Ох уж этот Шеппард! Смазливый высокий брюнет в светлом костюме, обещающий заманчивое чудо спасения человеческих жизней.

Когда Агнесса встретила его с этой новостью, она просто сияла. Конечно же, ей хотелось управлять своим даром, и Риган не стал возражать. Ее радость развеяла даже тень сомнений, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Сейчас она будто почувствовала его пристальный взгляд, повернулась и подошла к нему. Глаза ее горели неподдельным восторгом. Столкновение человека с неизведанным чаще всего начиналось именно так, а вот заканчивалось не всегда удачно.

Он нахмурился, но тут же отогнал невеселые мысли. Агнесса была счастлива, и ему не хотелось все испортить.

— Как занятия? — Риган притянул ее к себе и поцеловал в губы.

— Успешно! — похвасталась она, обнимая его. — Мы с Сэмом как раз переходим к практике. Немного страшно, но я справлюсь! А как у тебя?

— Я рад, — он взял ее руки в свои и поцеловал ладони. — У меня такие же новости. Мир полон совпадений.

— Добрый день, Риган.

Шеппард приблизился к ним — высоченный и прямой, как строительная линейка. Он был на голову выше, и его стильный костюмчик смотрелся выигрышно перед спортивными штанами и футболкой, потемневшей от пота.

— И вам здрасьте. — Риган улыбнулся уголком губ и приподнял брови. — Колдуете потихоньку? Осторожней с этим, а то я слышал, что один мальчик как-то пытался искривить пространство и с тех пор ходит с кривой физиономией.

— Я стараюсь не вмешиваться в высшие материи, — ответил хмырь, — но если что, у меня замечательная ученица. Она все исправит.

Агнесса покраснела.

— Расскажешь вечером, как прошла твоя первая практика? Я обязательно дождусь!

— Договорились. — Риган снова притянул ее к себе и поцеловал в губы — на сей раз более откровенно — и только после этого отпустил. Он не стал прощаться, просто направился в душевую, насвистывая себе под нос мелодию «The Rocky Road to Dublin». [7]

— «Мы с Сэмом», — процитировал он и подставил лицо упругим струям, — очаровательно…

Сарказм потерялся в шуме бегущей воды.

В далеком девятнадцатом веке он терпеть не мог таких, как Шеппард. Молодых аристократов, которым по праву рождения преподнесли титул, блага и почести. За ними носились десять нянек, а в будущем их уже ждали отцовские связи и привилегии — бери и пользуйся. В их семье эти скромные радости жизни достались сводному братцу: Эмилия Эванс все-таки подарила мужу законного наследника, хотя это и стоило ей жизни. Самому Ригану пришлось негласно нести на себе клеймо ублюдка и отцовскую ненависть двадцать один год. Не так уж много по меркам измененных, но ему хватило, чтобы запомнить. Он понятия не имел, как Шеппард оказался у Дариана, но предполагал, что в прошлом паренек был не из самого глухого рода. Сложно перепутать врожденное и приобретенное.

Они с Клотильдой обедали в местном ресторане, одном из лучших в Дингли. На толстых каменных стенах висели разномастные картины с изображением бутылок вина, подсветка превращала краски на холстах в кровь. По влажным после душа волосам бежал холодок кондиционера, но ни отдых, ни вкусная и сытная еда не помогали расслабиться и не приносили удовольствия. Дожидаясь горячего, он рассматривал здешнюю публику — больше туристов, чем местных — и не мог сосредоточиться ни на одной мысли. Кроме Агнессы и Шеппарда.

— Витаешь в облаках. — Голос Клотильды спустил его с небес на землю. — И наверняка думаешь не о работе с энергиями.

Она помолчала и добавила:

— Выкинь ее из головы, Эванс. Это все усложняет.

Риган приподнял брови, криво улыбнулся.

— Так проще, да? Когда ничего не усложняешь…

Клотильда прищурилась.

— Между нами и людьми всегда будет пропасть. Дариан позволит ей уйти, и она уйдет. Выберет спокойную жизнь, а тебе оставит пустоту.

Она не стала называть имен, все было и так понятно. Риган ожидал, что воспоминания об Ив снова поднимут со дна души муть, что старая рана начнет ныть, рубец вскроется гноем и кровью, но понял, что ошибался. Ничего из того, чем могли бы обернуться эти слова чуть раньше, он не чувствовал. Открытие настолько поразило, что какое-то время он молча рассматривал рагу из кролика, которое принес официант, а потом принялся за еду.

Клотильда отвернулась, избегая его взгляда, и ему показалось, что для нее это было действительно важно. Не просто слова или совет, она сама пережила подобное, и оно живо в ней до сих пор.

— Как его звали?

— Филипп. Я была молодая и глупая, а он еще моложе, совсем мальчишка. Именно это меня в нем и привлекло: его чистота и простодушие. То, насколько он далек от нашего мира. Я знала, что будущего у нас нет, но поддалась сиюминутной слабости. А потом было уже слишком поздно.

— Он узнал, что ты измененная.

Клотильда коротко кивнула.

— Сейчас уже и не вспомню, чего в его глазах было больше. Отвращения или страха.

Она замолчала. Непроницаемый заслон серо-голубых глаз был спаян из уверенности в себе, легкого, на грани флирта, интереса и снисхождения. Створки снова захлопнулись, устрица не желала покидать безопасное убежище. Сколько лет жизни Клотильда положила на благо Древнего, оставалось только догадываться. Все, кто работал на Дариана, мало знали друг о друге, но объединяло их одно. Нежелание усложнять.

Риган накрыл ее руку своей и легко сжал.

— Расскажешь мне, как сделать реалистичную стриптизершу в минуты душевной тоски?

— Мы нашли Аверс.

Не совсем то, что он ожидал услышать. Нужно было догадаться, что обед в ресторане — это неспроста. Он рассказал о Миле месяц назад, а обнаружили ее только сейчас? Впечатляет! Для этого орешка нужен особый щелкунчик.

— Я весь внимание.

— Во время захвата она разнесла загородный дом в щепки: семерых утопила сразу, как слепых котят, а остальных добивала вручную. И только одного оставила в живых.

— Чтобы он мог рассказать?

— Верно. — Клотильда сделала паузу, пока официант забирал тарелки, потом продолжила: — Рядом с ней постоянно находится Морис. Он управляет силой земли, поэтому разворотить водопроводные трубы, которые в городах повсюду, для него не проблема. Дальше сам понимаешь.

Риган присвистнул.

— Убийственная парочка! Просто пристрелить не пробовали?

— Нам нужно знать, зачем она собирает вокруг себя пробужденных. Нужно, чтобы она назвала имена. Неизвестно, какие идеи она собирается вложить или уже вложила им в головы. И, если ты еще не забыл, нам нужен ключ. — Последние слова сочились сарказмом.

Он поморщился: ну да, совершил в прошлом ошибку, раскидал побрякушку по свету. Что, теперь до конца жизни убиваться?

— Попытайте счастья еще раз. Натравите на нее не людей, а пробужденных.

— Риган, в группе захвата были пробужденные. Двое воздушных.

Пробужденные, работающие с воздушной стихией. Он разглядывал остывающий кофе и старался не думать о Яне. В их последнем разговоре были расставлены все точки, и Риган долгое время избегал мыслей о том, как сложилась его судьба. Левандовский сделал свой выбор, но почему-то правило измененного — перешагнуть и отпустить — на этот раз не сработало.

Официант принес счет, Риган вручил ему карту и облокотился о стол, глядя на Кло. Пенка давно растаяла, эспрессо выглядел мутной темной водицей.

— И что теперь?

— Сам как считаешь? — холодно проронила она. — Даже если мы снова до нее доберемся, нам не нужны сотни невинных жертв. Будем ждать.

Он подумал об Агнессе. О том, как отчаянно она хотела вернуться домой, какой радостью сияли ее глаза, когда она говорила о родных. Очередной мираж, пустые надежды: нужно ждать, пока озверевшая дамочка совершит ошибку или сделает следующий ход. Через год, через два, кто знает. После неудачного захвата она может затаиться надолго. Если только не сыграть на ее интересе.

Риган постучал пальцами по столу и кивком поблагодарил официанта.

— Если я скажу, что один мой друг поможет решить проблему с Водяной монстрой, обещаешь ему помилование?