— В твоем-то райончике? — усмехнулся он. — Кстати, а ведь и правда, не задумывалась о переезде?

— Меня все устраивает. К тому же я вряд ли могу себе это позволить. Жить в съемном жилье я больше не хочу, а другой дом я не потяну.

Все-таки как бы я ни отрицала свою животную половину, но потребность иметь некий маленький кусочек территории, принадлежащей мне во всех отношениях, была неотъемлемой частью меня. Это как остров безопасности в чуждом мире, где существуют только твои законы. С момента появления Серина мой безопасный остров оказался слегка перенаселенным, хотя, как ни странно, раздражало меня это намного меньше, чем я могла от себя ожидать.

Нейл скосил на меня глаза.

— Зато я потяну, — осторожно произнес он.

— Искренне рада за тебя. Мы можем ехать?

Нейл глубоко вздохнул и вдруг нахмурился.

— Просто я пытаюсь сказать, что мог бы купить дом в этом городе, раз ты так к нему привязана, и мы могли бы жить там, когда я буду приезжать к тебе.

— Ага, миленький такой особнячок с белым заборчиком в хорошем райончике? А что потом? Нарожаем кучу детей и купим собаку, я научусь готовить, ковыряться в клумбах и щебетать тупую чушь, хлопоча у плиты?

Серин напрягся, но потом, видимо, решил не развивать тему.

— Зачем тебе собака, если у тебя есть такой роскошный кобель, как я? — улыбнувшись, спросил он. — Я многофункциональней любой обычной собаки. И не сую нос тебе между ног. — Я вопросительно подняла бровь. — Я имел в виду прилюдно.

— И на том спасибо.

Самоирония в исполнении Альфы — это вещь весьма неожиданная и, я бы сказала, небывалая. Я не смогла сдержать ответной улыбки.

— Откуда этот запах? Похоже на кровь! — насторожился Серин, потянув воздух.

Слабый запах крови от конверта все еще витал в воздухе.

— Очнись! Ты же сам сказал, что у меня тот еще райончик Чему ты удивляешься?

Серин еще раз принюхался и, бросив на меня внимательный взгляд, все же пошел к Ти-Рексу.

На подъезде к парковке института я застонала, увидев очередную толпу. Судя по контингенту, теперь здесь собрались не только репортеры, но и поклонницы Нейла.

— Боже, ну за что мне это? — возмутилась я. — Вот откуда ты взялся на мою голову!

— Я предназначен тебе судьбой! Не парься, это временное явление, — попытался успокоить меня Серин.

— Вот уж искренне надеюсь на это! Это твоя жизнь, не моя, черт возьми! — Я выбралась из машины и тут же услышала визг чокнутых девиц.

— Это теперь наша жизнь, — буркнул мой муж, обнимая меня за плечи и решительно направляясь ко входу через толпу.

Мы тут же оказались в каком-то водовороте, где все что-то вопили.

— Я люблю тебя, Рин!.. Сдохни, тварь!.. Трахни меня, Север!.. Провались в ад, сука!.. Я хочу родить от тебя ребенка!.. Прокомментируйте ваши отношения, господин Нейл!.. Хочу тебя больше жизни, Серин!.. Нам ждать объявления о свадьбе?.. Нет! Нет! Брось ее! Возьми меня!

Боже, моя голова чуть не взорвалась, пока Серин тащил меня к дверям, бесцеремонно отталкивая направленные нам в лица микрофоны и камеры. Он что-то говорил мне, демонстративно игнорируя само присутствие всей этой толпы, но я разобрать в этом гвалте ничего не могла. При взгляде на его лицо создавалось впечатление, что он не замечает творящийся вокруг бедлам, будто мы вообще одни и он просто провожает меня до крыльца.

Стоило только нам войти внутрь, я облегченно вздохнула, словно опять могла дышать.

— Это черт знает что такое! — раздался голос Лиам Лионели. — Лелси, это же просто немыслимо! Здравствуйте, господин Нейл!

— День добрый, господин…? — отозвался Серин, беспечно улыбаясь.

— Это Лиам Лионели, директор, — подсказала я.

— Точно, — кивнул мой муж невозмутимо. — Добрый день, господин Лионели.

— Не вижу абсолютно ничего доброго в нем! Лесли, в другое время и при других обстоятельствах я бы только приветствовал внимание прессы и общественности к нашему институту. Но, я думаю, вы прекрасно понимаете, что этот ажиотаж совсем не того рода, что может пойти нам на пользу!

Я сжала зубы, чувствуя себя школьницей, которую отчитывают за проделку, которой она не совершала.

Мимо нас проходили студенты, мои коллеги и малознакомые люди. Большинству из них хватало чувства такта и воспитания делать вид, что тут ничего не происходит, или как будто не замечать нас, но были и те, кто просто останавливался, подглядывая и подслушивая без всякого стеснения. А у некоторых я уже заметила телефоны в руках. Неужели теперь это и есть моя жизнь?

— Вся эта суета и столпотворение, — гневно продолжил Лиам, — мешает нормальной работе ваших коллег и вызывает у них законное раздражение. Ко мне уже обратились профессор Мариза Ланно и Сандра Клейтон с требованием прекратить это безобразие!

Я едва открыла рот, чтобы возразить, но тут почувствовала, как Серин вплотную прижался к моей спине, одновременно нависая, давая опору и словно окружая меня ореолом своей силы и уверенности в столь непривычной для меня ситуации.

— А может, они просто тупо завидуют? — раздался его самоуверенный голос, словно тот Серин Нейл, к которому я уже вроде начала привыкать, в мгновение ока обратился опять в заносчивого Мистера Суперстар, кому никто не ровня. — Небось, если бы вся эта толпа на улице была тут по их душу, они бы кипятком ссались от удовольствия, а не жаловались!

Северин старался звучать намеренно грубо, и Лиам в первый момент замер с открытым ртом и на глазах начал покрываться пятнами от злости.

— Это полнейшая чушь! И происходящее снаружи совершенно неприемлемо! — зашипел он. — Или вы немедленно что-то с этим делаете, Лесли, или руководству института придется настаивать на том, чтобы вы покинули наш коллектив. Что, конечно, будет весьма прискорбно.

— Только посмей, мелкий засранец! — зарычал Серин, и я двинула локтем ему в живот, чего он практически не заметил. — Только тронь ее, и я тебя придушу!

Лиам отскочил подальше и практически завизжал:

— Я здесь человек подневольный, господин Нейл.От меня мало что зависит! И я буду действовать в интересах всего института. Так что имейте в виду!

И он ретировался так быстро, как только могли нести его короткие ноги. Гнев и паника нарастали во мне, наваливаясь, как чертов асфальтовый каток, грозясь полностью раздавить за секунды. Я люблю свою работу! Я ЛЮБЛЮ свою работу очень сильно, потому что она и есть моя жизнь! Я не могу потерять ее и остаться без всего, к чему шла столько лет! Развернувшись, я прожгла Серина яростным взглядом.

— Это все из-за тебя! — «прокричала» я свистящим шепотом, ощущая, что уровень паники растет с огромной скоростью и я готова уже взорваться. — Ты появляешься и разрушаешь на хрен все, что есть в моей жизни! Мои отношения, мое спокойствие, мою работу! Да какого черта! Хочу, чтобы ты исчез! Нет, я хочу, чтобы ты вообще никогда не появлялся!

— Тш-ш-ш! Тихо, Лелси! — Серин обхватил меня руками. — Я ведь тебе говорил, что нам нужно что-то сказать этим журналистам, и они быстро успокоятся! Им просто нужно бросить кость, и они отстанут, я знаю.

— А твои девки истеричные тоже отстанут? Что ты должен для этого сделать? Трахнуть каждую или прилюдно горло мне перерезать, чтобы доставить им удовольствие? — Я, вне себя от злости, пыталась вывернуться из его рук, чувствуя, что просто задыхаюсь и от его хватки, и от бешенства.

— А ну успокойся! — рявкнул Серин, привлекая внимание всех вокруг.

Хотя на нас и так все пялились, а кто-то даже фотографировал, не скрываясь.

— Лелси.вот уж так вышло, что я теперь есть в твоей жизни и никуда и не подумаю уходить! — Вот сейчас на меня смотрел, наверное, настоящий Нейл. Жесткий, властный, не желающий терпеть никаких возражений. — Я обещаю, что все наладится, но ты позволишь мне действовать от нашего общего имени так, как я считаю нужным, потому что я лучше знаю, как поступить в этой ситуации.

Он не спрашивал — ставил перед фактом. Еще не давил, но явственно обозначал, что может. Все во мне взбунтовалось, не желая подчиняться, и даже моя волчица оскалилась на его волка, не собираясь перед ним прогибаться. Но именно в этот момент моя разумная часть впервые встала на сторону Нейла.Ведь он варился в творящемся снаружи дерьме уже столько лет и на самом деле лучше знал, как с этим справиться. Моя логика вступила в яростную борьбу с гневом и упрямством так же, как наши с Серином глаза боролись за первенство под взглядами сторонних наблюдателей, и близко не понимавших, что происходит на самом деле. А расставить приоритеты и освежить границы можно и позже. Компромисс ради сохранения всего того, что мне дорого, собственно, и является основой выживания. Человеческая половина это отчетливо понимала и принимала, а животная согласилась смириться. Пока.