домой.
Дверь открыла заплаканная Настя, он хотел погладить девочку по голове, но отдернул руку, словно обжегся. Варя лежала на диване, свернувшись калачиком, он отнес ее в спальню. Он спал с нею рядом, одетый, вернее не спал, а охранял ее сон.
Она иногда всхлипывал во сне, и он шептал, как ребенку: «Тише, тише. У Мишки боли, у зайца боли, а у Вари заживи».
За ссорой с мамой, и ее отъездом, в дом «пришел» грипп, дом превратился в лазарет, единственным здоровым в нем был он, Алексей, Леха.
Это были самые счастливые дни, Варя шла на поправку медленно, ее мучил утренний кашель, и изматывала температура.
Леха, взял отпуск за свой счет, развозил детей, кого в садик, кого в школу. И летел домой готовить обед, мыть с хлоркой полы, и сидеть, и просто ,смотреть, как любимая женщина читает книгу. Не брезгуя, выносил грязные салфетки и засыпал не на диване, а около Вари.
Но чудеса когда-нибудь кончаются, так было и в тот вечер, Варя, отложив книжку, подвинулась к нему, близко, близко.
В зеленых глаза ее затаилась грусть, сердце Алексея сжалось от жалости и любви, и он не выдержал, сначала он поцеловал ее в лоб, потом в висок.
А когда Варя сама просто дотронулась до его губ своими, горячими и нежными губами, он дрогнул. Они целовались долго и страстно, а потом его любимая женщина откинулась на подушки и равнодушно сказала: «Прости, я не хочу тебя, и никогда не захочу. Уходи».
Он склонился над ней и попытался увидеть улыбку на губах и смешинки в глазах, ничего подобного, взгляд Вари был спокоен и холоден, хотя дышала она прерывисто и возбужденно. Алексей попытался снова ее поцеловать.
-Уходи, убирайся, убийца!- неподдельный гнев исказил ее прекрасное лицо.
Он ушел. Прошел месяц, другой она не звонила, он тоже.
Он не знал, как она плачет ночами, уговаривая себя: «Так надо, пусть будет счастливым. Так надо».
Она не видела, как седина побелила его виски, как бессонница мучит его до рассвета.
Если это судьбаАлексей
Листочки с переписанным «личными номерами» наконец-то дождались своего часа, Алексей встретился с «Батей».
Батя отдавший армии почти двадцать лет службы, был спортивен и подтянут ,как лейтенант,седина его нисколько не старила, и только глаза выдавали возраст, очень уж пронзительный был у отца-командира взгляд.
Для Алексея командир действительно был почти отцом. Часть ВДВ , в которой служил «Бата», взяла на поруки пацанов из интерната. Алексей и еще трое ребят стали «сыновьями полка», и школу будущий лейтенант Алексей Егоров закончил благодаря «Бате».
У командира было двое дочерей, они жили отдельно, своими семьями, и мужей выбрали штатских.Конечно после училища Алексей просился в «свою»часть, и его рапорт удовлетворили. В мирной жизни у них тоже было заведено, что Алексей отзванивается хотя бы раз в месяц, и если нет командира, то жене его отчитывается о своей «мирной» жизни.И это не унижало, а скорее дисциплинировало.
И про то ,что у Алексея появилась женщина командир догадался сам, уж очень ярко блестели у лейтенанта глаза ,и улыбка не сходила с губ.
Зима была в столице теплой ,но снежной и в горах судя по метеосводкам тоже, Алексей представлял себе, как ребятам трудно. С одной стороны, в засаду не попадешь, лес без листьев, с другой, снайперу раздолье, хорошая оптика дает преимущество, на белом снегу, трудно спрятаться .
С командиром они встретились весной, «Батя» выслушал его очень внимательно, аккуратно переписал числа в блокнотик.
- Будь на связи. Приеду с Кавказа займусь этим делом вплотную.
Но так и не позвонил, толи дело было слишком серьезным, толи не было времени.
А потом они встретились, но уже командир лежал в алом гробу, погиб он, прикрывая отход своих ребят. Боевики занимали высотку и били наверняка, а их группа просто завязла в зарослях кустарников, разыгрался буран, видимость была никакая, и соседние отряды тоже ничем не могли помочь.
Так и оборвалась эта ниточка, но Алексей решил просить помощи в ветеранской организации, люди там были серьезные и неравнодушные.
Пришли майские праздники, весна вступала в свои права, дождями, горячим солнцем.
По ночам ныли шрамы, не давая уснуть до утра, под утро он все - таки пил обезболивающее и проваливался в беспамятство, словно в пропасть. Сны были такие же изматывающие, как и боль, только боль ломала тело, а сны душу.
Во сне он, то убивал Тимура, то брал в плен и помогал сбежать. И снилась Варя, какой он ее никогда не видел: со счастливым лицом умиротворенной женщины, но сладостно ей было не с ним, а с Тимуром.
Не хотелось ничего, он звонил на работу и брал отпуск за свой счет, он не пил, но тоска была такая, что один раз даже достал трофейный пистолет.
Потом «отпускало», начинал снова бегать по утрам в сквере рядом с домом , приходил на работу, и все восхищались: « Вот мужик настоящий , пьет, а выглядит, словно огурчик».
Спасала надежда, а вдруг Варя позвонит, вдруг ждет?
Проходили дни, он пытался жить, ездить на работу, держать спортивную форму, но работа была в другом конце города, и без машины было не обойтись. Он не был автофанатом, «Volkswagen» купленный еще в начале века, был надежен, привыкнув все делать лучше чем хорошо, он водил ,на уровне инструктора профессионала.
День начался с тумана, дождя и конечно пробок на дорогах.
Алексей ехал на работу , сквозь работавшие дворники он рассматривал людей поднимающихся из подземки, слишком много мамаш с детьми, школьницы в белах фартуках и бантиках. Движение возобновилось и он увидел рекламу - растяжку.
«Последний звонок лучшие платья для выпускного!»
Насте бы купить что-нибудь такое, бальное, и Жорке в школу, Жорке уже семь в августе.
Он припарковал машину и, спустившись в метро, поехал, туда, где не был уже полгода.
Двери открыла молодая армянка или грузинка.
-Мне Варю,
-А он здесь больше не живет.
Алексей не сразу понял, что женщина путает местоимения.
- А не подскажете где, или телефон риелторов?
- Арсен, иди сюда.
К женщине пришел пожилой мужчина, и Алексей увидел испуг на его лице.
- Мы ничего не знаем, мы просто сняли квартиру. Женщина уехала, кажется к маме, толи в Липецк, толи в Воронеж.
Кажется, Варина мама приезжала из Елецка, но фамилию девичью Варину он не знал, и мамы тоже.
Стало невыносимо обидно, что так мало знал