Они уже знали, что порталы, ведущие из Реальности-2 в Реальность-1 и обратно, с легкой руки и языка без костей нареченные журналистами Туманными Полянами или Туманными Порталами (сокращенно – ТП), не всегда, хотя и как правило, появлялись в одних и тех же местах и были нестабильны. Те, что возникли в самые первые дни столкновения Реальностей, сохраняли стабильность от нескольких минут до часа. Нынешние – от нескольких часов до нескольких суток. Расчеты показывали, что уже через месяц, а возможно, и раньше, некоторые особо устойчивые ТП и вовсе перейдут полностью в стабильное состояние. Общее же количество Туманных Полян увеличится в два раза и будет расти и дальше. В линейной зависимости при оптимистическом сценарии и по экспоненте при пессимистическом.

– Пару часов назад. Надеемся, не рассосется. Вылет завтра в пять утра. Постарайтесь выспаться.

Они вылетели по графику. Тяжелый вертолет «Ми-26Т2» с «Проходимцем» и людьми в брюхе, расшвыривая по сторонам струи затяжного осеннего дождя, поднялся в воздух и, набирая высоту, лег на курс.

Не считая роты бойцов спецназа внутренних войск, которые должны были дожидаться их возвращения непосредственно у ТП, экспедиция состояла всего из шести человек. Неунывающий высокий и кудрявый механик-водитель и связист по имени Миша Марочкин. Проводники Иван Шадрин и Леонид Максимчук. Начальник экспедиции, полковник ФСБ Егор Белов. И двое ученых: биолог Николай Дубровин и физик, а также по совместительству инженер-атомщик Владимир Загоруйко. Оба, как сообщил, представляя всех друг другу, полковник Белов, прошедшие в свое время спецподготовку и ныне освежившие навыки.

– Навыки чего? – ехидно поинтересовался неугомонный Леня Максимчук. – Захвата террористов? Так там, куда мы идем, не то что террористов, а и людей вряд ли сыскать. Хотя одного очень бы хотелось.

– Вот навыки поиска людей мы и освежили, – усмехнулся высокий белобрысый Загоруйко, больше похожий на какого-нибудь спортсмена игровых видов спорта, чем на ученого-физика. – Да, Коля?

– А то! – подтвердил биолог Дубровин и, проверяя оружие, привычным движением загнал полную обойму в рукоятку пистолета. – Найдем, не побоимся.

Крейсерская скорость «Ми-26Т2» – 265 километров в час, и для того, чтобы при встречном ветре достичь нужной точки, им потребовалось чуть больше часа. Кажется, что тяжелее всех перенес этот короткий перелет, сопровождаемый тряской и болтанкой, сам начальник экспедиции полковник Белов. Во всяком случае, морщась от легких приступов тошноты, он с завистью смотрел на шестидесятидвухлетнего Шадрина и пятидесятивосьмилетнего Максимчука, которые как смежили очи после взлета, так, привалившись друг к дружке, и проспали сном праведников до самой посадки. Сладко похрапывая в унисон. «Железные люди, – с завистью думал Егор. – Прямые наследники Железного Феликса. Все им нипочем. И ведь в возрасте уже! А я в свои тридцать пять мало того, что ночью спал плохо, так и сейчас маюсь. Или все дело в нервах? Не ящик коньяка – судьба человечества на кону. Шутка ли! Эти двое однажды в такую игру уже играли и выиграли. Привыкли…»

Перед самой посадкой дождь прекратился, и обложные тучи слегка разошлись, пропуская утренние солнечные лучи. Вертолет сел прямо на мокрое раскисшее поле, метрах в ста от Туманной Поляны, в которую ныряла грунтовая дорога. Сама ТП уже была окружена оцеплением мотострелков из ближайшей воинской части, о чем Белову и доложил начштаба полка майор Холод – крепкий мужик с цепкими серыми глазами под козырьком офицерской кепки.

– Отлично, – сказал Белов, пожимая твердую руку майора. – Я привез вам еще роту бойцов на усиление. – Он кивнул на выбегающих из нутра вертолета и строящихся солдат. – Сейчас познакомлю вас с командиром, взаимодействуйте. Задача – никого не пропустить в зону до нашего возвращения. И не выпустить, если кто-то, кроме нас, появится оттуда.

Оба невольно посмотрели на плотную белую шапку тумана, чуть колышущуюся под ветром. Затем Холод снова перевел взгляд на прибывших бойцов. Его глаза сузились.

– Спецназ ВВ?

– Он самый.

– Зачем? У меня здесь две роты обученных солдат.

– Полные?

– Укомплектованы на семьдесят процентов, – признался майор. – Вирус не щадит никого. Но люди готовы выполнить свой долг.

– Не сомневаюсь в их превосходных качествах, майор, – сказал Белов. – Равно, как в вашем чувстве долга и компетенции. Однако приказ есть приказ. Рота придана вам на усиление. Они мешать не будут. Обещаю.

Майор Холод промолчал, едва заметно поморщился, потом спросил:

– Когда вас ждать?

– Как получится. Но специально задерживаться не станем.

– Ясно. Разрешите еще вопрос, товарищ полковник?

– Конечно.

– Есть надежда, что мы выкарабкаемся? Я имею в виду хоть в малой степени обоснованную надежду. – Слово «обоснованную» он выделил голосом.

– Умирать не хочется, а, майор?

– Я уже умирал, – ответил буднично пехотный офицер. – Это не страшно. Сына жалко, он у меня только-только в школу пошел.

«Сына ему жалко, а жену нет, – привычно отметил про себя Белов. – То ли разведен, то ли вдовец. Вряд ли вместе живут при таком отношении. Хотя всякое бывает. Ладно, не мое дело». А вслух сказал:

– Понимаю. Есть надежда, майор, есть. За ней, родимой, мы туда и отправляемся.

– Спасибо, – цепкий взгляд майора чуть расслабился. – И удачи вам.

Башню БТП они увидели через два часа, когда старая заброшенная дорога, по которой бодро, подминая под днище молодые, пробившиеся сквозь старый асфальт деревца, шуровал «Проходимец», выскочила из леса и устремилась вперед по относительно свободному пространству – полям, густо заросшим сытью, репейником и борщевиком, да мелким, просматриваемым навылет березовым и осиновым рощицам, уже тронутым осенним лиственным огнем. На этой стороне дождя не было. В пронзительно-синем небе неторопливо брело небольшое стадо белых, по-летнему пухлых облаков; и остроугольная, сверкающая отраженным солнцем верхушка башни, которая сама по себе напоминала некий суперматический обелиск, установленный здесь во славу науки и победы человечества над силами природы, просматривалась очень хорошо.

Пока все складывалось по плану, и все вокруг соответствовало рассказам Шадрина и Максимчука. Они с ходу, не останавливаясь ни на минуту, проскочили заброшенный и жутковатый в своей пустоте и безлюдье наукоград Эйнштейн и вот теперь видели перед собой желанную цель.

– Это она, – сказал Шадрин. – Надо же. Такое впечатление, что за тридцать лет совсем не изменилась. В отличие от города.

– Она, – подтвердил Максимчук. – Быстро мы добрались, даже не ожидал.