался тот.

— Ты какой-то странный, — сказала Сара, целуя его в скулу. — Чем-то расстроен?

— Ничем, — буркнул Майкл.

Он не был расстроен. Он был зол, как чёрт.

Сначала напуган, потом обижен, а теперь — зол. Так его ещё никто не динамил. Мысли метались по черепной коробке от «зарядить в рожу при встрече» до «выебать сучку».

Джеймс отвечал на СМС через раз, а то и вообще не отвечал. Майкл пытался его расшевелить, но тот шевелился, как улитка, которую тыкают веточкой — прятался в раковину от любого намёка на флирт. И это бесило до белых глаз. Майкл решил трахнуть его просто из принципа, чтоб неповадно было так издеваться. Сначала, значит, в глаза смотрит, в лицо дышит, пальцы в карманы суёт — а теперь типа гордый стал?..

«Как там Эйфелева башня? Ещё не упала?» — спрашивал Майкл.

«Стоит», — отвечал Джеймс.

«Вот она меня понимает», — писал Майкл.

Джеймс молчал десять минут, полчаса, час — пока Майкл не осознавал, что никакого ответа не будет.

«Ты знаешь французский?» — снова спрашивал Майкл.

«Да», — отвечал Джеймс.

«Как перевести: вуле-ву куше авек муа?» *

И снова молчание.

В конце концов Майкл решил забить. Бегать за Джеймсом и уговаривать его не воротить морду он не собирался. У него и так была компания на потрахаться, а наваждение пройдёт само, нужно просто переждать.

— Майкл, — Сара повернула к себе его голову. — Можешь мне рассказать, мы же друзья.

— Какие друзья? — резко спросил он. — Мы трахаемся, а не дружим.

Улыбка у неё угасла.

— Ты чего? Что случилось?

— Слушай, я всё прекрасно понимаю, — с обидой ответил он. — Если у меня нет денег, это не значит, что я идиот. Я знаю, зачем я здесь. И меня все устраивает.

Она внимательно посмотрела на него, отодвинулась.

— А я думала, это только у нас ПМС бывает, — озадаченно сказала она и пихнула его голой коленкой: — Иди сделай мне кофе. И налей себе чего-нибудь.

Майкл поднялся с постели, натянул джинсы, босиком вышел из спальни. Настроение было — гаже некуда.

Чтобы добраться до кофемашины, нужно было пройти по коридору, застеленному ковровой дорожкой, мимо тёмных дубовых дверей с заковыристыми старинными ручками, спуститься по широкой деревянной лестнице на первый этаж, миновать гостиную, столовую, просторный холл, в котором целиком поместился бы дом Майкла, завернуть за центральную лестницу, пересечь всё левое крыло по заднему коридору для прислуги, и наконец спуститься по каменным ступеням в полуподвальную кухню. Здесь на решётке под потолком висели сковороды с длинными ручками, а весь центр занимал древний стол, исполосованный ножами. За ним сидел Этьен — шеф-повар или кто-то вроде — и составлял меню на неделю в толстенной тетради.

— Здрасте, — сказал Майкл, когда тот поднял голову. — Сара хочет кофе. Я сам сделаю.

Тот кивнул, возвращаясь к списку.

Майкл достал кружку, выбрал режим — кофемашина заревела, дробя зерна. Майкл подтянулся на руках и сел на столешницу.

Этьен мгновенно поднял голову:

— Пожалуйста, не садитесь туда.

— Извиняйте, — Майкл спрыгнул. Пришлось постоять на холодном каменном полу, поджимая пальцы и дожидаясь, пока машинка выплюнет кофе.