Фил с девушкой сели за столик и сделали заказ.

– Сиди за столиком и никуда не ходи. И ни с кем не разговаривай, – кратко проинструктировала Фила Маринка.

– Да брось, это же обычный бар.

– Зато необычный стаб. Здесь ворам не отрубают руки. Какой в этом смысл, если они опять отрастут заново? Грабителей и драчунов здесь в тюрьмах не держат – смысл переводить еду и живчик на отбросы общества? Вместо этого любого, кто нарушит закон в Колизее, отправляют на Тараканьи Бега.

– Что это за это за бега такие? Меня Лис тоже ими пугал.

– Вот пусть когда он придет, тебе и расскажет. Я про них только слышала, а он, думаю не раз видел их вживую…

В глубине бара раздался громкий гогот, и девушка рефлекторно обернулась на этот звук. Ее глаза сжались в щелки, а лицо приобрело злое выражение.

– Посиди здесь. Если что – не вмешивайся, – сказала Маринка, встала из-за стола и направилась к двум мужикам в десантных комбинезонах, играющих в бильярд в дальнем конце зала. Мужики настолько были увлечены игрой, что не обратили внимания на девушку, которая подошла к ним и оперлась ладонями на стол. Но Маринка не собиралась изображать молчаливую болельщицу.

– Привет, Штык, – громко произнесла она.

Один из играющих, услышав голос Маринки, дернул кием и промазал по шару. Он поднял глаза на Маринку. Та продолжила:

– Что, проигрываешь те деньги, которые за нас с Поэтом от муров получил?

Тот, кого Маринка назвала Штыком, наигранно улыбнулся и ответил:

– Детка, я первый раз тебя вижу.

– И в последний раз Штык, поверь мне – в последний раз.

Сам Штык находился в замешательстве, но в беседу решил встрять его приятель:

– Ты кому решила угрожать, мелкая? Угомонись, а то вышвырну отсюда задницей на асфальт.

– Не лезь, это не твое дело, – произнесла Маринка, даже не глядя на приятеля Штыка, – у меня вопросы только к этой мрази…

Договорить Маринка не успела, друг Штыка бросил кий на стол, и широко расставив руки, пошел на Маринку.

– Все малявка, доигралась!

Фил вскочил со своего места. Мужик, шедший на Маринку, был больше ее минимум в два раза и мог своими «объятиями» сломать девушку как тростинку. Но Маринка справилась и без помощи наемника. Он ловко увернулась от мужика, подхватила со стола кий и, размахнувшись, врезала ему по горлу. Кий сломался пополам. Мужик булькнул, посинел и завалился под стол.

– Ах ты сука! – заорал Штык, вытаскивая из кармана кастет и бросаясь на Маринку. Фил схватив бутылку вина со стола соседей, кинулся к дерущимся. Вернее попытался кинуться, но его куртка, кем-то прихваченная сзади, затянулась у него на шее. Фил обернулся – его за шкирку, как щенка держал Лис.

– Пусти! – прохрипел Фил и попробовал вырваться. Странное дело – мелкий и худой Лис одной рукой его спокойно удержал. И Фил не успел.

Маринка встретила Штыка в штыковую, всадив обломок кия ему в грудь. Злую роль сыграла и сила, с которой Штык пер на девушку. Острый деревянный кол вышел у него из спины. Девушка потянула кий на себя, Штык сделал шаг назад и мешком осел на пол. Кий остался у девушки в руках, а из раны на груди Штыка брызнул фонтан крови.

Маринка еще потрясенно смотрела на окровавленный обломок кия в своей руке, а с одного из столиков уже поднималась троица в темно-синей форме.

– Полиция Колизея! Бросай кий на пол! – проорал один из них, вытаскивая из кобуры пистолет и направляя его на Маринку.

Девушка швырнула кий на пол, Фил снова попробовал к ней пробиться, но и на этот раз его удержал Лис.

– Какого хрена!? – возмутился Фил.

– Не вздумай встрять! – шикнул на него Лис, – сам в камеру попадешь и ей уже помочь не сможешь!

Фил посмотрел на Маринку, та отрицательно качнула головой, предостерегая наемника от глупых поступков. Фил сел за столик, рядом с ним опустился на стул Лис. Наемник с чувством беспомощности смотрел, как на Маринку надевают наручники и выводят из бара. Пытающегося заново научиться дышать приятеля Штыка полицейские подняли на ноги и прислонили к бильярдному столу. Один из полицейских склонился над телом Штыка, пощупал пульс, потом взял у официанта одеяло и накрыл тело.

– М-да, просил твою подружку тебя просветить, так она сама вляпалась, – потягивая пиво, произнес Лис.

– Куда ее повели? Что с ней теперь будет? – взволнованно спросил Фил.

– Я в бар зашел на моменте, когда она кием мужику по шее заехала. Со стороны это назвать самообороной очень сложно. Второго она убила на месте, даже к знахарям нести не стали. Боюсь, что вышку твоя подруга схлопочет.

– Ее казнят!?

– Хуже, отправят на Бега. У нас судов, адвокатов и прокуроров нет. Отведут эту горячую красавицу в участок, допросят свидетелей. А потом дежурный начальник вынесет вердикт.

– Мы как-то на приговор повлиять сможем? Ну, лапку кому-нибудь позолотить?

– Тебя жизнь вообще чему-то учит? – рассмеялся Лис, – тоже на Бега за взятку отправиться захотел? В Колизее взяток не бывает. Зато бывает хорошее дружеское отношение. Вот мы сейчас с тобой за сотню споранов хорошо подружимся. А шеф полиции и так мой друг, мы с тобой до него прогуляемся и узнаем, что там с твоей девчонкой. И вообще – ты меня зачем сюда пригласил?

Фил достал из нагрудного кармана фотографию, закатанную в пластиковый чехол. На базе Филу объяснили, что показывать это фото аборигенам крайне нежелательно. И если бы возникла угроза, что фото могло попасть не в те руки, Фил должен был сломать пластик. Под действием воздуха краски на фотографии моментально окислились бы и изображение пропало. Но уж очень было заманчиво воспользоваться «живым компьютером» и сократить время поиска объекта.

База Канадского Союза, Египет, три недели назад

Фил сидел в кабинете капитана и рассматривал фотографию двадцатипятилетнего паренька, стоящего с карабином над убитым львом. Наконец он положил фотографию на стол и поднял глаза на капитана Канадского Союза.

– То есть я должен отправиться в адское местечко, где под каждый вторым кустом сидит зараженный мутант, а под каждым первым сумасшедший абориген с автоматом, чтобы найти и привести обратно за руку этого сосунка?

– Плевое дело, правда? – осклабился капитан, – Этот сосунок, он не просто сосунок, он сын адмирала Третьего ударного флота.

– Ну и какого хрена этот сынок-сосунок в Улей полез?

– За острыми ощущениями, – капитан выложил перед Филом целый веер фотографий, на которых сосунок был изображен вместе с охотничьими трофеями: косулями, антилопами, тиграми, слонами и носорогами, – парень весь мир объездил и кого только не стрелял. Ты же понимаешь, он не из золотой молодежи даже, а из бриллиантовой. Для таких супер-випов в Улье устраивают сафари.

– Лучше бы папа дал ему авианосцем порулить. А что? Тоже острые ощущения, – возмутился наемник.

– Может быть. А так папа надавил на рычаги и сделал для сына пропуск в Улей. Через два часа после выхода охотников с прикрытием, мы получили сигнал о том, что вся группа погибла. Их маячки замолчали. Рабочим остался только маячок этого парнишки. Мы организовали спасательную операцию и вот, – капитан кинул на стол очередную партию фотографий. Фил глянул на них краем глаза и поморщился: БМП вскрытая от кормы до носа, разорванные на части тела.

– Крупные силы мы отправить на поиск не можем. Как только мы начинаем серьезные войсковые операции, как тут же сталкиваемся с возрастающим сопротивлением местных и монстров. Остается посылать на поиски таких одиночек как ты, – разъяснил ситуацию капитан.

– И много послали?

– Не твоего ума дело. Еще – у парня с собой должен быть ящик. Серебристый такой, из титана. Сантиметров тридцать в длину. Его надо забрать вместе с парнишкой из Улья.

– Фото ящика есть?

– К сожалению нет.

– А что у него внутри? Папины награды за сорок лет безупречной службы? – продолжал допытываться Фил.

– Ничего. Для тебя он пустой. Внутрь не лазить ни при каких обстоятельствах. Еще вопросы?