Впрочем, тогда я не могла себе оплатить такую школу, как сейчас.

— Хорошо, — негромко произнес мужчина. — Только не переключайтесь рывками, когда останавливаетесь.

Легко ему сказать! Я чуть сердце не проглотила, а он — не переключайтесь рывками, не переключайтесь рывками. И все-таки на следующем участке замедленного движения я вела пальцами по панели управления гораздо более мягко. И встали мы на положенном расстоянии от летящего впереди школьного пассажирского очень аккуратно. Инструктор поднял большой палец и улыбнулся. Кажется, именно в этот миг меня и отпустило. Я улыбнулась в ответ и так же мягко тронулась с места.

Все-таки это было непередаваемое чувство! Несмотря на то что я напоминала вылезшую из бассейна — взмокла так, что мало не покажется, — подо мной снова стелился Мэйстон, а я управляла флайсом. Вела машину, хотя думала, что уже никогда не испытаю этого пьянящего восторга: контроль во время полета. Когда флайс отзывается на твои команды и подчиняется твоему настроению — от медленных движений до сумасшедшей скорости. Впрочем, до сумасшедшей скорости мне пока далеко, у меня сейчас переходный период. Пассажирско-водительский. Привычнее и легче запрыгнуть на пассажирское сиденье, ни о чем не думать, но… это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас.

Я веду флайс… Я снова веду флайс!

А-а-а-а-а!!!

Когда занятие было закончено, выползала я на полусогнутых. Видимо, организм понял, что встряска закончилась и можно расслабиться. Вот и расслабился так, что мягкое место перевешивало все остальное. Это было очень заметно, потому что мужчина подскочил ко мне и подал руку. Седовласый, с теплыми глазами камартового цвета, цвета кофе со сливками.

— Авария? — спросил сочувственно.

Я кивнула.

— Ничего страшного. Справимся.

— Значит, я не безнадежна?

— Безнадежность — это если бы вы остались дома и никогда больше не сели за руль. — Он улыбнулся. — Есть над чем работать. Но думаю, за пару недель мы вам вернем и уверенность в себе, и навыки.

Последние слова внушали надежду, посему домой я летела как на крыльях. Пообедала и решила немного побродить по Сети, заглянула в Лайфньюс, соцсеть, в которой бывала по большим праздникам.

«Бриаль Бетрой — бездарная голосилка», — сообщала верхняя надпись на моей странице.

М-да.

Почистила стену, ответила на благодарности и задумалась, как лучше подойти к Эвель с необычной просьбой. Вчера нам поговорить не удалось: ее не оказалось в Ландстор-холле, но сегодня она наверняка будет до позднего вечера. Так что просто выйду пораньше и побеседую… о том, что мне предстоит. Вот только что мне предстоит? Терпеть Халлорана, его издевательскую снисходительность, жесткие насмешки, а в результате я смогу не закипать, как чайник, во время пения.

Эх, если бы иртханы не оберегали так тщательно свои секреты, я могла бы по меньшей мере почитать о том, как справляться с силой. Которая, кстати, во время вчерашнего выступления вела себя вполне прилично: у меня даже щеки не горели. И почему она вообще вылезла так некстати? Не из-за моего ли притяжения к Халлорану?

Хм…

«Доброе утро, эсса Ладэ.

Это меньшее, чем я мог отблагодарить вас за огненное выступление».

Огненное, точнее и не скажешь. Пару минут я взирала на ответ Аррингсхана, которому вчера написала благодарность за цветы и диск с выступлением Шайны. А если мне обратиться к нему?

Ну да, к правящему, который возглавляет Совет. Почему бы и нет, в самом деле. Ведь ему больше нечем заняться, кроме как разъяснять певицам природу их загадочной силы. Загадочной — в прямом смысле слова, потому что, как я поняла, облазив вчера все доступные для людей сайты и платные библиотеки, у полукровок сила просыпалась крайне редко. И только в случае, если родитель или родительница-иртхан обладали достаточно сильной кровью. Халлоран говорил об этом, но забыл упомянуть, насколько сильной. Судя по тому, что я прочитала, мой отец происходил из аристократической семьи. И если честно, я била себя по рукам, чтобы не полезть изучать информацию про аристократические семьи Раграна.

Потому что вряд ли мне это принесет что-нибудь, кроме нового разочарования.

Отношение к полукровкам самое разное и по большей части зависит от того, как отец или мать благородных кровей представят сына или дочь обществу. Если ребенка признавали, если в нем брались развивать силу, то разницы между иртханом и иртханом-полукровкой не делали вообще. Правда, случаи признания были довольно редкими, в основном когда речь заходила об отсутствии наследников или еще какой крайности. Но в прошлом веке в Ферверне был один очень сильный наполовину иртхан, которого даже в Совет представляли. Правда, в итоге другого выбрали, но сама суть!

Что касается моего отца, он двадцать три года назад четко дал понять, кем он меня представляет. Чем-то средним между наблом и бездомным виаром, видимо.

Кстати о разочарованиях…

Сейчас как раз обед, кажется?

Я набрала номер отчима. Ответил он не сразу, но глухой шум станков на заднем плане говорил о том, что я все-таки оторвала его от работы.

— Леона? — Голос его, привычно усталый, звучал удивленно. — Привет.

— Привет. Есть минутка?

— Даже пять.

— Вот и отлично. Скоро у Танни день рождения, и мне бы очень хотелось вас помирить.

В трубке воцарилось молчание. Нет, я его, конечно, понимаю. После таких встреч, какие ему устраивала родная дочь, в примирение верится слабо.

— Думаешь, это реально?

— Думаю, сейчас самый подходящий момент.

Отчим снова помолчал.

— И какие будут предложения?

— Есть у меня одна идея.

Идея на самом деле была не то чтобы гениальной, но мне казалось, что она может сработать.

— Получится встретиться на неделе?

— Что насчет послезавтра? Я освобожусь пораньше, можем увидеться.

— Здорово. Тогда давай в кафе «У Рииджи».

— Договорились.

Не успела я распрощаться с отчимом, как на телефон пришло сообщение от Танни: «Факультатив перенесли, пинаю воздух». Это означало, что пересечься с ней не получится: надо же еще Эвель застать. Она, конечно, та еще трудоголичка, но до поздней ночи меня ждать не будет, особенно сегодня. В начале недели гостей в Ландстор-холле меньше всего, а значит, ее присутствие не требуется.

Посмотрела еще немного на сообщение от Аррингсхана и решительно закрыла почту. Пойду лучше займусь чем-нибудь полезным.

Например, кофе попью.

Странные мысли иногда приходят в голову. Мысль о Рингисхарре посетила меня в ту минуту, когда перед кабинетом Эвель я столкнулась со Смерчем. В одной руке он держал подставку с двумя кофейными стаканчиками и пакет, в другой — склейку архивных дисков.

— Помочь? — поинтересовалась я.

— Ага.

Секретарь сунул мне в руки кофе вместе с пакетом и распахнул дверь, пропуская в приемную.

— Нет, ты представляешь? Кофемашина сломалась. И блин, эти чудики из сервиса сказали, что смогут приехать только завтра. Завтра, мать их за ногу! Сейчас всего девять вечера, у нас что, двенадцатый век? И как назло, Эвель срочно понадобилась архивная склейка выступлений — хочет посмотреть какие-то там видеозаписи с доисторических времен. Обязательно под кофе!

Я молчала. Если Лайла прорвало, надо дать человеку выговориться. В конце концов, он себе не так часто это позволяет.

— Так. — Блондин водрузил на стол диски и перехватил у меня добычу. — Ну а ты чего?

— Я к ней.

— По какому вопросу?

— Выходные на выходных хочу попросить.

— О-о-о…

Смерч закатил глаза, быстренько глянул в зеркало и пригладил топорщившуюся прядь.

— Ладно, подожди здесь. Все равно сначала надо отнести это.

И он умчался за дверь. Я в общем-то не возражала. Устроилась на диванчике рядом с неработающей кофемашиной и кулером — этот, к счастью, работал. Налила себе немного водички и всерьез задумалась над идеей, которая меня посетила. Ладно, предположим, что об Аррингсхане я всерьез не задумывалась. Но Рингисхарр мог бы мне помочь и наверняка не откажет. Особенно если вспомнить, как он вел себя во время наших недолгих встреч: как настоящий мужчина, а не как… драконище драное. Обучать он меня, конечно, не сможет, потому что мы живем в разных городах. Но я бы могла попросить его немного просветить меня в вопросах иртханской магии, чтобы не выглядеть полной идиоткой перед Халлораном и утереть ему нос! Думаю, такое возможно и Рингисхарр не откажет.