- Поня-ятно… - Капитан потёр шею. Многое на самом деле встало на свои места. Но вот какие слова теперь следует сказать ему – он никак не мог сообразить. Потому применил нехитрый тактический манёвр «обоснованная смена темы». – А у меня всё куда проще было. Значит, когда я…
- Николай Петрович! – Наметившееся откровение командира прервал унтер Черневой, без стука влетевший в комнату. – Беда, кажись!
- Что такое? – Дронов потянулся к оружейной перевязи и краем глаза заметил, как Саша машинально коснулась пояса – там, где обычно висела кобура.
- Солдаты ханские на улице!
- Много, что ли?
- Много. Кажись, двор гостиный оцепляют.
Капитан и стажёрка переглянулись. Николай буркнул, поднимаясь:
- Дождались, называется. Ладно, пойду к воротам, разберусь.
- Я с вами! – Девушка легко и гибко вскочила на ноги.
- Сперва за оружием к себе забеги. – Посоветовал офицер, решив не спорить. - Егор Лукич, наши уже все в ружьё?
- Так точно, урядник сразу поднял, и пулемёт велел собрать. – Подтвердил Черневой.
- Это вы молодцы, конечно…
Хлипкие створки гостиничных ворот, сколоченные с изрядными зазорами из тонких досок, к приходу Николая казаки уже заперли – двое станичников дежурили рядом, с карабинами наизготовку. Выучке бойцов Невского можно было только радоваться, так что отдавать уточняющих приказов капитан не стал. Сразу полез на приступку у въезда, глянул поверх глиняной стены. С его ростом для этого не требовалось подниматься на цыпочки. Присвистнул:
- Да-а…
Не меньше взвода сарбазов строилось поперёк улицы, ведущей к караван-сараю – так как она была слишком узка, они вставали в несколько шеренг, беря ружья «на плечо». С соседних переулков поднималась пыль, видимая даже за деревьями – там явно маршировали десятки людей. И главное, решительно непонятно было, что послужило толчком к столь бурной активности гарнизона. Хотя гаденькое ощущение сбывшихся дурных предчувствий так и кололо затылок.
- Что делаем, командир? – Деловито поинтересовался Дмитрий Александрович, подходя с шашкой на поясе и винтовкой за плечом. С высоты приступки Дронов окинул взглядом двор. У одного жилого крыла три казака спешно застёгивали мундиры - они только выскочили из «помывочной». У другого приказный Евграфский и его подручный выкатывал из комнаты пулемёт на станке, придерживая для верности за станину. Рядом с ними суетился, хватаясь за голову и что-то горестно восклицая, перепуганный хозяин караван-сарая. Вот появилась Саша, набросившая поверх гимнастёрки пыльный жакет и нацепившая кобуру…
- Делаем… разумно. – Решил капитан со вздохом. – Если они вот прямо сейчас на штурм не пойдут – постараемся выяснить, отчего такое недружелюбие.
На штурм ханские солдаты, к счастью, не пошли. Вместо этого из их рядов выдвинулась маленькая делегация. Рослый чернобородый мужчина в роскошном халате и тюбетейке, сопровождаемый парой то ли слуг, то ли охранников, прошагал к воротам. Что-то сказал, сложив руки на груди – а один из сопровождающих громко повторил на приличном русском:
- О воины Белого Царя, владыки всех русских! К вам обращается страж шариата, раис Чимкента, Мадали-бай, по поручению правителя города, защитника верующих, Ишан-бека! Слушаете ли вы?!
- Кто такой раис? – Тихонько спросила Александра, дёрнув Дронова за штанину – стоя внизу, она не могла видеть происходящего за воротами, но всё прекрасно слышала.
- Главный полицейский города, по сути. – Шепнул в ответ Николай. – Интересно, ему-то от нас чего надо?...
Он возвысил голос:
- Мы, люди Белого Царя, слушаем! И хотим знать, почему ваши солдаты пришли сюда с оружием, будто боятся нас! Мы здесь с благими намерениями, и ни кому зла не причиняли!
- Мы не желаем оскорбить достоинство воинов Белого Царя, но нашему владыке были донесены дурные вести! – Продолжил переводчик в том же старомодно-велеречивом духе. Его напыщенная манера речи в иных обстоятельствах позабавила бы Николая, но только не сейчас. – Человеком, который сам вернулся из бунтующих областей, ему было сообщено, что мятеж против престола великого хана вспыхнул по подстрекательствам русских! И также доложено, что по землям ханства будут ходить русские отряды, разведывающие и баламутящие народ, и что один такой отряд скоро прибудет в город.
- Значит, бунт, вспыхнувший из-за того, что хан боится русских и идёт на мир с нами, мы же и подготовили? – Пробормотал под нос капитан. – Бред какой…
- Не так уж это и невозможно. – Неожиданно сухо заметила Александра. – А вот отряды подстрекателей, разъезжающие в русской форме, состоящие из русских, и подстрекающие против, по сути, русских же… Нас учили - это не так делается.
- Угу. – Глянув вниз и убедившись, что стажёрка над чем-то крепко задумалась, покусывая ноготь, Дронов вновь обратился к хокандцам:
- Такое обвинение кажется абсурдным, и недостойно самому справедливому раису и его мудрому беку верить столь глупым россказням. Однако зачем же вы тогда впустили нас в город, а не прогнали пушками от ворот?
- Мы не были уверены, точна ли информация, но человек, сообщивший о подстрекателях, сегодня пришёл к нам и на Коране поклялся, что вы и есть тот отряд, о котором он предупреждал. – Пояснил толмач. Мадали-бай, за которым он повторял, притопывал каблуком – «ханский полицмейстер» хорошо владел собой, однако до конца волнения скрыть не мог.
- Выходит, доносчик пока в городе… или не ушёл далеко. – Вставила Саша. – Узнать бы, кто он…
- И чего же вы от нас хотите? – Мысленно с ней согласившись, Николай всё же решил, что сейчас не самое подходящее время допрашивать раиса сотоварищи.
- Мы просим вас сдать оружие и проследовать в цитадель! Там вы будете ждать решения вашей судьбы – так как телеграфная связь нарушена бунтарями, владыка города послал к хану срочного гонца в сам Хоканд, ответ должен прийти всего через полмесяца. Если хан решит, то вы продолжите свой путь без препятствий, и вам будут принесены извинения!
- А если мы не согласимся идти в цитадель? – Вопрос капитана драгуны и казаки поддержали негромким одобрительным гулом.
- Мы доставим вас силой!
- А сможете? – Дронов подпустил в голос насмешки, надеясь, что если не сам раис, то кто-то из офицеров гарнизона был под Пишпеком полтора года назад. Главный городской полицейский и вправду пришёл в лёгкое смятение, переступил с ноги на ногу, дёрнул себя за бороду. Наконец, заявил:
- Мы прикатим пушки!
- А уверены, что они вам помогут? – Вообще-то, подобная перспектива действительно не представлялась радужной, но Николай откровенно играл на жутковатом облике русской армии, который сложился в глазах ханских вояк после ряда поражений. – И разве вы хотите вновь развязать войну с Белым Царём? Думаете, вас и вашего бека хан за это наградит?
Раис так не думал. Он снова с силой огладил бороду, скривился и зло бросил:
- Мы не желаем вам зла, мы лишь заботимся о спокойствии в ханстве!
- Я понимаю и сочувствую. – Чуть сбавил тон Дронов. – Но и мы имеем обязательства перед страной. Мы желаем лишь продолжить путь – или, если это невозможно, сохранить оружие и свободу. Мы согласны подождать – но только здесь, и не разоружаясь. И ждать мы будем не ответа хана, а суда правителя города, куда должны призвать свидетеля, давшего ложные показания! Вы понимаете, что он грозит рассорить наших государей своей ложью?
- Может, подстрекатель он и есть. – Подсказала снизу Александра.
- Не исключено, что он сам баламутит народ и желает свержения хана путём войны с нами! – Громко повторил Николай. – Вот что я скажу!
- Мы слышали ваши слова. – Угрюмо буркнул раис, и переводчик отлично сохранил интонацию – вероятно, сам испытывал схожие эмоции. – Мы доложим Ишан-беку. До того солдаты останутся здесь, и вы не покинете стен караван-сарая.
Развернувшись через плечо, хокандец чуть ли не строевым шагом направился обратно, к аломундирным шеренгам.
- Фу-у-х-х… - Выдохнул Дронов, спрыгивая наземь и обтряхивая испачканные в глине пальцы – он держался за край стены, и сам не заметил, как сильно стиснул его во время переговоров. – Вроде выкрутились, но не до конца. Кто что думает?