— Давид, огромное спасибо за завтрак! — я встала со стула, улыбнулась и потянулась в сумку за кошельком, но он вдруг тоже выскочил из-за стола, так резко, что несчастный стол противно звякнул и практически опрокинулся вверх тормашками.

Гневно ударил кулаками по поверхности столешницы, зарычал:

— Даже не смей!

— Но мне как-то неудобно… — я реально испугалась, сжавшись как беззащитный ежонок.

— Детка, ты меня оскорбляешь. Быстро спрятала кошелёк обратно в сумку и извинилась. — Дышал тяжело, рвано, словно только что пробежал километровый марафон.

От этой власти в грозном голосе у меня начались мышечные судороги.

— П-прости. Я поняла. — Отступила на шаг назад, готовясь рвануть прочь со всех имеющихся сил.

— И ты прости, если напугал. — Немного расслабился. Сам наверно понял, что малость перегнул палку. — Просто пойми, что настоящим мужчинам приятно ухаживать за красивыми девушками. Особенно, материально.

Ну я вообще-то не знала. Мой последний ухажёр не стеснялся жрать за мой счёт, ссылаясь на свою рассеянность, что он постоянно забывал кошелёк дома.

Мы быстро расстались. И хорошо, что подкаблучник надоел мне намного раньше, ещё до встречи с парнем моей мечты. Иначе, скорей всего, уже давно бы пожалел, если бы я пожаловалась многократному чемпиону нашего города.

А ещё, у успешного боксера за плечами было немало выигранных боёв и в других городах, в подземном подполье.

— Спасибо, Давид. Это очень мило… — Ох, как же дико я сейчас покраснела! Щёки плавятся и пылают от чёртового смущения! — Мне уже пора.

— Ты куда сейчас, может подбросить? — вышел из-за стола, сокращая дистанцию между нашими телами до полуметра. Мне даже пришлось запрокинуть голову до хруста в шее, чтобы взглянуть амбалу в лицо.

Какой же он громадина!

Ходячий шкаф!

До сих пор не привыкну, что я, мелочь пузатая, ему в практически в пупок выдыхаю. Наверно он, когда прогуливается на улице, часто задевает головой козырьки магазинов и макушкой «подпиливает» верхушки деревьев.

Это я так, шутливо утрирую, мысленно восхищаясь моим новым знакомым.

— Нет, спасибочки, тут недалеко. — Мягко улыбаюсь, невинно хлопаю ресничками, — В универ, а после — на работу. В бар.

Нет, этого ещё не хватало! Никто из студентов ни в коем случае не должен видеть меня, примерную зубрилку, в объятиях безбашенного байкера.

Не успею я добраться домой, как сплетни доберутся до моей матушки быстрее меня. И тогда я получу свою законную оплеуху, а затем сяду на полгода под домашний арест.

Дальше произошло то, что я ни в коем случае не ожидала.

Давид с силой схватил меня за запястье, рванул к себе, грозно прорычав на ухо:

— Не хочу, чтобы ты работала в том баре.

— С ума сошёл? — задрожала, постукивая зубами. — Не могу не работать.

— Я сам буду тебя обеспечивать. — Голос наполнился сталью, а хватка усилилась до адского жжения.

— П-прости… Но мне правда пора.

Люди, сидевшие за соседними столиками, замолчали, с беспокойством уставившись на «интересное» представление.

Давид всё же вспомнил, что мы находимся в публичном месте, поэтому ослабил хватку. А я, воспользовавшись случаем, быстро шмыгнула к выходу, пикнув напоследок:

— С-спасибо за завтрак. Пока.

***

Интересный он все-таки фрукт такой!

Совсем сдурел, что ли? Такое вот предлагать, да и вообще распоряжаться моей судьбой после первого якобы «свидания».

Властный, высокомерный мажор! Ничего не скажешь…

Мне жутко не понравился его тон. Такой приказной, доминирующий. Я тогда конкретно испугалась, когда бугай намеренно сильно сдавил мой сустав на запястье.

«Я сам буду тебя обеспечивать», — ну а эта фраза добила окончательно, заставляя меня почувствовать себя какой-то шкурой, существующей за счёт мужчин.

Супер! Кажется, меня уже всерьёз взяли на заметку.

И я знала, что брутал не отвяжется.

Пока шагала к универу, звякнула Каринке. Перед этим написала гулёне смс-ку, что не пойду на первую пару. Да куда там! Алкашка, естественно, не ответила. Видимо, отпадно вчера так гульнула.

Нудные гудки, тишина… Хотела уже спрятать телефон в сумку, как вдруг, с десятого гудка, я всё же услышала хриплый, прокуренный бас.

Сначала было подумала, что ошиблась номером, и попала на явно прокуренного мужика, но потом услышала своё имя и выдохнула.

— Соняяяя, прости! — хныкала в трубку эта бессовестна алкоголичка, — Я нифига не помню! Что было-то? Божееее, капец как стыдно!

Думаю, не стоит ей рассказывать про испорченные труселя чемпиона.

— Я готова тебя убить! Но чуть позже… Сейчас я добрая.

— Ооо, это всё благодаря тому гиганту-чемпиону?

— Наверно, — закатила глаза и улыбнулась, рисуя в уме его изумительный образ.

— Я сегодня дома отлежусь, на пары не пойду. Башка раскалывается.

— Ага, ещё бы.

— Дашь потом конспекты?

— Ладно, дам.

— Ну поке. Спасибки, дорогая.

И гадина отрубилась.

Уже потом я узнала, что она вовсе не дома «отлеживалась», а снова помчалась на свиданку с Буйным. А после, сказала, что она писец как влюбилась!

И я её прекрасно понимаю. Я бы сказала подруге тоже самое.

Потому что я сама влюбилась.

До сумасшедших искр в глазах и сладких спазмов между ног.

ГЛАВА 1 9 .

[Давид]

Я не гордился тем, чем мне приходилось заниматься. Это как понюхать пыльцы… один раз попробуешь и подсядешь. Надолго. Так и я. Подсел. На возможность получать лёгкую наживу.

Я ненавижу себя за это. Но у меня нет иного выхода. Несколько месяцев такой «работы» и клянусь, я завяжу. Залягу на дно, впредь буду зарабатывать легальным путём. Когда… когда вылечу свою сестру.

Наши врачи лишь уныло разводят руками, мол ей ничем уже не поможешь. Но я точно знаю, что за границей нет ничего невозможного. Мне нужно накопить крупную сумму денег для того, чтобы транспортировать Кристину в Израиль и оплатить полную реабилитацию. А пока она находится в Москве. В самом лучшем центре для детей, страдающих ДТЦП.

Имея совершенную физическую форму, обладая во истину аномальной силой, я не мог удержаться от того, чтобы не воспользоваться данным оружием. Именно поэтому мы с братьями всегда выходим сухими из воды после очередного дела.

Я не преступник. Я просто хочу спасти свою сестру. Часть награбленных средств я перечисляю в фонд помощи сиротам. Мы с парнями никогда не берём всё до последней копейки. Лишь часть.

Так я себя по крайней мере оправдывал.

Мне было стыдно перед Соней. Она ещё не знает какая я подлая и двуличная мразь. Да, Крошка. Я не тот прекрасный принц, которым ты меня считаешь.

Я есть зло.

Жестокое, коварное, беспощадное зло!

Но ради тебя я готов измениться.

Потому что боюсь.

Боюсь за свою хрупкую девочку.

И до безумия люблю!

Люблю до такой степени, что сам готов сдохнуть, лишь бы она всегда была со мной рядом. И не могу отпустить. Хоть и пытался. Пытался забыть, пытался переключиться на другую бабу. Но от этого становилось только хуже.

Приступы гнева усиливались. А когда рядом была Соня — лишь с ней я мог контролировать свою аномальную агрессию.

Она стала моей таблеткой мощного успокоительного.

А я… я нах превратился в интеллигентного Аль Пачино. В её присутствии практически всегда прикусывал язык до адской сука боли, чтобы лишний раз не матюгнуться. Во к чему приводит зависимость…

Зависимость?

Не. Скорей всего чистокровная влюблённость.

Или снова ошибка?

Не первое и не второе.

А третье.

Любовь. Эти чувства, мляха, ни что иное как любовь!

Не могу без неё. Не могу! И точка.

Меня воспитывала улица. Я просто привык жить, следуя законам криминала. И мне мистически везло практически всегда выходить сухим из болота преступлений, в которого с утра дороги я барахтался. На достойную работу никто не брал. Пару лет проработал грузчиком и водителем мусоровозки. А затем осознал, что денег не хватает ни на что. Я даже не мог купить шоколадку сестрёнке, когда тайком пробирался на территорию детского дома для инвалидов.