В ответ Этель написала Юлиусу: «Дорогой Юли! После нашего свидания ты, конечно, испытываешь такие же муки, как и я. И все же, какое чудесное вознаграждение просто быть вместе! Знаешь ли ты, как безумно я влюблена в тебя? И какие мысли владели мной, когда я вглядывалась сквозь двойной барьер экрана и решетки в твое сияющее лицо? Мой милый, все, что мне оставалось, – лишь послать тебе воздушный поцелуй!..»

Юлиус и Этель Розенберг

Когда Юлиус узнал о решении президента Эйзенхауэра отказать им в помиловании, он написал Этель: «Так же, как и тебе, любимая, мне трудно даже помыслить о том, чем обернется это решение для наших бесценных сыновей. Боль слишком велика, ведь мы ничего не можем сделать, чтобы оградить их от ужасных последствий нашей жизни…»

Была назначена окончательная дата казни Розенбергов – 18 июня 1953 года в 23.00. Но любящие супруги получили небольшую отсрочку, потому что за их дело взялся знаменитый американский юрист Файк Фармер. Он указал судье на то, что по Закону об атомной энергии от 1946 года смертный приговор может быть вынесен судьей только в том случае, если на это специально укажут присяжные в своем обвинительном вердикте. В деле Розенбергов такого указания не было.

Фармера поддержал один из членов Верховного суда США Уильям Дуглас, который и приостановил исполнение приговора. Но председатель Верховного суда Фредерик Унисон по настоятельному требованию министра юстиции Герберта Браунелла созвал специальное внеочередное заседание Верховного суда США, который шестью голосами против двух отменил решение о приостановлении казни.

Голосование на внеочередном заседании состоялось 19 июня 1953 года в 13.40. А поскольку казнь была назначена на 18 июня, то с этой минуты приговор должны были привести в исполнение немедленно. Адвокаты супругов Розенберг поспешили в Белый дом, чтобы использовать последний шанс осужденных – передать президенту прошение о помиловании от приговоренных к смерти.

Как правило, такие прошения быстро не рассматриваются. А пока на прошении нет решения президента, приговоренных не могут казнить. Но в этот раз все решилось на удивление быстро, канцелярия Эйзенхауэра сработала четко. В течение часа об этом деле было доложено президенту, который наложил свою отрицательную резолюцию, и об этом тут же сообщили адвокатам Розенбергов.

Когда стало понятно, что сделать больше ничего нельзя, супруги написали несколько последних писем. Вот что писала Этель своим сыновьям: «Еще этим утром казалось, что мы снова сможем быть вместе. Теперь, когда это стало неосуществимо, мне хотелось бы, чтобы вы узнали все, что узнала я… Сначала, конечно, вы будете горько скорбеть о нас, но вы будете скорбеть не в одиночестве… Всегда помните, что мы были невинны и не могли пойти против своей совести».

Юлиус Розенберг написал своему адвокату Эммануэлю Блоку: «Наши дети – наше счастье, наша гордость и самое большое достояние. Люби их всем сердцем и защити их, чтобы они выросли нормальными и здоровыми людьми… Я не люблю прощаться, верю, что добрые дела переживут людей, но одно я хочу сказать: я никогда так не любил жизнь… Во имя мира, хлеба и роз мы достойно встретим палача…»

Тюремные власти в последний момент все-таки сочли нужным проявить порядочность и гуманность: оставшееся до казни время супруги провели вместе. В комнату для свиданий, где они ждали исполнения приговора, принесли телефонный аппарат, напрямую связанный с министерством юстиции. Этим власти намекали на то, что Розенберги могли спасти свои жизни, признавшись в шпионаже.

Юлиус с большим презрением посмотрел на аппарат и сказал: «Человеческое достоинство не продается». Он отвернулся от телефона и стал смотреть на жену. Его увели первым. В 20.06 оператор подал ток, и Юлиуса Розенберга не стало. Еще через 6 минут погибла Этель.

Даже несмотря на то, что прошло много лет с того дня, до сих пор ведутся споры о том, насколько было правомерным признание Розенбергов виновными. Это связано с тем, что в их деле имеется много изъянов, а то и просто фальсификаций, многие показания свидетелей весьма противоречивы.

Многие физики подвергли сомнению и даже высмеяли представленные в качестве доказательства «чертежи принципиальных схем взрывного ядерного устройства», которые Розенберг якобы получил от Дэвида Грингласа, бывшего служащего исследовательского центра в Лос-Аламосе. Филипп Моррисон, один из разработчиков проекта атомной бомбы, заявил, что «чертежи Грингласа – это грубая карикатура, полная ошибок и лишенная необходимых для ее понимания и воспроизведения деталей».

СССР долгие годы опровергал свою причастность к делу Розенбергов. Но в 1990 году на Западе были преданы огласке новые расшифровки магнитофонных пленок, на которых были записаны воспоминания Н. С. Хрущева. Среди прочей информации, он говорил о том, что однажды Сталин в его присутствии сказал, что Советскому Союзу очень помогли Розенберги, которые были мужественными людьми.

Но слова Сталина можно интерпретировать по-разному. Во-первых, Розенберги на самом деле пытались добыть для советского руководства секрет атомной бомбы, хотя физики и высмеяли добытые ими чертежи. Во-вторых, дело Розенбергов использовали в своих целях руководители советской разведки, чтобы сымитировать перед Сталиным свою «крупную удачу». В этом случае было совсем не важно, действительно ли Розенберги шпионили в пользу СССР и имели ли добытые ими чертежи хоть какую-то научную ценность. После того как супругов арестовали, советская разведка могла солгать Сталину о том, что это действительно ее агенты.

Но сын Розенбергов категорически опроверг возникшие ниоткуда давние высказывания Хрущева.

Убийство Патриса Лумумбы

Талантливый политический деятель Патрис Эмери Лумумба, возглавлявший на протяжении нескольких лет партию Народное движение, боровшуюся за предоставление Бельгийскому Конго национальной независимости, вошел в историю Африканского континента как национальный герой.

Наивысшей точкой в политической карьере этого легендарного человека стал период с июня по сентябрь 1960 года, ознаменовавшийся пребыванием его на посту премьер-министра независимой Республики Конго (ныне Демократическая Республика Конго).

За столь короткий срок своей работы Лумумба успел сделать многое, однако большая часть его начинаний была загублена политическими противниками, отстранившими первого премьера от власти в сентябре 1960 года.

Убийство Патриса Эмери Лумумбы, имевшего огромное влияние на народ родной страны, планировалось очень тщательно, в этом были замешаны и высокопоставленные деятели из ЦРУ. Якобы в целях обеспечения безопасности виллу в Леопольдвиле, в которой проживал Лумумба, поставили под охрану вооруженных частей ООН, размещавшихся в то время на территории Конго.

Биохимику С. Готтлибу было поручено найти яд, способный вызвать характерную для Африканского континента болезнь со смертельным исходом. В список подобных заболеваний вошли туляремия (заячья лихорадка), бруцеллез, сибирская язва, оспа и венесуэльский конский энцефалит (сонная болезнь).

Готтлиб успешно справился с поставленной задачей, вскоре в посольстве он получил необходимые яды. Позднее, свидетельствуя перед специальной сенатской комиссией, биохимик сообщил, что яды доставили в Браззавиль (столицу Конго) с дипломатической почтой.

В последних числах сентября 1960 года Готтлиб встретился с резидентом ЦРУ Дэвлином; обсуждение вопроса, как ввести Лумумбе яд, заняло несколько часов. Предлагались различные варианты: впрыснуть отравляющее вещество в пищу, нанести его на зубную щетку или любой другой предмет, который мог бы попасть бывшему премьеру в рот.

Обсуждался также вариант уничтожения Лумумбы с помощью огнестрельного оружия, но убийство предусматривалось лишь в крайнем случае.