— Рада, что вы уже пришли в себя. — Та улыбнулась как ни в чем не бывало. — Нам о многом предстоит поговорить.

— Увольте! — неприязненно бросила Агнесса и опрометью бросилась к двери. Риган поднялся и шагнул за ней, но Клотильда преградила им путь.

— Я вас не отпускала… — Вежливая улыбка сейчас казалась звериным оскалом. Агнесса не могла спокойно смотреть на женщину, которой ничего не стоило выстрелить человеку в спину. — Мы предлагаем вам сотрудничество и помощь в освоении дара.

Агнесса встретилась взглядом со светлыми и холодными как лед глазами Клотильды. Ее трясло от гнева, от пережитого страха за Ригана и от омерзения к этим людям. Первый порыв спрятаться за Эванса, попросить увезти ее отсюда быстро прошел. Нет, он тут ни при чем, это ее битва. Она слишком хорошо помнила, как блондинка выстрелила, а потом смотрела на дело своих рук — свысока, равнодушно, как на детскую возню в песочнице.

— Идите к черту! — Агнесса в точности скопировала улыбку Клотильды. — Я предлагаю вам засунуть свое предложение в то место, которым вы думали, когда стреляли в него.

Риган положил руки ей на плечи, но она сбросила их и вперила яростный взгляд в блондинку.

— Уйдите с дороги.

Она готова была драться, если потребуется, но Клотильда почему-то отступила. Агнесса так быстро устремилась вперед, что Риган едва успел открыть перед ней дверь.

— Сначала домой и в душ! — скомандовала она. — А потом на обед.

Из-за спины донесся смех. Не просто смех — Эванс хохотал так, что его веселье эхом разносилось по длинным пустым коридорам. Она обернулась и уперла руки в бока.

— Я сказала что-то смешное?!

— Да. Нет. Прости… — Эванс извинялся второй раз за час — наверное, к дождю из фиалок Он утер выступившие на глазах слезы и добавил: — Солнышко, ты великолепна.

Агнесса передернула плечами и сказала уже спокойнее:

— Я готова слона съесть. Так и должно быть?

— Вроде того. Слона не обещаю. Но что-нибудь похожее в местных ресторанах точно найдется.

Перед кафе раскинулась гавань Успеха. Причал, застывшие на воде яхты, роскошные современные апартаменты и отель «Хилтон» соседствовали с каменными стенами шестнадцатого века, за которыми раскинулось море.

Тимпана [5] была невероятно вкусной, поэтому Агнесса уплетала за обе щеки. Она наслаждалась едой, легким ароматным вином, свежим ветром и рассказами Ригана, которые окончательно пролили свет на то, что творилось вокруг. Сила Агнессы — исцеление — оказалась весьма редкой. Поэтому ее способности заинтересовали команду Дариана. В Древнем мире лекари ценились на вес золота. Они врачевали не только тело, но и душу. Самые страшные раны, сильнейшая кровопотеря или же серьезный душевный разлад — для них не было ничего невозможного. Увы, такой дар поддавался единицам, лишь тем, кто искренне желал встать на путь целительства. Стремились к нему немногие. Быть лекарем значило оказаться под пристальным взором правителей государств и их недругов. Все хотели заполучить в свое распоряжение человека, не способного разве что воскрешать из мертвых.

О команде Дариана Риган рассказывал неохотно. Люди и измененные, многих он даже не знал: с Шеппардом, например, раньше не встречался. Сильвена Эванс считал высокомерным и напыщенным и пересекался с ним крайне редко, а Клотильда была его связной. Теперь она стояла во главе первого в современном мире обучающего центра для пробужденных магов, который располагался на территории белоснежной виллы. Ригану предстояла муштра, после чего он сможет самостоятельно управлять силой: с даром оказалось на удивление легко переусердствовать. Пока ты не научился держать баланс, можно было запросто распрощаться с жизнью. В Древности использовать магию учились с детства.

Прежде чем она успела спросить о его силе, на колени запрыгнул пушистый котенок Агнесса протянула руку, чтобы погладить серо-полосатую спинку, но схватила лишь воздух. Котенок довольно заурчал, а потом растворился в пространстве.

Агнесса ахнула, а Риган приподнял брови.

— Иллюзия.

Жизнь изменилась окончательно и бесповоротно. Возможно, ей стоило сразу отказаться от работы с подвеской или вызвать полицию, когда схватили Бена, но тогда она никогда бы не узнала Ригана. Не увидела бы его настоящим. Когда она поняла, что влюбилась? Когда увидела, как жизнь покидает его? Или же когда очнулась и почувствовала боль Эванса, как свою?

Сердце кольнуло. Думал ли он о ней? Что чувствовал, обнимая?

Агнесса боялась спросить, поэтому просто пристально смотрела на него. Ей бы в способности чтение мыслей — всяко больше пригодится! Тем более что учиться целительству у подручных Дариана она не намерена: ей не хотелось иметь с ними ничего общего.

— Поначалу я тоже решил, что у меня винтики расшатались, — признался Риган, — там, в Мюнхене. Сначала я увидел световое шоу, а потом создал свою первую иллюзию.

Почему-то в его словах слышалась недосказанность. Агнесса же обрадовалась возможности перевести мысли в другое русло.

— Что это было?

— Я и не разглядел толком.

Эванс откинулся на спинку стула и смотрел через ее плечо.

— Мне страшно.

— Солнышко, они не причинят тебе вреда. Но сделают все, чтобы ты захотела остаться. — Он внимательно посмотрел ей в глаза. — В ближайшее время ты столкнешься с такими обходными маневрами, о которых и подумать не могла. Не позволяй с собой играть, что бы ни случилось. Помни, что выбор только за тобой. Ты справишься.

— Но ты согласился. Почему?

Агнесса не была уверена, что выстоит перед натиском измененных. Сегодня с Клотильдой она превзошла себя, но второй такой встряски она не выдержит. Что, если они используют Ригана, чтобы заставить ее учиться и работать на них?

— Когда на меня вышли, мне было плевать, чем заниматься. Я был одинок, бродяжничал и впадал в крайности. Я был измененным, но у меня не было ни гроша на будущее, хотя в юности я себе поклялся, что никогда не стану зависеть от чужих прихотей, что у меня будут деньги, богатство и имя. — Риган облокотился о стол. — К сожалению, я поздно понял, что так или иначе ты все равно остаешься на крючке: пути назад уже не было. За красивую жизнь и тайные знания нужно платить, да и миллионы с неба не падают. Тебе решать, хочешь ли ты такой жизни.

Он говорил будничным тоном, как о чем-то незначительном, мелком и далеком. Представить, что Эванс добился всего сам, было легко. Он обладал невероятным обаянием, силой воли и гибкостью. Он смеялся над невзгодами, а то, над чем другой мог убиваться годами, отпускал легко и изящно, как и колкие фразы, которыми бросался направо и налево. Казалось, в жизни нет ничего, что может его зацепить, и только недавно Агнесса поняла, что его попустительство наносное. Всего лишь маска, за которой удобно прятаться и выжидать. В этом они были похожи.

— В те годы мои способности сводились к умению рвать глотки и соблазнять хорошеньких девиц. Попеременно от меня требовалось и первое, и второе. Иногда все вместе.

У нее волоски встали дыбом. Да, Риган уже рассказывал ей о том, кто такие измененные, и о том, что ему пришлось пережить, но сейчас именно спокойствие в его голосе заставило Агнессу содрогнуться. Она не хотела связываться с подручными Дариана, но один из них сидел прямо перед ней. Больше того, она втрескалась в него по уши.

Он уловил ее смятение мгновенно.

— Я — один из них, Агнесса. — Тепло ускользнуло из его голоса, как лондонское солнце за тучи. Он постучал пальцами по столу и, не дожидаясь ее ответа, обратился к подошедшему официанту: — Счет, пожалуйста.

— Извини, — искренне прошептала она. — Я просто…

— Не извиняйся. — Риган покачал головой, а потом добавил: — Солнышко, меня таким не смутишь.

Эванс вручил официанту карточку и теперь весело смотрел на нее. От отчуждения, которое так напугало Агнессу, не осталось и следа. Головоломка по имени Риган Эванс отказывалась раскрываться до конца. Он считал себя чудовищем и не стеснялся об этом говорить. В прошлом он безжалостно убивал, но сейчас ее слова зацепили его. Его, разменявшего второй век, — слова женщины, которой всего тридцать. Он смеется, когда хочет выть от боли, и глумится надо всем, что для него свято. Откажется ли он когда-нибудь от своей маски? Захочет ли стать настоящим навсегда?