двора, так она чувствовала себя спокойней.

На улице начался дождь. Ветер швырял капли в стекла, барабанил по кузовам машин, в лужах, золотых от света фонарей, надувались пузыри.

Ни единого человека во дворе. Соседние дома спали, свет Марина насчитала в десяти окнах. Распахнула подъезд и, кутаясь в пальто, рванула к своей машине, плюхнулась на водительское сиденье, принялась копаться в захламленном бардачке. Вот он, маленький блокнот в коричневой кожаной обложке, со страницами, помеченными буквами.

Марина открыла список контактов на «Т». Танюхин телефон там был, причем и мобильный, и домашний. А вот страница «Я» пустовала. Забыла записать Яна, голова дырявая! Черт, сколько сложностей из-за дурацкой забывчивости!

Разозлившись на себя, Марина забыла о страхе и поднялась в квартиру на лифте, метнулась к стационарному телефону, набрала Танюху. Отсюда звонить можно, квартира-то мамина, вряд ли телефон на прослушке.

Гудки… гудки…

Или ее нет дома, или она не слышит звонка. Попробуем звякнуть на мобильный. Ответили хриплым мужским голосом. Душа ушла в пятки, Марина решила уже бросить трубку, но голос сделался женским:

— Кто это? Поздно, блин… охрипла спросонья.

— Таня! — радостно выдохнула Марина.

— Маринка! Живая! — в ответ обрадовалась Таня. — Фууу, как же я за тебя волновалась! Слушай, тут тебе телефон оборвали.

— Глянь, кто звонил.

— Пять раз — Ян, уже после десяти.

— Ты где? Мне к Инне надо, вернуть… В общем, вещь.

— Ааа… Я как раз у нее.

— Еду.

— Ждем.

Перед тем как уехать, Марина снова похлопала Артура по щекам, без эффекта понажимала болевые точки. Совесть пищала, что оставлять человека в таком состоянии негуманно, но здравый смысл убеждал, что надо решать проблемы и ничего с ним не сделается.

Вырвав листок из школьной тетради племянника, Марина написала черным маркером: «Дождись меня», прилепила на дверь скотчем. Если Артур захочет уйти, он, конечно, уйдет, не остановит его записка, зато появилось ощущение, что она сделала все, что следует, и теперь можно идти с чистой совестью.

На пороге она развернулась, уже обутая и одетая побежала в темную комнату, села на диван, протянула руку к Артуру, подержала над его волосами, не решаясь прикоснуться. Вот она, встреча. Разве не этого ты так долго ждала? Вот он лежит, близкий, но… чужой, что ли. Будто незнакомый человек, а не мужчина, из-за которого жизнь так круто поменялась.

Собравшись с силами, Марина провела по его щеке — теплой, шершавой. Она думала, что чувство накроет волной, захочется всю ночь сидеть рядом, гладить его, делиться своим теплом, но ничего подобного не случилось.

Значит, никакой зависимости, никакой ломки. Как странно.

Нити дождя стегали стены высотки, ветер выворачивал зонтик Марина устроилась на водительском сиденье и лишь тогда огляделась: в поле видимости никого. Осталось вспомнить, куда она дела пистолет. От переживаний память отшибло. Дома его точно не было. В бардачке? Пусто. Черт, неужели потеряла?

Травмат нашелся под пассажирским сиденьем, Марина выдохнула с облегчением. Теперь — поехали! Народ спит, дороги пустые.

Вскоре она оказалась у новостроек, в одной из которых обитала Инна. Если в мобильном был жучок, то на этом месте могут дежурить люди из агентства. Но Танюха по телефону отвечала так, что ясно было: к ним в квартиру никто не заглядывал. Но может, соглядатаи снаружи? Остановившись в конце двора, Марина выключила мотор, погасила свет в салоне и долго сидела, вглядываясь в темноту, подсвеченную тусклыми фонарями. Нет, пуст двор, пуст и темен. Наконец она вышла, нашла нужный подъезд и набрала 579 на домофоне. Из динамика донесся хрипловатый голос:

— Входи, открыто.

Окно будки консьержа было зашторено — бравый страж спал без задних ног.

Деревянная дверь распахнулась, едва Марина надавила на нее. Воровато оглядевшись, она переступила порог, чихнула: пахло кофе и сигаретами. Навстречу вышла Инна, поздоровалась, взяла пистолет. Татьяна приняла пальто из рук Марины, повесила на вешалку в прихожей.

— Идем в кухню, — шепнула Таня. — В спальне в моей сумочке — твой телефон с «жучком».

Марине уже сварили кофе, она сделала глоток, потупилась.

— Так во что, подруга, ты ввязалась? Проиграла себя в карты? — полюбопытствовала Танюха.

Марина покосилась на Инну, подумала-подумала, да решила выложить все как есть. Если решат, что у нее шизофрения, пусть в дурдом сдают.

— Помнишь время, когда я влюбилась и начала вести себя странно? — Татьяна кивнула, Инна подперла голову рукой и приготовилась внимать.

Марина начала рассказ, стараясь вспомнить каждую деталь, заново все пережить и понять, что же значит для нее Артур. Когда рассказывала, как он выставил ее за дверь, слезы на глаза навернулись. Такое не прощают, и он от лично это знал, но почему — «для твоего блага»? Затем рассказала, как выкарабкивалась, про Яна и агентство, про Оливию, чуть не превратившуюся в зомби…

— Они вампиры, что ли? — вскинула брови Таня. — Очень похоже. И ты тогда была, будто тебя выпили.

Марина продолжила, повторно осмысливая детали. Эстонки. Исчезновение Оливии. Смерть Кати. Звонок, когда Оливия предупреждала об опасности. Ночной визит Толстяка, вычисленного по запаху. Переписка в скайпе…

— Ни черта непонятно, — помотала головой Танюха. — Это что? Правда? Но… Блин, как в кино. Извини, трудно поверить.

Скрестив руки на груди, она подошла к окну, опустила жалюзи. Инна молчала.

— Я не рассчитываю, что вы поверите. На вашем месте я подумала бы, что у коллеги поехала крыша.

— Ты продолжай, продолжай, — Татьяна оперлась о подоконник, помассировала висок. — Если бы я не видела, что с тобой происходило тогда и как ты изменилась после, так и подумала бы. К тому же твой кавалер, Ян… Не знаю, что в нем не так, но он странный.

Последовал рассказ о поисках «сферы», старинном замке и операции агентов, когда Артур чуть не погиб.

— Он у мамы дома, — закончила Марина. — Без сознания. Не знаю, что теперь делать, я просто в панике.

— Я не поняла, — заговорила Инна. — Этот Ян, он кто? Друг или враг?

— Если бы я знала! Да, он помог мне. Но они ничего не делают