— Итак, справа вы можете наблюдать великолепный дворец Верховной Матери Сарташа. Не правда ли, впечатляет?

— Правда, — согласилась я. — У нее там гарем из сотни мужчин, которых она заставляет ежедневно сражаться за право греть постель повелительницы?

Сол скрипнул зубами. Про такое в приличном обществе говорить было не принято. И я это прекрасно знала.

— Лия, вы что-то путаете. Госпожа Сарташа никогда не занималась подобными… развлечениями. И ее гарем не так велик, как слухи, раздутые молвой.

— Быть может, — кивнула я и серьезно посмотрела на своего спутника. — Правда, слухи, к сожалению, живучее тараканов.

— Наверное, именно потому умные люди не верят всему, что им говорят?

— Я бы сказала, что умные люди принимают к сведению все, что услышат. И не отвергают противоположную точку зрения. И не позволяют стереотипам отравить свое мышление.

Я очень прозрачно намекнула на то, что как раз этот конкретный дроу весьма стереотипам подвержен! Хотя… с другой стороны, я им стараюсь соответствовать, так что обвинять темного не в чем.

— Странно вот от вас, Лилиан, слышать такие рассуждения, — вернул мне шпильку Сол.

— Вы живой пример моего высказывания, — не преминула напомнить о себе моя вредная сущность. — Причем не устаете это подтверждать.

На меня устало взглянули. А потом прозвучало неожиданное:

— Лили, вам обязательно быть такой колючкой?

— Эм-м… — Я даже опешила от столь резких перемен. — Я не понимаю, о чем вы.

— Я о том, что мы сейчас гуляем. И неплохо бы не усложнять все. Скажу вам откровенно, милая фея. Я не шутил, когда говорил, что вы меня очень утомляете. А негативных факторов у меня очень много и за пределами дома. Поэтому у меня предложение — давайте хотя бы ближайшие несколько часов жить мирно? Вы не кусаетесь, а я приложу все усилия, чтобы сделать эту прогулку волшебной. Как и последующие.

— В общем — вы предлагаете заключить перемирие? — уточнила я. — На время прогулок по Сарташу.

— Разумеется, очень бы хотелось, чтобы вы всегда вели себя хорошо, но я прекрасно понимаю, что это нереально. Ситуация, в которой вы оказались, и правда не радужная, и потому протесты ожидаемы.

— Если ожидаемы, то почему вы так нервно реагируете?

— Потому что вы умудряетесь протестовать так, что меня это неимоверно бесит, — честно признался дроу.

Я только улыбнулась и отвела взгляд. Мы стояли у перил террасы. Сарташ лежал у ног, переливаясь в тусклом свете растущего на сводах пещеры лишайника. Манил новым, неизведанным… Девушки — любопытные существа, которых так и тянет заглянуть в шкатулку с секретом. Ключик есть у Сола. Так почему бы и нет?

Повернулась к терпеливо ждущему ответа темному и протянула вперед ладонь со словами:

— Я согласна!

— Вот и чудесно. — По губам эльфа скользнула довольная усмешка. Длинные пальцы обхватили мою руку, и, неторопливо склонившись, он коснулся костяшек невесомым поцелуем.

Мужчина выпрямился, и я в очередной раз поразилась тому, какие здоровенные лоси вырастают в подгорном королевстве. А по идее, темные эльфы должны быть невысокого роста… Мимо нас прошла парочка, наглядно это подтвердившая. Они даже чуть ниже меня были. Интересно, на каком комбикорме у Барабахов вырос этот теленочек? Элитный же!

— С чего начнем? — спросила я.

— Думаю, мы просто спустимся вниз. Центр не такой уж и большой, можно обойти за пару часов. Я буду рассказывать, что тут есть, а вы уже решите, куда больше хочется.

— Подходит, — решительно кивнула я и спросила: — Раз у нас мир, может быть, снова будем на «ты»?

Он замер, кинув на меня косой голубой взор. Молчание длилось всего несколько секунд, но почему-то они показались мне вечными. Уф, зачем я вообще это сболтнула?! Пусть бы шло как шло! Ну и что с того, что во время ссор «вы» уже и не пахло? Ссоры — это повышенный эмоциональный накал и отсутствие части уз самоконтроля. А в спокойной обстановке нам так дорога дистанция…

— Хорошо, — раздался голос Сола, когда я уже успела себе невесть что надумать и была морально готова извиниться за свою бестактность и излишнюю торопливость.

Широкая, чуть шершавая ладонь отцепила мою судорожно вцепившуюся в балконный поручень лапку и положила себе на локоть.

— А-а-а… да, — абсолютно бессмысленно протянула я, в легком шоке от такой бесцеремонности того, кто еще недавно был настолько зациклен на церемониале.

— Нам вниз, — озвучил очевидное Сол. — Лестница через пару десятков метров. Времени не так уж много, поэтому лучше рефлексировать, когда вернемся в резиденцию рода.

Глава 4

И мы пошли вниз!

Прямые лучи улиц ложились под ноги, мои каблучки стучали по мраморным плитам дороги, на нашу пару с любопытством косились идущие навстречу дроу. Я не материализовала крылья и выглядела как обычная человечка. Судя по тому, как на нас сворачивали головы, пары «человечка и жрец» тут не шастали по десять раз на дню. Хы, это они еще не знают о нашей чрезвычайно культурной и разносторонней программе!

Сол ту Эрш удостаивался взглядов недоуменных, а я — презрительных. Разумеется, стоит мне принять истинный облик, как все изменится. Но зачем? Я — умная феечка и здраво полагала, что проблем в этом случае только добавится.

Так что я не обращала внимания на местных жителей и рассматривала город. Сарташ был красив. Пещера была выточена в массиве шарнита — камня, который поглощал свет и начинал мягко светиться сам. Здания были сложены из него же, и на верхушке каждой башни сиял кристалл. Его свет впитывали стены домов и пещеры, и потому под землей царили вечные предзакатные сумерки. Красиво…

Мы остановились напротив большого здания с колоннами.

— Музей? — спросила я.

— Он самый. — Тонкие губы дроу чуть заметно дрогнули. — Как догадалась?

— Знаешь, почему-то хранилища культурного наследия любой расы отличаются редкостной… помпезностью. — Я наконец подобрала подходящее слово. — Во всяком случае почти все, что я видела.

— Разве что у горных гоблинов иначе, — поддержал меня господин ту Эрш. — У них все культурное наследие свалено в дальней пещере и распродается по мере необходимости.

— А после отбирается у покупателей, пока они не спустились с гор, — рассмеялась я.

— Иногда покупатели бывают достаточно проворны и успевают утечь, прежде чем часть общины гоблинов их догонит. Ну, или достаточно опасны, чтобы отбиться.

— Хм… — Я окинула массивную фигуру жреца изучающим взглядом. — Ты быстро бегал или хорошо дрался?

— По молодости быстро бегал, а потом уже хорошо дрался. — Сол ответил искренней, заразительной улыбкой, на которую было невозможно не отозваться. — Ну что, пойдем в музей?

Я только кивнула и поставила ножку на первую ступень лестницы.

Мужчина неторопливо, размеренно шагал рядом, подстраиваясь под мой темп.

А я любовалась. Зданием музея, сияющим мягким лиловым светом, отчего скульптуры, невероятно искусно выточенные из дымчато-прозрачного кварца, казались почти живыми. Тронь — почувствуешь тепло.

А еще любовалась жрецом, который очень естественно и органично смотрелся в этом ирреальном месте. Высокий, мощный, но гибкий, белые волосы отливают серебром, а кожа кажется почти черной. Потрясающий лось!

Мое блаженное состояние прервали очень невежливо. Привратник нас остановил и вежливо обратился к жрецу:

— Благословенный великой Ллос, я боюсь, что со зверушками в музей нельзя.

Я обратила на низшего, судя по алым глазам, дроу нехороший взор.

С кем?!

Нет, я, конечно, знала, что дроу — те еще снобы и считают себя высшей расой, но не думала, что до такой степени!

— С каких это пор у нас человеческая раса официально признана равной животным? — добрым и ласковым тоном спросил Сол.

Таким добрым и ласковым, что даже меня мороз по позвоночнику продрал.

Но стражник оказался менее впечатлительным.

— Официального признания пока не вышло, но вы же сами понимаете… Нельзя пускать обезьянок в музей. Вдруг она там что-то испортит?!