Кучер хитро ухмыльнулся и неожиданно легонько хлопнул господина по плечу. И от этого простого жеста сердце искусника ошеломленно замерло на миг, а потом весело застучало, захлебываясь неведомой прежде радостью.

Оказывается, раньше он и не подозревал, как это здорово — внезапно ощутить рядом надежное плечо, обнаружить, что так неожиданно появившийся друг никуда не ушел, не бросил в трудную минуту, а остался рядом. Пусть и в менее заметной и выгодной, чем прежде, личине, зато со всеми своими умениями и убеждениями. Вот теперь искусник не страшился за подопечных, которых нужно целыми и невредимыми провезти почти через полстраны и при этом постараться не выдать себя и больше не попасть ни в какую передрягу.

Инквар облегченно выдохнул и, пряча своевольно вылезшую на губы счастливую улыбку, полез в кибитку. Не стоило забывать о способности свежеприобретенного «сына» и его «няни» видеть в темноте не хуже кошек.

Дверца в этой повозке, к удовольствию Инквара, была прорезана в задней стенке, и ему не составило труда догадаться, кто именно выбрал для их компании такую кибитку. Скамьи в таких кибитках довольно широкие и расположены по бокам, что дает путешественникам возможность поспать во время пути. Да и расположенный под оконцем, ведущим к конюху, маленький столик с вырезанными углублениями для кружек и мисок тоже вовсе не лишний в дальнем странствии.

Лил с братом уже устроились на одной скамье и тихо о чем-то шептались, но дружно смолкли, когда в повозку влез Инквар, и ему это не понравилась. Но объясняться искусник не торопился, начиная догадываться, отчего так молчаливы были неожиданные спутники и почему его конюх разговаривал еле слышным шепотом. Люди тут лечатся далеко не бедные и уж точно не простые, и, несомненно, собираясь в путь, каждый выпил полный дорожный набор зелий, искренне надеясь, что защищен от ночников, диких зверей и вызверов. Появились такие после звездопадной ночи: то ли звери под действием магии сделали стремительный рывок в развитии, то ли несчастные отшельники и путники, отказавшиеся в самой гуще звездного потока, постепенно начали превращаться в нечто, неизвестное древней науке.

— Я собираюсь немного поспать, — честно предупредил подопечных Инквар, перебросил им запасную подушечку и устроился на свободной скамье с ловкостью бывалого путешественника, которому все равно, где отдыхать, под шелковым балдахином или под елкой.

Он и в самом деле давно приучил себя засыпать при надобности на любой постели и почти во всяком положении, так как точно знал: иногда после приходится отчаянно сожалеть об упущенной возможности отдохнуть.

— Папенька… — тихо и неуверенно произнес Ленс, и Инквар порадовался, что почти до глаз прикрыт одеялом. Не стоит пугать мальчишку таким ядовитым оскалом.

— Да, сынуленька, — в ответ приторно-слащаво протянул искусник, едва справившись с невольной гримасой; сюсюканья всякого рода всегда приводили его в ярость, но показать ее сейчас — значило проиграть рыжей в той незримой борьбе, которую они ведут в последние дни. — О чем ты хотел спросить своего папусеньку?

— Мы едем к маме?

— Почти. — Ответ на этот вопрос Инквар уже успел обдумать. — Думаю, твоя мамусенька никогда бы не отпустила вас так далеко, если бы в вашем доме было безопасно. Поэтому мы остановимся в какой-нибудь гостинице и отправим кого-нибудь на разведку, меня или Илиа, там будет видно. Но это не срочный вопрос, нам ехать еще не менее декады, поэтому лучше немного поспи. Как полностью рассветет, остановимся на привал… и вот об этом я хотел вас предупредить. Обычных путников в нашем обозе нет, у всех в родне бароны или бандиты, поэтому ничего говорить им нельзя, это касается именно тебя, Ален. Никаких замечаний!

— Он не будет ничего обещать, — нехотя буркнула няня и сердито вздернула кверху нос.

— Тогда придется без меня на улицу не выходить. Один день как-нибудь потерпите, к вечеру доберемся до переправы, оттуда все они разъедутся на собственных баркасах и яхтах, а мы поедем своим путем.

— Я не нарочно, — расстроенно произнес Ленс.

— Понимаю. Но рисковать вашей и своей свободой не буду.

Инквар закрыл глаза и сделал безразлично-расслабленное лицо, успешно изображая спящего, но его разум и не думал спать. Методично перебирал все известные ему способности, и часто встречающиеся, и редкие, пытаясь определить, какими из них одарила Ленса осененная зеленым звездопадом судьба. И все яснее осознавал, что никогда не слышал о мальчишках, способных с первого взгляда, без каких-либо амулетов совершенно точно опознать преображенного мастерами человека.

«Стоп!» — отчетливо всплыл вдруг в памяти недавний отъезд из монастыря. А ведь Дайга Ленс не узнал, хотя тот стоял совсем рядом! Выходит, парнишка точно опознает только одаренных? Но ведь это невозможно! Даже амулеты ощущают только присутствие магии в различных поделках, но никогда не различают тех, на ком в данный момент надет нужный амулет. «Да и никак не могло у мальчишки совпасть ощущение нынешних вещиц искусника с прежним», — разочарованно осознал Инквар. Ведь он часть амулетов нес в руках, предварительно разорвав связь камней, чтобы они не тратили зря силу. Еще около часа искусник упорно пытался разобраться в этой задачке, но вскоре осознал, что бесполезно тратить силы и время, если не хватает достоверной информации. Он решительно отбросил эту задачку на потом, приказав себе расслабиться и уснуть.

Раз Дайг рядом, вполне можно позволить своему телу такую роскошь.

Проснулся Инквар резко и сразу осознал, что повозка стоит. Мигом приподнялся на локте, вслушиваясь в происходящее за стенками кибитки. Никаких подозрительных звуков не услышал, но дверь пока отпирать не стал. Откинул одеяло и бесшумно скользнул к окошечку, ведущему к вознице. Повернул запор, потянул на себя и замер, обнаружив, что снаружи отверстие занавешено чем-то плотным.

В том, что это неспроста, искусник даже не сомневался, не такой Дайг человек, чтобы сделать хоть малейшее движение, не продумав сначала его последствий. И раз сам напарник не подает никаких сигналов, значит, лучше всего пока помолчать.

Инквар торопливо оглянулся на подопечных, убедился, что они оба сладко спят, и прислушался к себе, силясь понять, наступило ли утро и когда. Как показали его ощущения, солнце уже довольно давно взбирается на гору дня, и значит, пора бы небольшому обозу встать на привал. Искусник покосился на плащ, выданный ему провожавшим их монахом, и с досадой поморщился. Вот теперь ясно, для чего к нему пришит такой глубокий капюшон. Одно непонятно, почему ни матушка, ни кто-то из монахов заранее не предупредили о необходимости предпринимать такие меры предосторожности? Доверяли его опытности и осмотрительности или не полагались на стены собственного убежища?

А может, все проще — такое объяснение по мере надобности должен был сделать Дайг?

Эта мысль понравилась Инквару больше остальных, он успокоился и неслышно прикрыл оконце, не желая обижать напарника подозрением.

Но спокойно сидеть и бездействовать в такой тревожный момент, когда снаружи происходит нечто неясное, искусник просто не мог. Первым делом взглянул на свой браслет, желая выяснить, сколько вокруг кибитки людей и какими амулетами они владеют.

Однако сначала артефакт нашел яркую точку напоенной магией вещицы прямо у него под носом, на скамейке, где спали подопечные. Мысленно выстраивая прямую линию, проходящую от его глаз через камень браслета, Инквар почти не сомневался, в какую именно точку она упрется. И не ошибся, обнаружив, что смотрит точно в грудь горбуньи.

Довольно привлекательную грудь, машинально отметила та часть разума, которую интересовали только такие подробности, и тут же сам собой вспомнился так и не решенный вопрос: а сколько ей на самом деле лет? Не четырнадцать, какие можно было дать рыжему подростку, это точно, но и не двадцать пять, на какие выглядела девушка теперь. «Наверное, где-то среднее между этими числами…» — бормотал про себя Инквар, упорно не отводя взгляда от места, где таился так заинтриговавший его загадочный амулет Лил. Просто до дрожи в пальцах хотелось расстегнуть пуговки старомодного платья и хоть одним глазком взглянуть на необычную вещицу.