— Предполагается, что после этого я выживу?

— Конечно! — Кло достала из кармана большую монету и бросила ее Ригану. — Ты уже знаешь, что металл, прости мой сарказм, Дюпона ослабляет твои способности. Чем его больше, тем сильнее действие. Если бы вся комната была из него, ничего бы не вышло, — она обвела руками зал для тренировок — Но в малом количестве ты научишься его обходить.

— И как? — скептически поинтересовался Риган, подбрасывая неприятно холодящую ладонь монету.

— Металл — сильнодействующее средство против наших способностей. Мы можем заснуть, приняв одну таблетку, а можем просто ходить заторможенными и туго соображать. Ты уже знаешь, какой вариант выбрать?

— Не носить с собой монеты и прочую хрень из металла Дюпона? — мрачно заметил Риган, но под ее взглядом поднял руки вверх. — Ладно, ладно, я понял.

Поначалу ничего не получалось. Жалкие попытки создать полупрозрачного котенка проваливались с треском. У него выходило то истерически подергивающееся нечто, отдаленно напоминающее животное, то энергетические абстракции, от которых у бывалых волосы встают дыбом на всех местах. На второй день Риган вывел закон непростительной глупости. Когда думаешь, что хуже уже быть не может, становится еще хуже. Рядом с монетой он казался себе слепоглухонемым силовым импотентом.

Монета на ладони казалась переплетением алых оболочек, похожих на кровеносные сосуды, внутри которых с тусклым мерцанием струилась тьма. Оно казалось чужеродным, отталкивающим, и в то же время Риган долго не мог отвести от него взгляда. Скопления энергий нашего мира тускнели, и казалось, что кровавая плесень вот-вот схлестнется с ними и поползет, подобно ядовитому плющу, сквозь мерцание. Отравляя все и вся. Под действием металла сила отказывалась подчиняться, контуры иллюзий слабо искрили, как неисправная проводка, и рвались на подходе к чему-то стоящему. Даже зрение изменяло: иногда он переставал их видеть.

Риган учился работать в «полусне», о котором говорила Клотильда, и на пределе сил, сопротивляясь красно-черной мерзости. Выходило то хуже, то лучше, но время шло, и наконец он создал вполне реалистичного пса, сжимая в ладони чертову гадость. Тогда монеты стало две, затем три, а после — целый мешок Риган переходил на следующий уровень в надежде, что все закончится, а Клотильда постоянно подбрасывала ему новые испытания. Иногда казалось, что это будет продолжаться до бесконечности, но в один прекрасный день она просто сказала, что он готов.

Агнесса еще не вернулась с занятий. Мертвая тишина, в которую дом погружался без нее, еще сильнее напоминала о том, что ему предстоит. Риган погонял мобильный по столу и включил ноутбук, чтобы проверить почту. Казалось, нет ничего проще. Позвонить Яну, договориться о встрече с Милой, а дальше все по плану, но… покоя не давали две мысли. Первая — предстоящее расставание с Агнессой. Ему бы радоваться, что она сможет вернуться к семье, но увы. Бессовестно, отчаянно, до умопомрачения ему хотелось держать ее в своих объятиях, когда все закончится. Подальше от Дариана, от Мальты и ото всех древних городов.

Вторая — Ян. По законам полиции нового мира он преступник Он по доброй воле влез в крайне неприятную историю и связался с террористкой. Клотильда обещала рассмотреть возможность смягчения приговора, вплоть до обсуждения условного наказания, если Левандовский согласится сотрудничать. Поляк был на редкость упрям, но Риган надеялся воззвать к голосу его разума. Эрик показывал развороченные пласты земли, обломки остова загородного дома, словно после землетрясения, тела, накрытые полиэтиленом. Ян еще не в курсе, что Мила и Морис учудили в своем логове в Хорватии, когда их пытались сцапать. По крайней мере, Риган надеялся, что он не в курсе. Измененные и не такое видали, но сама суть уже заставляла крепко задуматься.

Куда подевались его привычная решительность и напор? Ему хотелось замкнуть временную петлю и просто быть рядом с Агнессой. Вот только откладывать не имело смысла, потому что ввязался во все это он ради нее. Риган бесцельно пошатался по комнатам, а после подхватил телефон и вышел во двор. Прислонился к стене, закрыл глаза, и мысли сомкнулись на настоящем. Вечерняя прохлада бодрила, помогала сосредоточиться. Ветер играл листвой, а совсем рядом, в Дингли, Агнесса постигала таинство исцеления. А возможно, уже ехала домой. Идеальное время, чтобы все разрушить.

Риган вздохнул полной грудью и набрал номер Левандовского. Он слушал гудки и думал о том, как круто изменила его жизнь дурацкая подвеска из металла Дюпона. Снова.

— Риган? — Ян не скрывал удивления. — Чем обязан?

Они оба знали, что позвонить он мог только по одной причине.

— Ты был прав насчет меньшего из двух зол. Устроишь нам встречу? — Риган не стал уточнять, намек был прозрачен дальше некуда.

— Попробую. — Судя по голосу, Левандовский был доволен. — Перезвони через полчаса.

Выжидая время, Риган бесцельно слонялся по дому. Когда стало тошно дальше некуда, вышел на улицу, устроился на камнях у дороги и смотрел на ночное море. Лунный свет вспарывал черную воду, по которой бежала легкая рябь. Ему чертовски надоело, что вокруг постоянно льется кровь! За призрачные идеалы Дариана, древние города и прочие античные недоразумения. Именно сегодня Риган чувствовал прошлое особенно остро. Можно сколько угодно ходить по замкнутому кругу безразличия, но наступает миг, когда закрывать на все глаза больше не получается.

Телефон завибрировал: Ян перезвонил сам.

— Она согласна. — Левандовский помолчал и добавил: — Но только если ты захватишь с собой Агнес.

Словно удар под дых. Риган с самого начала знал, что ничего хорошего из этой дрянной ситуации не выйдет, но не ожидал, что все повернется так.

— Зачем ей девчонка? — небрежно поинтересовался он.

— Такие условия, Риган. Без светловолосой красотки разговора не получится.

Спорить не имело смысла. Риган понимал, что дело не только в проверке или страховке. Уварова слишком много знала и могла сболтнуть лишнее. Разумеется, Мила хотела от нее избавиться. Разумеется, Дариан легко пустит Агнессу в расход, будь у нее даже сто тысяч раз бесценный дар. Лекарей в мире проснется еще не один и не два, а время не терпит: Милу Аверс нужно схватить сейчас. Как знать, может, у нее там не только Морис, а целая армия. Если он сейчас откажется, второго шанса Мила не даст. Они снова вернутся к тому, от чего ушли. Все псу под хвост.

— Что передать Миле?

— Я привезу ее. И подвеску.

Решение пришло раньше, чем Риган успел его осознать и подумать о последствиях. Он не станет рисковать. Только не Агнессой. Хватит того, что в свое время он не смог уберечь Ив и она оказалась в самом сердце кровавой бойни.

— Отлично. Ждем тебя в Катании завтра. Остальное ближе к теме.

— Увидимся, Ян.

Он засунул руки в карманы и долго смотрел на окончательно почерневшее море. Набежали тучи, и ощущение было такое, будто тьма сгущалась со всех сторон. Перспектива оказаться во вражеском стане без какой-либо поддержки не радовала, но выбора ему не оставили. Если Ян согласится помочь, все может получиться. Если нет… Об этом он даже думать не хотел.

Ян согласится. Он измененный, но не конченый псих.

На этой мысли Риган набрал номер Клотильды.

— Я говорил с ними. Перезвонят завтра ближе к вечеру. — Он почти не солгал.

— Умница, мальчик.

— Я заслужил выходной?

— Вполне.

— Вот и чудно. Я буду скучать.

Из трубки донесся смешок, потом Клотильда нажала отбой. Последний мост был сожжен и путь к отступлению отрезан. Риган вернулся в дом и устроился на кровати поверх покрывала. Рядом валялась его рубашка, в которой Уварова разгуливала по дому перед завтраком: он вспомнил ее солнечную улыбку, сияющие глаза и окончательно уверился в своем решении. Завтра он выложится на полную. Скоро Мила окажется за решеткой, а Агнесса сможет вернуться к родным. Только это имеет значение.