— Так, хорошо, — сказал за спиной Люк. — Спокойно, Нелл, бояться нечего, мы уже почти добрались.

Внизу Теодора и доктор непроизвольно протянули руки, словно хотели подхватить ее, если упадет, а когда Элинор оступилась и перила задрожали под ее рукой, Теодора ахнула и метнулась поддержать лестницу.

— Все хорошо, моя Нелли, — повторяла она снова и снова. — Все хорошо.

— Еще чуточку, — сказал доктор.

Медленно-медленно Элинор преодолевала ступеньку за ступенькой и наконец, почти не веря, что спуск и правда позади, ощутила ногами каменный пол. За спиною у нее лестница закачалась и залязгала: Люк прыгнул через последние ступени, твердой походкой прошел через библиотеку, рухнул в кресло и замер с опущенной головой, все еще дрожа. Элинор поглядела на бесконечно высокую, маленькую-премаленькую площадку, где только что стояла, на шаткую лестницу, погнутую от времени, и сказала тоненько:

— Я бежала. Я бежала всю дорогу до верха.

Миссис Монтегю решительно выступила из дверного проема, где они с Артуром укрылись на случай падения лестницы.

— Кто-нибудь согласен со мной, — наилюбезнейшим голосом спросила она, — что на сегодня эта девица доставила нам более чем достаточно хлопот? Я лично намерена сейчас же вернуться в постель, и Артур тоже.

— Хилл-хаус… — начал доктор.

— Я глубоко убеждена, что эта дикая выходка лишила нас возможности наблюдать сегодня какие-либо сверхъестественные феномены. Вряд ли наши дорогие друзья из иного мира захотят показаться после такого нелепого спектакля, поэтому если все меня извинят и если вы закончили привлекать к себе внимание и будить занятых людей, то я желаю всем доброй ночи. Артур.

Миссис Монтегю удалилась, подрагивая от возмущения и гордо неся на животе вздыбленного дракона.

— Люк испугался, — сказала Элинор, глядя на доктора и Теодору.

— Люк безусловно испугался, — подтвердил тот у нее за спиной. — Люк так перетрусил, что еле спустился вниз. Нелл, ты безмозглая идиотка.

— Я склонен согласиться с Люком.

Доктор говорил сердито, и Элинор, отведя взгляд, посмотрела на Теодору, которая сказала:

— Надо понимать, это ты тоже была должна?

— Со мною все хорошо. — Смотреть на них больше не было сил. Элинор опустила глаза, с удивлением взглянула на свои босые ноги: только сейчас она осознала, что они, не чувствуя ступеней, преодолели всю высоту лестницы. Минуту она задумчиво смотрела на них, потом вскинула голову и сказала: — Я зашла в библиотеку взять книгу.

Это было ужасно, унизительно. За завтраком ночное происшествие не обсуждали, Элинор получила кофе, яйцо и булочку, как все остальные. Ей позволили вместе со всеми посидеть за кофе и обсудить, что сегодня будет погожий день: она уже почти готова была верить, будто ничего не случилось. Люк передал ей джем, Теодора улыбалась из-за Артуровой головы, доктор пожелал доброго утра. Затем, когда в десять вошла миссис Монтегю, все молча, цепочкой прошествовали в будуар, и доктор занял свою лекторскую позицию у камина. На Теодоре был красный свитер Элинор.

— Люк подгонит к крыльцу вашу машину, — мягко сказал доктор. Несмотря на смысл слов, глядел он по-прежнему дружески и участливо. — Теодора поднимется наверх и уложит ваши вещи.

Элинор хихикнула.

— Это невозможно. Ей тогда нечего будет надеть.

— Нелл… — начала Теодора и поглядела на миссис Монтегю.

Та пожала плечами и сказала:

— Я осмотрела комнату. Естественно. Не понимаю, почему никто из вас этого не сделал.

— Я собирался, — начал оправдываться доктор. — Но я думал…

— Ты все время думаешь, Джон, в этом твоя беда. Естественно, я немедленно осмотрела комнату.

— Комнату Теодоры? — переспросил Люк. — Не хотел бы я снова туда войти.

— Не понимаю почему, — удивленно ответила миссис Монтегю. — Там все полном порядке.

— Я зашла и поглядела на мою одежду, — сказала Теодора доктору. — Она такая же, как была до…

— Естественно, там надо протереть пыль, потому что вы заперли дверь и миссис Дадли не могла…

Доктор повысил голос, перекрикивая жену:

— …бесконечно жаль. Если я чем-нибудь смогу вам…

Элинор рассмеялась.

— Но я не могу уехать, — сказала она, гадая, как подыскать слова для объяснения.

— Вы достаточно долго здесь пробыли, — произнес доктор.

Теодора посмотрела на нее в упор.

— Мне больше не нужна твоя одежда, — терпеливо растолковала она. — Ты не слышала, что сказала миссис Монтегю? Мне больше не нужна твоя одежда, а даже была бы нужна, я бы как-нибудь обошлась. Нелл, тебе надо отсюда уехать.

— Но я не могу, — ответила Элинор, смеясь оттого, что это настолько невозможно объяснить словами.

— Сударыня, — торжественно объявил Люк, — мое гостеприимство на вас больше не распространяется.

— Может быть, лучше ее отвезет Артур? Артур позаботится, чтобы она добралась благополучно.

— Добралась куда? — Элинор тряхнула головой и почувствовала, как ее прекрасные густые волосы касаются щек. — Добралась куда? — счастливо повторила она.

— Домой, конечно, — ответил доктор, а Теодора добавила: — К себе домой, Нелл, в свою квартирку, где все твои вещи, — и Элинор рассмеялась.

— У меня нет никакой квартирки, — сказала она Теодоре. — Я ее выдумала. Я сплю на раскладушке у сестры, в детской. Мне совершенно некуда ехать. И я не могу вернуться к сестре, потому что угнала ее машину. — Она рассмеялась, слыша каждое свое слово, такое нелепое и жалобное. — У меня нет дома, — продолжала она, глядя на них с надеждой. — Нет дома. Все мое имущество — в коробке на заднем сиденье автомобиля. Там несколько книг, мои детские вещи и часы, которые я получила от мамы. Так что вам некуда меня отправить.

Конечно, я могу просто ехать и ехать, хотела сказать она, глядя в их испуганные, напряженные лица, просто ехать и ехать, оставив свою одежду Теодоре, я могу пуститься в бездомные скитания и всегда буду возвращаться сюда. Проще сразу оставить меня здесь, хотела объяснить она, проще, разумнее и лучше.

— Я хочу остаться здесь, — сказала она.

— Я уже говорила с вашей сестрой, — важно сообщила миссис Монтегю. — Должна признать, она первым делом спросила про машину. Вульгарная особа. Я ответила, что все в порядке. Ты очень нехорошо поступил, Джон, что разрешил ей угнать машину и приехать сюда.

— Дорогая… — Доктор Монтегю, не найдясь, что сказать, беспомощно развел руками.

— Так или иначе, ее ждут. Сестра говорила со мной очень недовольно, потому что собиралась сегодня уезжать на отдых, хотя какие у нее могут быть претензии ко мне… — Миссис Монтегю сердито взглянула на Элинор. — Думаю, кто-то должен передать ее родным с рук на руки.

Доктор покачал головой.

— Не стоит никому с ней ехать, — медленно произнес он. — Это было бы ошибкой. Элинор надо как можно скорее забыть про этот дом, а присутствие кого-нибудь из нас будет вызывать ненужные ассоциации. Отъехав отсюда, она вновь станет собой. Вы ведь сумеете найти дорогу? — спросил он, и Элинор рассмеялась.

— Я пойду сложу вещи, — сказала Теодора. — Люк, подгони машину к крыльцу, там всего один чемодан.

— Замурованная живьем. — Элинор вновь расхохоталась прямо в их каменные лица. — Замурованная живьем, — повторила она. — Я хочу остаться здесь.

Они выстроились на ступенях шеренгой, обороняя дверь. Над их головами Элинор видела смотрящие на нее окна, сбоку уверенно ждала башня. Элинор заплакала бы, если бы придумала, как объяснить им из-за чего; вместо этого она только скорбно улыбнулась дому, глядя на свое окно и спокойный, радостный лик дома. Он ждет, подумала она, ждет меня, никто другой его не устроит.

— Дом хочет, чтобы я осталась, — сказала она доктору, и тот изумленно вытаращил глаза. Доктор стоял спиной к входу, в напряженной позе, с достоинством, словно ожидал, что Элинор предпочтет его дому, словно, приведя ее сюда, рассчитывал отправить назад простым повторением инструкций в обратном порядке. Элинор сказала, честно глядя ему в глаза: — Честное слово, мне очень жаль.