мелких сошек, начну с них. Можем даже график составить. Главное, демонстрировать, что процесс идет. И продержаться год. А когда элты отчалят… лично я за мир. Можем оставить вас в покое вместе с вашими деньгами, если не станете мешать реформам.

– Мы правили этой планетой задолго до твоего рождения, мальчик. – Старик вновь откинулся на стуле, сверля меня взглядом, в котором даже очень набожный гуманист не смог бы разглядеть и намеков на душу. – Переживем и тебя, и твоего дружка. У нас есть План, составленный существом, которое стояло у истоков человеческой цивилизации. Ему потребовались столетия на отшлифовку всех деталей. А что предлагаешь ты? У тебя нет ничего. Одни глупые страхи перед властью, которую можешь забрать себе. И у Джимми-узурпатора – тоже пусто. Голое тщеславие, мечта стать царем горы. А там, дескать, посмотрим. Ты знаком с его планом реформ? Я так и думал. А он вообще есть, этот самый план?

– С планом Джима я незнаком. – Признать это было непросто, но слова подонка в заляпанном галстуке имели смысл. – Зато я знаком с основными штрихами замысла вашего бывшего хозяина. Сократить количество семейств. Сплотить их. Установить единое правительство. И создать нового человека – без роду, без племени, без истории. Недалекого и покорного. Винтик для машины. Как по мне – идейки не очень. Я под таким не подпишусь, и Джимми – тоже.

– Да вы просто пара идиотов, – мерзко захихикал Рокфельд. – А для чего, по-вашему, их создавали? Винтики, всего лишь винтики. Обслуга хозяев. Как только те ушли – все развалилось. Ваше любимое человечество деградировало до такой степени, что элты и сейчас не решаются прямо взять то, что их по праву. Брезгуют нами. И это после тысячелетий прогресса. Все должно вернуться на круги своя. Хозяева – занять свое место. Рабы – стать рабами. Ну а мой род и ваш… хех, мы по праву рождения надсмотрщики. И раз элтам недосуг править напрямую, мы можем очень неплохо устроиться, юноша. А если действовать в открытую, добьемся всего куда быстрее. Подумайте об этом. Процесс запущен давно, в конце прошлого века. Еще немного, и нации растворятся друг в друге. Небольшой толчок вроде пособий межрасовым семьям – и уже через поколение они будут доминировать на Земле. Те, кто не сможет сказать о себе «я немец», «я русский», «я индус», «я китаец». Потом мы сотрем межгосударственные границы, и подобные термины вообще утратят всякий смысл. Останутся лишь люди. Хомо вульгарис. Религии, национальная история и традиции станут жутким моветоном. А затем мы их вовсе запретим, как запретили фашизм, коммунизм и гомофобию. Два, три поколения – и единая раса достигнет девяноста процентов населения. Исчезнут войны – без религиозной и националистической подпитки они утратят смысл. Не будет больше глупых забастовок и бунтов. Мы дадим народу то, что придется ему по вкусу, – хлеба и зрелищ. И если хозяева вернутся – о да, им это понравится. А если нет… что ж, разве плохо править таким спокойным миром самому?

– Может, они ваши хозяева, но не мои. – Я покачал головой, с тоской думая о том, что переговоры провалились. – Я-то знаю, что их самих создали те же, кто и нас с Джимом. Как раз чтобы сдерживать элтов. А если вернутся те, другие? Уверены, что им придутся по душе ваши эксперименты?

– Вижу, успели набраться где-то красной пропаганды. – Вообще-то я ожидал, что мы попрепираемся еще какое-то время, но от моих последних слов старика перекосило. – Разговор окончен. Мы убьем вас обоих. Не думайте, что мы не сможем. Вы не бессмертные и не пуленепробиваемые. У элта не останется выбора, кроме как принять нашего кандидата. Если кто и станет управлять Землей от их имени, так это будет один из нас.

Я не стал трогать ни его, ни охрану. Просто встал из-за стола и вышел на улицу. За мной сразу же увязались четверо, но им не стоило заходить следом в темный проулок… Запихнув трупы в пустующие мусорные баки, я почувствовал небольшое облегчение. Собрать бы всех сектантов в одном месте и перебить разом. Двойного агента из меня не вышло, значит, возвращаемся к плану Макса. Он получит свое побоище с пришельцами. Загоним организацию в угол – глядишь, станут посговорчивее. А Джим? Что делать с напарником и его абсолютной властью? Шагая по узким тротуарам нижнего Манхэттена, я думал о том, что это за «красные», чьей пропаганды, по мнению Рокфельда, я наслушался. Это он о Настройщицах? Звучит логично: не о коммунистах же… Но откуда он мог прознать о нашем разговоре с Марией Монтес?

– Это не то, что вы думаете, дядя Алекс!

Гибкая фигурка быстро выскочила из-под одеяла и, схватив валявшийся в кресле халат, скользнула в ванную.

– Тебя стучать не учили?

Полномочный представитель славного народа шайнов недовольно уставился на меня и уселся на кровати, скрестив руки на груди. Видимо, поза должна была выражать царственное неудовольствие. Все бы ничего, не предстань передо мной будущий повелитель мира абсолютно голым.

– Надеюсь, размерчик твой.

Я швырнул ему женские трусики, сиротливо лежащие на полу, и плюхнулся в кресло. Мужских кальсон в поле зрения не наблюдалось. Может, он и вовсе не считал нужным носить их в собственном пентхаусе с видом на Гудзон.

– Ну и как ты сюда проник?

Двойник наконец догадался прикрыться простыней, но тон его дружелюбнее не стал. Я с завистью смотрел на его гладкие щеки. Вот уж не думал, что буду так скучать по бритью. Моя бородища мешала есть, мешала с женщинами и вообще мешала жить. Нужно было тщательнее обдумать предложение Рокфельда. Пока субъект на кровати жив, я рискую так и не пересечься с «жилеттом» и сладко пахнущей пенкой на своем лице.

– Меня Макс впустил. – Отвлечься от мечтаний было нелегко, но нам требовалось кое-что обсудить, пока в спальню не ввалился ганьшиец. – Кстати, он и сам на подходе, заболтался с твоими хранителями. Наверное, прощупывает их на верность хозяину, мелкий прощелыга. Как ты думаешь, что случится, если он захочет помыть руки в ванной?

– Я сейчас выйду, – нехотя процедил Джим. – Ей скажу, чтобы сидела тихо. Какого черта вы оба явились без предупреждения?

– Не моя идея, – пожал плечами я, вслушиваясь в голоса в коридоре. – Я просил о встрече, он притащил меня сюда. Завтра большой день, не так ли? У вас вроде все готово. Я тоже участвую, надо согласовать действия.

Домашние штаны таки обнаружились в прикроватной тумбе, и теперь он прыгал на одной ноге, пытаясь влезть в них задом наперед. Сразу видно – Избранный, гроза обитаемой Вселенной.

Дверь ванной приоткрылась, и из-за нее высунулась озабоченная мордашка Ингрид. Ей даже удалось придать лицу виноватое выражение. Бедняжка думала, что кому-то из нас есть дело до того, с кем она спит. Но то, что двойник приволок гибрида в жилище, где ее мог заметить Макс, – высший идиотизм.

– Сиди там и не