Дальнейший текст скрывали елки и березы. Я вздохнула. В комнате было душно, решила воспользоваться советом горе-писательницы по-своему, иначе говоря, проветрить помещение. Отставила чашку на подоконник подальше, повернула ручку фрамуги и распахнула окно. В комнату тут же влетел вихрь.

Нет, не ветра. Рика. Услышал же. Схватил меня за руку.

— Куда собралась?

Я даже обиделась.

— Никуда не собралась. Я кофе пью.

Панк сощурил серо-желтые глаза.

— И для этого окно открыла?

— Окно открыла, потому что жарко. А босиком я по колдобинам лесным не попру, у меня ножки нежные. И потом, все равно ж догонишь.

Рик опустил взгляд на мои пальчики, едва выглядывающие из-под чрезмерно широких штанов. Я обратила внимание на чистую смену белой майки, черных зауженных джинсов и высоких берц. Интересно, это я на такой его жизненный период попала или он постоянно так одевается? Неправа Кэтрин, нутром женским чую, мальчик-гот по сравнению вот с ним — недоразумение ходячее.

Белый панк, закончив лицезреть мои ноги, отпустил руку и ушел. Я обратилась к окну, вдохнула свежий лесной воздух. Когда последний раз выбиралась на природу, уже не помню.

К тому моменту, когда я дожевала булочку, в комнату снова ввалился недовольный «помощник», швырнул на пол женские спортивные балетки и удалился так же эффектно, как и до этого. Я с опаской приблизилась к обуви, оглядела, померила. Пришлись впору. Надела. Если не считать того факта, что теперь стала сантиметров на десять ниже, такая обувь была удобнее моих павших смертью храбрых сапог.

— Ри-ик, — позвала я снова.

— Да.

Не обратила внимания на ледяной тон. Мало ли какие у мужика причуды, главного не изменишь:

— Рик, ты — прелесть!

Ответом мне было молчание.

— Слышишь? — не отступалась я.

— Да.

Удовлетворенно кивнула, взяла чашку и высунулась в окно оглядеть окрестности. Кругом все те же деревья. Дом на небольшой вырубленной поляне. Интересно, а из комнаты мне выходить не опасно для жизни? В том смысле, что хозяина не расстрою ли?

— Ри-ик! — засунулась я обратно в помещение и залпом допила чашку, ожидая ответ.

— Что?

— А выйти из дома можно?

— Зачем?

— Погулять.

— Иди, — он добавил что-то еще, я не расслышала. Осторожно выглянула за дверь.

— Повтори, пожалуйста, последнюю фразу.

— В деревья не заходи.

Я стояла в небольшом коридоре, голос хозяина раздавался из-за соседней приоткрытой двери.

— Почему?

— Жить хочешь?

— Хочу, — с ним так и тянуло быть абсолютно искренней.

— Тогда не заходи.

— Да не вопрос.

Аккуратно выскользнула через входную дверь на яркий солнечный свет. Вкус у мужика, однако, отменный. Я бы в таком месте тоже, наверное, не отказалась пожить. Правда дорожек садовых не хватает и подъездного пути. В остальном — благодать. Я сошла с широкой веранды, обогнула небольшой деревянный домик по периметру, нашла открытое окно комнаты, заглянула, прикинула расположение ванны, закутка туалета и того помещения, где находился сейчас сам хозяин. Выходило совсем маленькое жилое пространство. Странно это. Мне казалось, у таких, как он, должны быть крутые богатые особняки или какие-нибудь фамильные замки со склепами, как в книжках пишут. Я попыталась заглянуть через щелки в шторах, узнать, чем там таким важным занят Эрик. Безрезультатно.

За спиной послышались тихие голоса. Я отпрянула от окна и обернулась. Среди деревьев стояли люди. Десятки людей. Мужчины, женщины. И все смотрели на меня. По спине против воли побежали мурашки. Инстинкты вопили о нависшей над нерадивой головушкой угрозе. Я прижалась к стене.

Один из мужчин, молодой, с длинной черной косой сделал шаг в моем направлении, но на поляну не ступил.

— Подойди, — нараспев проговорил он бархатным голосом. Я взвизгнула и пулей понеслась в дом. Забежала, захлопнула дверь, влетела в таинственную комнату к хозяину. Тут царил сумрак и прохлада. Рик сидел за огромным дубовым столом и что-то читал. Не раздумывая, я кинулась к нему и спряталась за его широкой и вполне надеждой спиной. А если точнее, за спинкой кожаного кресла.

— И что на этот раз? — оторвался он от чтения.

— Там люди, много и все страшенные такие. Не в смысле на вид, а в смысле вообще, в принципе...