— Думаю, с этим проблем не будет. — Она улыбнулась. — Особенно, если вы обещаете меня поцеловать.

Улыбка тронула и его губы.

— С этим проблем точно не будет.

Глава 13

Час, который Фрэнсис провела в тихой библиотеке с мистером Лукасом на следующее утро, был самым приятным за все время ее пребывания в доме лорда Клейтона. Мистер Лукас был остроумен, добр, умен и непочтителен, но главное — слушал ее. Она говорила и говорила о недостатках законопроекта, о занятости, а он, вместо того чтобы под первым же благовидным предлогом покинуть комнату, сидел рядом, смотрел ей в глаза и слушал, потом задавал вопросы, уточнял детали и не пропускал ни одного ее слова.

Мистер Лукас оказался джентльменом куда больше воспитанным и благородным, чем любой из титулованных лордов общества, с которыми ей доводилось встречаться. Ни один из них, в отличие от простого лакея, всерьез не обращал внимания на ее слова. Они посмеивались над ней, похлопывали по руке и, если это было на балу, провожали к другим девицам, сидевшим без кавалеров у стен, а сами находили более приятных собеседниц.

Высказав все свои аргументы, Фрэнсис с надеждой уставилась на Лукаса, ожидая, что он согласится с ней по всем пунктам. В конце концов, как может человек разумный не увидеть ее правоты? Только вместо того чтобы согласиться, он совершенно неожиданно проговорил:

— Попробую угадать, что сказал бы вам на это член палаты лордов или хозяин поместья. Думаю, что ему надлежит поддержать законопроект, чтобы выполнить свой долг перед множеством людей, которые полагаются на него.

Фрэнсис взглянула на него так, словно он внезапно превратился в дракона.

— О чем вы говорите?

Лукас пожал плечами.

— Будь я аристократ, сказал бы, что закон полезен тем, что понижает расходы на заработную плату и позволяет мне не привлекать к работе тех, кто не выполняет свою часть соглашения. Я смогу нанять больше людей и выполнить свои обязательства перед теми, кто на меня уже работает.

Фрэнсис была удивлена сверх всякой меры.

— Скажите честно: вы повторяете слова лорда Клейтона?

Лукас откашлялся.

— Разве не правда, что такие владельцы поместий, как Клейтон, имеют обязательства, которые должны выполнять? Ваш отец наверняка указал бы вам на это, если бы вы поговорили о законе с ним.

Фрэнсис скрипнула зубами.

— Мой отец никогда в жизни не выполнял никаких обязательств.

Слова сорвались с ее губ раньше, чем она успела их обдумать, но Лукас понял ее:

— Я сожалею.

Судя по выражению его лица, он действительно сожалел об услышанном, но жалости в его взгляде не было, и это хорошо. Фрэнсис ненавидела, когда ее жалели.

— В этом нет никакой необходимости. Это неприятно, но правда. Наши земли давно заложены, а большинство слуг уволены.

Фрэнсис понимала, что не должна говорить такое постороннему человеку, но почему-то чувствовала себя с мистером Лукасом в безопасности. Ей казалось, что ему можно рассказать все, и он не осудит.

— Если так, закон поможет вернуть деньги в карманы вашего отца, — заметил Лукас.

— Карманы моего отца пусты, потому что он все проигрывает. Я бы лучше отдала деньги слугам, труженикам, которых он выгнал на улицу.

Мистер Лукас понизил голос.

— Все так плохо?

Фрэнсис вздернула подбородок и отвела глаза: нет, плакать категорически нельзя, — но боялась, что не выдержит.

— У нас осталась только Альбина и миссис Уимберли.

Лукас непроизвольно подался к девушке и коснулся руки: ее будто огнем обожгло.

— Мне очень жаль, Фрэнсис.

Он впервые назвал ее по имени, и ей захотелось сделать то же самое. Она отчаянно заморгала, стараясь избавиться от подступивших к глазам слез.

— Все в порядке, я справлюсь. — Она попыталась улыбнуться, но получилось так себе. — Мне только что пришло в голову, что я не знаю вашего имени.

Он отвел глаза и несколько секунд молчал, потом все-таки ответил:

— Мое имя Лукас.

Фрэнсис нахмурилась.

— Как, разве это не фамилия? А я все время называла вас «мистер Лукас»…

— Я решил, что мне не подобает вас поправлять, не говоря уж о том, что лакей вообще не должен называть свое имя.

— А как тогда ваша фамилия?

Лукасу разговор нравился все меньше, но ничего не поделаешь.

— Э-э-э… Вуд, Лукас Вуд.

Девушка кивнула.

— Хорошо, легко запомнить. Признайтесь, Лукас: вам же не может действительно нравиться этот закон?

Лукас почесал затылок.

— Есть аспекты, которых, возможно, вы не знаете… то есть мы не знаем.

Фрэнсис уперла руки в бока и заявила:

— А вот этого не надо! Я уже слышала это, и не раз: то я чего-то не знаю, то не понимаю, а я знаю!

Следующие полчаса они обсуждали буквально каждую строчку законопроекта, и Фрэнсис была вынуждена признать, что для лакея мистер Вуд обладает довольно обширными правовыми знаниями. На каждый ее аргумент у него имелся контраргумент — с точки зрения аристократа, конечно.

— Боюсь, мнение вашего хозяина оказывает слишком большое влияние на вас, — объявила она наконец.

— Почему вы так решили? — нахмурился Лукас.

Девушка в досаде всплеснула руками.

— Ну вы же находитесь на службе. Неужели не видите, что этот закон связывает по рукам и ногам и вас, и ваших будущих детей? — Она покраснела. — Ой, простите: это предположение, что вы намерены иметь детей.

— Разумеется, как всякий нормальный человек, я очень хотел бы иметь детей, — спокойно сказал Лукас, внимательно всматриваясь в ее лицо.

Фрэнсис бросило в жар. Даже не глядя в зеркало, она понимала, что стала пунцовой. Черт ее дернул ляпнуть про детей!

— Тогда вы не можете не видеть, что этот закон не дает вам ничего хорошего.

Лукас посмотрел в окно и глубоко задумался.

— Полагаю, здесь вы правы.

— Конечно же, я права. Палата лордов могла был отклонить закон, но наши богачи голосуют только за себя и свои кошельки.

Их взгляды встретились.

— Вы же никому не служите, миледи. Скажите, почему для вас так важно, чтобы закон был отклонен?

— Потому что так справедливо и правильно. Меня заботят не только собственные интересы, но и интересы других людей, — ответила Фрэнсис, глядя в окно.

— Вы думаете, что все, кто поддерживает закон, заботятся лишь о своих интересах?

— Разумеется. Во всяком случае, закон не предусматривает улучшений для тех, кто трудится и служат своим хозяевам годами, а то и поколениями.

— Уверен, не все члены палаты поддерживают закон, — сказал Лукас.

— Да, но таких мало.

Фрэнсис все еще не могла понять, поддерживает мистер Вуд закон или спорит, просто чтобы позлить ее, но в любом случае ей мало что нравилось больше, чем обсуждать законы.

Лукас положил руки на стол перед собой и сцепил пальцы.

— Вы знаете, кто из членов парламента за и против закона?

— Нет, но могу догадаться. Также я полагаю, что некоторые еще не приняли окончательного решения. Именно их я и попытаюсь склонить на свою сторону, когда в следующий раз выйду в свет.

— Вы действительно верите в то, что вам удастся заставить кого-то из членов парламента изменить свою позицию? — недовольно проговорил Лукас.

— Понятия не имею, — честно ответила Фрэнсис, — но я должна попытаться.

— Значит, вы абсолютно уверены в своей правоте?

— Более чем.

Лукас надолго замолчал.

Ей хотелось схватить его за плечи и как следует встряхнуть, но вместо этого она лишь придвинулась к нему поближе.

— Лукас, вы меня слышите? Я заставляю вас думать?

Он не ответил, но как-то странно посмотрел ей в глаза, потом взгляд опустился на губы… Неужели он намерен опять поцеловать ее? Фрэнсис ничего не имела против.

— Вы заставляете меня думать о… многом и самом разном. — Он подался вперед, ближе, еще ближе, и веки его медленно опустились. Фрэнсис тут же прильнула к нему. Как только губы их встретились, Лукас потянул ее за собой на толстый ковер, покрывавший пол библиотеки. Оказавшись таким образом сверху, он стал лихорадочно покрывать ее лицо и шею поцелуями.