- Ну вот, началось… - Николай подошёл к ефрейтору, глянул поверх его плеча на манометр, от которого солдат не отводил глаз. – Скоро?

- Почти. – Напряженно ответил Сергеев. – Ещё… Ещё… Есть! Можно давать на двигатели!

- Отлично, подавай. – Капитан хлопнул его по спине. – Один справишься?

- Сейчас – да.

- Молодец. Тогда я в рубку.

Но сперва офицер выглянул через входной люк на платформу, где восьмёрка казаков бодро отстреливалась, щедро посылая пули в ночь и стараясь не высовываться из-за края. Проорал: «Отцепляй тросы и внутрь, уходим!», убедился, что его услышали, и только после этого отправился на мостик – под учащающийся стук свинцовых «подарков» о корпус дирижабля и несмолкаемое стаккато бортовой автопушки. Сашу он застал на месте командира судна, как она и говорила. Капитанское кресло располагалось в задней части полукруглой рубки, на небольшом возвышении, и ноги устроившейся на сиденье маленькой девушки не доставали до пола – арабские боевые корабли, видимо, строились без расчета на то, что во главе их экипажа встанет человек ростом в полтора метра…

- Всё готово, можно отчаливать. – Сообщил Николай, входя и прикрывая за собой дверь.

- Слава Богу! – Увидев его, Настина ученица попыталась вскочить. – Давай я на место навигатора переберусь…

- Тебе там будет удобнее?

- Нет, но…

- Тогда сиди… капитан. – Дронов, несмотря на всю тяжесть положения, улыбнулся. Прошагав в другой конец мостика, заложил руки за спину и глянул вниз, на порт, с высоты десятков метров. Занятый русскими причал теперь охватывало целое кольцо из огоньков, и за линией оцепления происходило активное движение – то ли подходили свежие силы, то ли уже прибывшие продолжали бестолково перестраиваться….

- Дзинь! – Слева от Николая, на уровне его локтя, лопнула и осыпалась осколками одна из прозрачных пластин, составляющих остекление рубки. Пробившая её пуля глухо ударила в потолок. Мостик был скудно освещён единственной масляной лампой и зеленоватым сиянием циферблатов на деревянных панелях управления, однако какой-то остроглазый стрелок всё же заметил массивный силуэт драгунского капитана. Хотя пуля могла быть и шальной…

- …теперь вот этот дроссель на себя. – Александра, приподнявшись, пальцем указывала стоящему у рулевого колеса Черневому, за какой рычаг тянуть и какую кнопку жать. – На втором слева индикаторе стрелочка поползла?

- Да. – Бравый унтер отвечал неуверенно, как школяр-троечник у доски. – Вроде… как… Вот этот же – второй слева?

- Этот. Жмите теперь те две медные клавиши, у вас под рукой… Да, так. Стрелочка уже на зелёном поле?

- Ага.

- Второй дроссель на себя. И плавно, очень плавно – штурвал вправо, на пол-оборота…

Наставления юной сыщицы звучали не особо профессионально, однако ж оказались действенными. Слабый гул раскручивающихся винтов перерос в ровное басовитое урчание, небесный корабль словно оттолкнулся от пристани и тронулся вперёд, набирая высоту. Начал разворачиваться…

- Получилось… - Оторопело пробормотал Черневой, излишне сильно стискивая пузатые ручки штурвала – даже в неверном свете одинокой лампы было заметно, как побелели его костяшки. – Иисус и Богородица, поверить не могу, получилось! Александра Александровна, вы…

- Пожалуйста, Егор Лукич, не отвлекайтесь. – Стажёрка села удобней, упёрлась локтями в подлокотники, сцепила пальцы перед грудью, хмурясь. – Ещё не всё.

Освещённый фонарями пятачок причального пандуса и огненное кольцо вокруг него постепенно удалялись, уходили вниз. Пули ещё стучали по обшивке, но всё реже. Конечно, на стенах города стояли пушки, и среди них, помимо допотопных «кытайчи», вполне могли найтись современные зенитные орудия – как полтора года назад, в Токмаке, где итогом подобного сюрприза стала гибель сотен российских солдат и аэронавтов. Однако артиллерийские расчёты явно не получили никаких приказов, а стрелять по своему почину, не зная, что толком происходит, не решились – ведь прошедшие мимо цели ядра падали бы на порт… Ташкентская артиллерия молчала, когда похищенный дирижабль с русским отрядом и спасённым пришельцем на борту разворачивался к городу кормой и уплывал по воздуху прочь, мигая хвостовыми огнями…

На мостике установилась звенящая тишина, пропитанная напряжением – после первого облегчения, испытанного всеми в тот миг, когда сторожевик оторвался от платформы, никто не решался вслух сказать: «Всё кончено, друзья, можно расслабиться». Как вскоре выяснилось – не зря. Тревожный вызов поступил по голосоотводу всего через четверть часа после того, как дирижабль пересёк границу порта.

- Это есаул Скорнячкин. – Прогудела медная труба возле поста управления огнём. – Я в кормовой пулемётной башенке, наблюдаю за тылом. Кажется, за нами кто-то идёт…

- Схожу, посмотрю. – Кивнул Саше Дронов. – Веди пока прямо.

Основной корпус халифатского сторожевика по форме напоминал веретено, из которого снизу выступал нарост рубки. Кроме того, сзади к нему крепились две гондолы двигателей, и в нескольких местах на крутых боках выпирали округлые пузыри боевых постов – в основном, пулемётных. Стеклянная башенка кормового стрелка располагалась на самом заднем кончике «веретена», и давала превосходный обзор – но вот на двух человек рассчитана никак не была, так что офицер не стал входить, лишь заглянул внутрь.

- Глядите, господин капитан. – Сидящий за четырнадцатимиллиметровым пулемётом казак указал рукой вниз. – Во-он, левее, на десять часов… Крадётся, кажись.

Здесь, в сотнях метрах над землёй, уже начинался рассвет – первые лучи солнца слепили людей в рубке и заставляли снежные пики гор вдалеке блестеть белым серебром. Но внизу ещё царила ночь – тьма простёрлась над садами, полями и каналами, в покинутом Ташкенте, строения и стены которого сливались в единое тёмное пятно, горели разноцветные огоньки… Разглядеть хищную тень, чёрным призраком скользящую над землёй, получилось случайно – она на долю секунды промелькнула над светлой лентой речки, выдав себя внимательному наблюдателю.

- Крадётся. – Подтвердил Николай, держась за край проёма и наклоняясь вперёд сильнее. – Прими благодарность от командира, за бдительность. Глаз с него не своди, жди указаний.

Вернувшись к Саше, он сообщил:

- Похоже, у нас на хвосте второй сторожевик из эскорта торгового судна. Эх, не хватило нам времени его поджечь… Надо было хоть по винтам из пулемёта пройтись… Идёт быстро. По-моему, нагоняет.

- Ну ещё бы. – Вздохнула девушка, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. – У них ведь настоящий, опытный экипаж, и капитан настоящий… Вряд ли выйдет оторваться.

- Значит, примем бой. – Хмыкнул драгунский офицер, обхватывая пальцами подбородок.

- Николай, я же говорила – с моими навыками мы только влево-вправо поворачивать можем, и высоту менять… - Стажёрка понурилась, стараясь не смотреть ему в глаза. - Чудо, что мы двигатели завели. Если нас догонят – это конец.

- Всё не так плохо. – Дронов криво усмехнулся. – Они идут очень низко и с выключенными огнями. Хотят, полагаю, подойти как можно ближе и резко сравнять высоту, чтобы внезапно оказаться рядом. Или думают расстрелять в упор и с гарантией, или вообще стрелять не собираются…

- А хотят взять нас на абордаж. – Александра вскинула голову, просветлев лицом. – Ну да, им же нужен пленник-пришелец. Как я не подумала! Они побоятся стрелять на поражение, во всяком случае, сразу.

- А вот нам так себя ограничивать ни к чему. – Покивал Николай. – К тому же они дали нам фору. Я осмотрел вооружение этой летучей лохани. Тут четыре пулемётных поста на первой палубе, для кругового обстрела, и одна башенка со спаренным пулемётом на третьей, верхней. Для защиты от аэропланов, скорее всего. Тяжёлое вооружение – курсовая пушка калибра сорок три миллиметра, в носовой части. Она немного наводится, но только влево, вправо, и вниз. Вверх не стреляет, а дирижабль не самолёт, ему нос непросто задрать. Понимаешь? Они ниже нас, и сильно ниже.