День клонился к вечеру, даже предзакатное солнце дышало драконьим жаром, но несмотря на это двое крепких мужчин мутузили друг друга. Вокруг собралась толпа зевак, предприимчивый коротышка принимал ставки. Уперев руки в бока, чуть поодаль стояла дородная бабища с грязными космами, стянутыми в подобие вдовьего пучка. Платье только чудом не расходилось по швам, навскидку в нее можно было поместить три-четыре меня.

Пыль вокруг кружилась вихрями. Обнаженные по пояс, потные, они швыряли друг друга с незабвенным остервенением, собравшиеся потрясали кулаками и возбужденно вопили. Я передернула плечами и уже собиралась отойти, когда в подворотню шагнул высокий мужчина. Мазнув по нему равнодушным взглядом, я хотела отвернуться, но тут меня прошило узнаванием.

Я перезанималась?

Этот холодный цепкий взгляд мог бы принадлежать лорду Фраю, но никак не моему мужу. Собранные под шляпой — нет, это даже шляпой назвать нельзя, скорее грязной кепкой, золотые волосы тускло поблескивали сквозь взлетающую перед глазами пыль. На нем была видавшая виды рубашка, через которую протянулись грязные засаленные подтяжки. Поношенные брюки, запыленные ботинки и мятый пиджак он, наверное, подобрал в соседней подворотне.

Я невольно отпрянула в полумрак каморки. Неужели узнал? Как?.. Луиза проболталась? Рывком снова прильнула к окну, позабыв про правило не браться за этот подоконник даже в перчатках, но мужа нигде не было. Взгляд судорожно метался по двору, по голосящим людям, пока не зацепился за медовую прядь, которую Анри заправил за ухо. Он сливался с толпой, выделить его среди мужчин, дышащих жаждой скорой наживы, было почти невозможно.

Что еще за маскарад?

Стоявший рядом с ним человечек — невысокий, неприметный, что-то ему сказал. Они перекинулись парой фраз, а потом вместе пробрались сквозь ряды горожан и шагнули в двери дома напротив. Рядом скрипнули ставни, визгливому голосу: «Ра-а-азойдись!» — вторил шумный плеск нечистот и смачные ругательства тех, кому пришлось отскочить. Зловонная жижа растеклась по брусчатке.

Это отрезвило: брезгливо захлопнув окно, я повернулась к двери. Прошлась от стены до стены и обратно, кусая губы.

Анри заявился не по мою душу, это хорошо.

Но что он здесь делает? Да еще и в таком виде?

— Граф просил передать, что вернется к ужину. — Мэри помогла мне переодеться и сейчас расчесывала волосы.

— Хорошо.

Еще пару дней назад я бы этому обрадовалась: меня полностью устраивало, что Анри нашел общий язык с нашими джентльменами. Если мужчина занят, он не задает вопросов, а мне лишние вопросы ни к чему. Постоянное напряжение и вранье — когда мы с Луизой ходили на примерку, а когда в парк, как-то плохо держалось в голове вместе с заклинаниями. Но сейчас сидела как на иголках — увиденное не давало покоя. Я могла зайти следом за ним и спросить напрямик, если бы не моя ложь. Пристану с расспросами — придется объяснять, что я делала в трущобах.

Ладно, попробуем зайти издалека. Недаром же говорят: хочешь быть в курсе всего, что происходит в доме, — спроси прислугу.

— Мэри, камердинер графа не кажется тебе несколько странным?

Мэри встретилась со мной взглядом и осторожно ответила:

— Несколько? Миледи, они с этим мальчишкой, Гийомом, странные с самого начала. Не просто странные… — она слегка наклонилась ко мне и понизила голос: — У них не поймешь, кто что делает — оба и тяжести таскают, и белье стирают, и готовят, и убираются, так еще и в карты постоянно играют.

Карты! Как же я сразу не подумала…

Анри познакомился с Уитмором благодаря увлечению картами, а я еще удивлялась, откуда мой муж столько знает. Судя по опыту, для него это не просто развлечение. Пристрастился к азартным играм, еще и Жерома своего научил.

— На деньги?

— Почти наверняка, миледи. С такими лицами сидят оба, как будто жизнь на кону, не меньше. Не дело это для приличных слуг.

Я поморщилась.

Начинается все невинно: небольшие ставки, которые раз за разом возрастают, потом вступают опытные шулеры. Ни к чему хорошему такое не приводит: в свое время отец Луизы оказался по уши в долгах. К счастью, он вовремя взялся за ум, но были случаи, когда аристократы пускали по ветру все состояние и заканчивали очень плохо.

Неужели Анри правда в это ввязался? Но почему? Ради острых ощущений? Наверное, после путешествий и изучения боевых искусств светская жизнь — скука смертная.

— А еще они меня пугают, — разглядев, что я настроена на беседу, Мэри заметно воодушевилась. Даже укладка пошла быстрее — она ловко расчесывала пряди, сворачивала в жгуты и закрепляла шпильками. — Недавно я зашла на кухню, как раз перед ужином, когда ваша матушка и другие приезжали, помните? Хотела спросить, не надо ли чем помочь. Так вот, на столе лежала тушка гуся, а Жером вертел ножи — знаете, в двух руках, с бешеной скоростью… Такое еще на уличных ярмарках трюкачи вытворяют. Всевидящий, даже вспомнить страшно. Я думала, он сейчас себе все пальцы оттяпает, но он только на меня посмотрел и спросил, что я здесь забыла. Жуткий грубиян!

Жером и его таланты меня интересовали меньше всего. Я тоже умею обращаться с холодным оружием. Кинжалы бросаю вполне сносно. Может статься, он вырос на улице, там еще и не таким фокусам обучают, или Анри его научил, не удивлюсь: в жизни моего мужа все перевернуто с ног на голову. Он общается с прислугой на равных, не делает различий между камеристкой и лордом. Свойская простота с удивительным изяществом переходит в манеры, и наоборот.

— Но самое странное, — Мэри понизила голос, мне даже приходилось прислушиваться, — я видела вчера. Проходила мимо кухни, перед ужином. Дверь была приоткрыта, а он печку разжигал… Щелкнул пальцами — и все занялось. Всевидящий свидетель, не вру!

И она осенила лицо и грудь двоеперстием, поцеловала пальцы.

Я же повернулась на стуле и недоверчиво уставилась на нее. Жером обладает магией? Невозможно! Всем известно, что маги только благородного происхождения. Случалось, конечно, когда аристократы баловались с горничными или кухарками, но даже если предположить, что он бастард-полукровка, их не обучали. Способности в таких детях совсем слабенькие, а любую силу надо развивать. Если магией не заниматься, она угаснет. Даже самый сильный стихийный маг, который с детства не штудировал книги и не практиковался, к возрасту Жерома свечи не зажжет.

— Ты уверена?

Мэри слегка покраснела.

— Я бы не стала говорить, если бы своими глазами не видела. Это же… это же просто скандал! Если кто узнает…

Если кто узнает, возникнет много вопросов. У Винсента, у лорда Фрая, да у любого другого. Даже у матушки и Лави. В частности, как получилось, что маг с образованием ходит в камердинерах у графа.

— Никому ни слова, — я резко поднялась, — узнаю, что куда-то от тебя пошло — к Ирме, Аманде, да хоть к кому, — мигом получишь расчет. Ясно?

Глаза Мэри широко распахнулись, она побледнела, вцепилась в передник и замотала головой:

— Да что вы, миледи… Я бы никогда… Тем более если вы просите…

Знаю я их «никогда». Одно радует — в этом доме некому проболтаться, а выходные у нее только в следующем месяце.

— Замечательно. Ты свободна.

Камеристка поспешно вышла, а я закусила губу.

Карты, теперь еще это… Кто такой Жером — сводный брат по отцу? Но они совсем не похожи. Незаконный сын его опекуна? Я сложила ладони и поднесла их к губам, меряя шагами комнату. Спросить Анри напрямик — значит, подставить Мэри. Да и выглядит это крайне некрасиво, как будто я копаюсь в грязном белье прислуги. Фу, мерзость.

Ладно, подожду, проблемы надо решать по мере поступления. Разберусь с Эриком, а потом выясню, как далеко зашла страсть мужа к азартным играм. Заодно расспрошу про Жерома, который оказался стихийным магом. Да я за всю жизнь столько не сталкивалась с магией и всякими странностями, как за последние два месяца! Хватит с меня загадок Анри, если уж я еду в Вэлею, прежде узнаю о нем все.