Какой же одуряюще-возбужденный у него голос!

Мягко, расслабленными губами — наверх, помогая языком. Внизу живота все сладко содрогнулось от хриплого стона мужа. Его желание передавалось и мне, струилось по венам… Совершенно теряясь в ощущениях, я отшвырнула льдинку и запустила прохладные пальцы между ног, лаская себя.

Анри заметил. Перехватил мою руку, мягко погладил по голове.

— Повернись.

Я подняла голову, встречая плывущий взгляд.

— Тебе не нравится?

Он хрипло выдохнул.

— Повернись ко мне своей очаровательной задницей.

Прежде чем я поняла, что он хочет, Анри сам развернул меня, бессовестные губы творили нечто невероятное, а язык… Я дернулась, но сильные пальцы сжали мои бедра, потянули назад.

О-о-ох…

Стон вышел грудным, томным и бесконечно долгим. Это не просто безумие, это ужасно, кошмарно, порочно и так бесконечно хорошо, что если бы сейчас в дверях спальни возникла толпа негодующих пуритан, я бы не остановилась.

Я снова склонилась над ним. Сжала губы — не так сильно, как в прошлый раз, лаская его и помогая себе рукой.

Вверх-вниз.

И его бессовестные ласки…

Горячо, яростно, остро. Наши сдавленные полустоны и нарастающее внутри удовольствие.

Я вздрогнула, почувствовав пульсацию под пальцами. Глухая вибрация рычания прокатилась между ног яростным наслаждением, рот заполнил вкус его желания — едва-едва сладкий. Я сглотнула, выгибаясь всем телом, и в тот же миг оргазм обрушился умопомрачительной волной, яркой и ошеломительной, мир полыхнул разноцветными искрами.

Вскрик — слишком тонкий, переходящий в стон.

Я дернулась, опираясь на слабеющие руки, а потом Анри подхватил меня и уложил лицом к себе. Впился поцелуем в губы, сейчас его пальцы творили нечто не менее сладкое, чем минуту назад язык. Я еще не успела прийти в себя после первого раза, когда мир пошатнулся снова — и разлетелся вдребезги.

Собирать себя по кусочкам рядом с ним уже становилось традицией. Так же, как и слушать его сердце, а вот водить пальцами по груди, рисуя незамысловатые узоры — это что-то новенькое. Раньше я так не делала.

— Тереза, я не кусаюсь.

Я подумала вслух или слишком резко отдернула руку?

— Кусаешься.

— Так?

Он легко прихватил нижнюю губу зубами, а потом провел по ней языком.

И-и-и… кажется, я собиралась кое в чем признаться.

— Тебе нравится.

Мне нравится в тебе все, и это сводит меня с ума. А еще я слишком привыкла к нашей откровенной близости.

— Я хотела с тобой поговорить.

Наверное, лучше момента уже не найти.

— Я весь внимание.

Анри приподнялся на локте, заглянул в глаза.

Я не оправдываюсь, просто ставлю перед фактом. Главное об этом помнить.

— Завтра мы… то есть я… к нам на ужин завтра придут матушка, Лави, Винсент и Луиза. И еще мисс Бук.

М-м-м… с дипломатией у меня туго.

— Арка ты тоже пригласила? Кошмар будет счастлив.

— Нет, я… — я осеклась и растерянно посмотрела на мужа.

Арк — черный дог размером с теленка. Луиза с ним не расстается.

А вот Анри ведет себя совсем не так, как должен рассерженный муж: глаза сияют, улыбка до ушей. Или я чего-то не понимаю в рассерженных мужьях.

— То есть ты не злишься? — на всякий случай уточнила я.

— С чего бы? Давно стоило это сделать.

Как-то он совсем не выглядит удивленным.

— Постой-ка… ты что, об этом знал?

— Не знал, конечно, — Анри пропустил прядь моих волос между пальцев, вытягивая длинный локон, — но когда обнаружил тебя на постели в чулках и нижней рубашке сразу понял: что-то не так. К счастью, «чем-то» оказались твои родственники..

Я рыкнула: даже не представляла, что моя по-женски хилая грудь способна исторгнуть такой звук — и бросилась на мужа. Анри рассмеялся, перехватил запястья, миг — и я снова прижата к кровати могучим телом. Правда, на сей раз я брыкалась и порывалась кусаться по-настоящему, но довольно скоро прекратила попытки, особенно когда ноги оказались скованы сильными бедрами, а заведенные над головой руки — зажимами пальцев.

— … которых я буду рад видеть.

Чужое лицо так близко. Чужое или слишком родное?

— Ты негодяй, — прошипела я.

— Конечно. — Меня поцеловали в уголок губ.

— Мерзавец!

— Именно. — На сей раз поцелуй достался бьющейся на шее жилке.

— Подлый… — я замолчала, подбирая достойный для него эпитет, — искуситель!

— Угу, — согласился этот гад прямо мне в ямочку между ключиц, от чего по груди побежали мурашки. — Искусатель.

И в подтверждение своих слов легко прикусил вытянувшийся от возбуждения сосок.

— Ай!

— Неприятно?

— А ты как думаешь?

— А так?

Он легко погладил сосок кончиком языка, подул на него, медленно втянул в рот и нежно сжал, на сей раз губами. Тело выгнулось навстречу ласке, с губ сорвался стон.

— Между прочим, я на тебя злюсь!

— Злиться здесь положено мне. И не только злиться, но еще и наказать кое-кого за своеволие.

От возмущения я потеряла дар речи. Впрочем, ненадолго — в эту ночь я еще много чего ему сказала, выкрикнула и простонала. А когда наказание закончилось, сил идти к себе уже не было. Так и свернулась клубочком в кольце его рук. И заснула с мыслью о том, что в следующий раз, пожалуй, приглашу без разрешения кого-нибудь еще.

31

— …такой фасон?

Я посмотрела на Луизу, как нерадивая ученица может смотреть на гувернантку, которая задала ей вопрос по невыученному предмету. Или в ту минуту, когда воспитанница витала в облаках. Но если уж говорить обо мне, я, скорее, витала в книге, хотя и раскрыла-то ее всего на пару минут, просто проглядеть первые страницы.

— Вы все прослушали, да? Я говорила о свадебном платье.

Мне стало стыдно.

— Не возражаете, если я воспользуюсь магией?

Луиза покачала головой. Веера порхали туда-сюда, но тщетно: справиться с вечерней духотой, которая ни капельки не уступала послеполуденной, им было не под силу. Когда холод грани окутал салон экипажа, я наконец-то почувствовала себя не желеобразной куклой в корсете, а человеком. Луиза тоже вздохнула с облегчением.

— О! Некромагия может быть полезна…

Она вообще не умеет долго злиться, обижаться или переживать. Это особый дар, и сейчас я ему люто завидую.

Вчера после ужина Луиза сообщила, что нашла квартиру, поэтому сегодня мы ездили в Мортенхэйм, а теперь возвращались обратно. Официальная версия была такова, что я собираюсь забрать остатки вещей в дом мужа, неофициальная доставила много хлопот. Снимать охранные заклинания и грузить книги в сундук — морока. Но веселее всего таскать толстенные тома по лестнице так, чтобы слуги ничего не заметили, потому что сундук в библиотеке — это подозрительно. В итоге Луиза шла впереди и сообщала, что путь свободен. Если вдруг откуда-нибудь выскакивала горничная, она изображала соловья — как по мне, раненого или издыхающего, а я ныряла в первую попавшуюся дверь вместе со стопкой книг, удерживаемой между руками и подбородком. С десяток таких походов — и я уже полностью вооружена. Пока что только теоретически.

Надеюсь, Винсент не наведается в Мортенхэйм и не захочет срочно почитать что-нибудь из того, что требовалось мне. Впрочем, ему сейчас не до чтения: у него чуть больше месяца до свадьбы, парламент, ее величество и Луиза.

— Чем это вы так увлеклись, что даже обо мне забыли?

— Мифы и легенды армалов.

Я показала Луизе книгу, поблескивающий серебристыми буквами корешок был слегка потрепан. Девчонкой я все время таскала ее в спальню, чтобы почитать перед сном, порой даже в библиотеку забывала возвращать, за что не раз получала нагоняй.

— Маловато у них мифов.

— Это адаптация для детей. Полный восемнадцатитомник стоит в библиотеке в Мортенхэйме.

Так что с мифами у армалов все в порядке. Просто именно эта книга стала для меня по-настоящему родной.

— Интересно? — Луиза приподняла брови.