Запах сырости сразу подсказал, что душевые уже близко. И сюрприз-сюрприз, они оказались тюремного типа – просто ряды распыляющих насадок с вентилями вдоль обеих стен. Никакого разделения по полу. Кто-то тут прямо гений, как я погляжу, если решил позволить очутиться в одном помещении десяткам обнаженных парней и девушек, которые месяцами до этого вынуждены были удовлетворяться сугубо хэнд-мейд способом. Блестящая идея, чего уж там.

– Хрена с два я разденусь при этих озабоченных придурках! – гневно зарычала Хильда, прожигая глазами широкую спину нашего наставника, а плачущая принцесса сразу завела свою песню из всхлипываний. Дуры, на хрена так эмоционально реагировать, показывая этим долбанутым шакалам, с какой стороны у тебя уязвимое место? Чтобы в него потом тыкали уже прицельно, гнобя и загоняя все сильнее?

Естественно, парни тут же стали стягивать робы, сверкая в нашу сторону плотоядными взглядами и похотливыми ухмылками. Менее чем через минуту перед нами замелькали быстро приходящие в готовность члены в ряд. Прямо хоть бери и занимайся фаллометрией в таком разнообразии форм и размеров.

– Мыться или ходить вонючей – твой личный выбор, – безразлично ответил Крорр и указал на контейнер в углу и полки вдоль стен. – Старые тряпки – сюда, новые пока пристройте здесь.

Я, и не думая смущаться или дергаться, стянула с себя верхнюю часть ядовито-желтого казенного уродства и зашвырнула в пластиковый ящик под свист членоголовых тупиц. Разве все слепые и не соображают, что это тоже своего рода тест? Крылатый пристально смотрел, как я раздевалась, но в его глазах абсолютно ничего нельзя было прочесть. И даже когда Хильда, выругавшись, последовала моему примеру, а за ней, дрожа и причитая, и Мелинда, он не перевел на них взгляд, хотя черта с два мне удалось засечь даже крошечную искру его мужского интереса или вообще тень какой-то эмоции. И это все же выводило из себя. Когда мужик упорно пялится на тебя голую, то предпочтительно знать, что у него на уме. Это очень помогает рассчитать возможный ход событий и собственную реакцию на него. Тут же – глухая стена. Да и черт с ним. Бросаться этот ликтор на меня точно не собирается, так что думать о вариантах обороны пока не нужно. Выпрямившись и развернув плечи, прошагала в душевую под похабные замечания и улюлюканье парней. Ну что за ослы с одной извилиной!

Встав под еле теплую воду, едва не застонала от удовольствия, освобождаясь от мерзкого липкого слоя на коже после посещения этого их Зала Даров. Намылила голову и стала быстро смывать, напрягая все органы чувств, кроме недоступного несколько секунд зрения, чтобы следить за обстановкой вокруг. И резко развернулась вправо, услышав оттуда изумленный вопль:

– Это что за хрень такая творится?!

ГЛАВА 28

Резко провела ладонью по лицу, убирая остатки пены, и уставилась на ошалело оглядывающего себя парня в нескольких метрах от меня. Не сразу сообразила, в чем дело, увидев, как с его тела льется почему-то разноцветная вода. Присмотревшись, поняла, что все его татушки, покрывавшие кожу от подбородка до пальцев ног, стали расплываться, превращаясь в бурые разводы, и стремительно утекали с мылом и водой в канализацию. Ну прямо акварельный рисунок, упавший в лужу, а не крутой бандюган! Еле сдержала насмешливое фырканье. Неужели этот неудачник сбацал себе временные тату, чтобы казаться круче, чем есть? О чем он думал вообще? В тюрьме за это запросто нагнули бы, а то и вовсе замочили. Новый удивленный вопль отвлек мое внимание, а вслед за ним и вскрик Хильды. В душевой явно прибывало народу, очевидно, красные уже успели прибарахлиться и явились на помывку, и поэтому пришлось поискать глазами розовую шевелюру. Чтобы ни черта не найти ее. Бывшая волчица стояла, пораженно уставившись на свои ладони и грудь, по которым лились ядовито-розовые потоки, а волосы ее приобрели цвет мокрого светлого блонда. Теперь весь пол в душевой покрылся буроватыми лужами из-за смеси множества красок с разных тел, и с моей собственной стороны тек густо-голубой поток. Что за ерунда? Моя краска не могла смыться просто так, в конце концов, я за месяц до ареста отвалила немалую сумму за вживление капсулы с пигментом, и работать эта фигня должна была исправно как минимум пару лет, окрашивая мои невзрачные пепельно-русые космы в красивый синий. Недоумевая, я опустила глаза и тут же офигела еще больше. Отчетливо видные еще сегодня утром следы от круглых ожогов в верхней части груди пропали без следа! Я жила с ними с семи лет и давно считала неотъемлемой частью себя, ежедневным напоминанием, какими жестокими тварями, носящими личины добропорядочности, населен мир, а теперь их не было? Еще не в силах поверить, обхватила правую грудь, приподнимая, и смахнула уже бледно-голубую воду, всматриваясь.

– Сиськи у тебя, конечно, высший класс, крошка, но неужели ты на них за всю жизнь не насмотрелась? – язвительное замечание, произнесенное вкрадчивым тенором, принадлежало Тощему, который, оказывается, успел занять место рядом со мной.

Он стоял, запрокинув намыленную голову и даже не глядя на меня. Распущенные мокрые волосы доставали до лопаток, и смотрелся он совсем не таким уж дрыщом, как в висевшей мешком робе. Точнее, совсем не таким, а жилистым, состоящим из одних сухих рельефных мышц, и на его теле я не заметила никаких расплывающихся разводов, говорящих о прежде существовавших отличительных знаках, способных подсказать, не принадлежал ли он к какой-нибудь преступной группировке. Зато его строение более чем отчетливо демонстрировало прекрасную физическую форму много тренирующегося юноши, который однажды и наверняка весьма скоро превратится в замечательный образчик мощного полновозрастного самца. Юный впечатляющий хищник сейчас и, безусловно, смертельно опасный противник для кого угодно в будущем. Если до него доживет.

– Тебе не рановато на сиськи пялиться? – огрызнулась я, отводя глаза.

– Крошка, для парня пялиться на пару суперских сисек никогда не рано, – фыркнул он, отплевываясь и все так же не поворачиваясь. – А вот то, что ты голодной кошкой поедаешь глазами меня, такого, на твой взгляд, сыкуна малолетнего, может быть и незаконно.

– Если бы я и захотела съесть кого-то глазами, то нашла бы для этого не мальчишку, а мужчину. Их вокруг полно, если не заметил. – Я стала закручивать воду. – И не смей меня больше называть крошкой, придурок, если тебе причиндалы дороги. Вообще со мной не говори!

– Это ты всех этих смельчаков мужиками называешь, у которых колокола внутрь втягиваются при упоминании твоей репутации Крушительницы яиц? – беспечно рассмеялся он, наконец развернувшись, и, нахально глядя мне в лицо, обхватил рукой свою мошонку и потряс, заставляя покачиваться дерзко торчащий ствол, достающий ему почти до пупка. – Как видишь, мои ты поджиматься не заставляешь.

– Напрасно, Сейлор Мун! – бросила я и направилась к выходу из душевой, пока он смеялся мне в спину, вызывая желание развернуться и стереть это выражение дерзкой самоуверенности с его хорошенького личика.

– Не-а, Сочные сиськи, я скорее уж капрал Леви! – услышала вслед и сжала кулаки. Блин, меня не вывела из себя толпа улюлюкающих дебилов с членами наперевес, а ему это удалось парой фраз. Забей, Летти, забей!

Здоровенный перекачанный идиот пошел в мою сторону, ухмыляясь и растопырив свои толстые пальцы, и его явное намерение облапать меня при якобы случайном столкновении было очевиднее некуда. Дружок, большие шкафы имеют обыкновение так громко падать. Не снижая скорости и делая вид, что не подозреваю о его намерениях, я резко сместилась в сторону и, поравнявшись с ним, молниеносно и как можно более незаметно саданула пяткой по его большому пальцу на ноге. Вскрикнув, он инстинктивно поджал ее от неожиданности и тут же потерял равновесие, падая на бок перед моими ногами. Изобразив, что просто неуклюже споткнулась о его тушу на своем пути по инерции, впечатала ступню прямехонько в его хозяйство и повалилась за его спину, группируясь, чтобы не ушибиться всерьез. Запрещено насилие, говорите? Быстро вскочила и, развернувшись, картинно прижала руки к груди, изображая вину и растерянность под взглядами Крорра и красной ликторши.