Королевский прием, кульминация празднества, весь свет, правительство, министры, королева, друзья и враги, тайные и явные… А ему сейчас хотелось залезть в самый дальний угол и сжаться в комок.

— Что за «господин лорд» за ним следил, он называл имя? — бросил Джеймс, резко вставая из-за стола. — И как зовут тебя, кстати?

— Моё имя Джая Агрэ, Леонидас-сахиб, — ответила хиндийка и изобразила подобие реверанса.

— Называй меня сэр.

— Да, сэр.

Глава 3. Обычаи

Благодаря сложному механизму вентиляции воздух в Жемчужном дворце был, вероятно, самым чистым в Лондониуме. Но в дни торжеств дышать в нем всё равно невозможно — из-за бесчисленных ароматов, собственно, торжества. Запахи пряностей и свежих фруктов, жареного мяса и старого вина, железа и пороха, модных дамских духов и дорогого заморского табака, запахи недавно выделанной кожи, свежеотпечатанной газеты, запахи успеха, богатства, власти… Обычно это все было для Джеймса упоением, даже несмотря на затрудненное дыхание, но не сегодня.

Он шел по залу сквозь толпу гостей, механически отвечая на приветствия, но ни с кем не останавливаясь и не заговаривая. Такое поведение было очень невежливо и недальновидно, очень вредно для дальнейшей карьеры… Но Джеймс не мог сейчас заставить себя соблюдать приличия, а единственно нужный ему человек всё не попадался.

Вот Лорд-канцлер заметил его и кивнул с важностью не меньше, чем у короля. «Лорд-канцлер руководит Палатой лордов, он же глава судебной власти. Назначается королевой, всегда входит в правительство» — мысленно произнес Джеймс, чтобы хоть как-то успокоиться, вернуть ощущение твердой почвы под ногами, незыблемости всего окружающего.

«Палата лордов формируется путем наследования, состоит из тысячи двухсот шестидесяти человек, но обычно на заседаниях присутствуют не более ста членов» — напомнил он себе. Не считая его самого, тысяча двести пятьдесят девять человек — кто из них?…

Джеймсу следует чаще бывать на заседаниях Палаты лордов. Палата лордов — это и высшая судебная инстанция, особо важные дела в ней рассматриваются небольшой коллегией лордов-юристов. Сея коллегия может пересмотреть решение любого суда в Империи. Например, дать убежище гражданину другой страны и тем самым отменить решение Верховного суда о его депортации.

Возможно, когда-нибудь Джеймс войдет в эту коллегию. Или уже никогда.

Спикер Палаты общин выглядел и вел себя проще, он возник рядом как из под земли и энергично пожал Джеймсу руку. Поздравил с победой. Джеймс поздравил его и поинтересовался, не видел ли он адмирала Джеки? Тот неопределенно махнул вперед.

Парламент Атлантии по праву считается старейшим в мире, а в этом победном для Империи году в Палате общин еще и стали платить депутатам жалование. На взгляд Джеймса — бессмысленное расточительство, но «Трудовая» партия, буржуазно-левые, поборники гарантий прав трудящихся, социальных программ и свободной морали протащили-таки этот закон.

Лорд Леонидас ни в одной из двух парламентских партий не состоял, но по убеждениям являлся типичным Консерватором: выступал за традиционные ценности, частную собственность, жесткую мораль, смелую внешнюю политику, одним словом за всё то, что за прошедшие столетия сделало его страну великой.

Впрочем, останавливаться и болтать даже с единомышленниками Джеймс не желал. Ему нужно найти адмирала, хотя он еще толком не решил, что и как будет ему говорить. Может быть, не стоит сегодня, всё-таки праздник, а завтра он официально откроет расследование и… Но в деле Кинзмана нельзя терять ни часа.

В толпе гостей он заметил леди Голди. Элизабет шла под руку со своим отцом, лордом Джорджем Таубманом Голди, нынешним директором Королевского географического общества. Девушка казалась опечаленной, и Джеймс догадывался, что виноват в этом он. Но подходить и извиняться не было времени.

— О, сэр Леонидас, гроза алхимических хитрецов! Рады Вас видеть.

Джеймс резко остановился, лицо его само приняло учтиво-светское выражение. Этого господина нельзя игнорировать, даже если небо упадет на землю.

— Господин премьер-министр, примите и мои поздравления, — он тонко улыбнулся и ответил на рукопожатие, — прекрасно проведенная компания.

— Это наша общая победа, — фальшиво возразил лорд Дин Доланс, покачав седой, но густой шевелюрой. Он был собой очень доволен, несомненно. И, несомненно, имел на то основания. — Но я видел, вы сегодня рано ушли с парада. Что-то случилось?

— Так, небольшие неприятности дома, — пренебрежительно отмахнулся Джеймс, — ничего существенного…

Премьер отечески похлопал его по плечу:

— Мы-то, Консерваторы, знаем, что существенно, а что нет. Как Ваши успехи на новой должности?

— Полагаю, с моей должностью отсутствие громких успехов и есть главный успех, — заметил Джеймс, чуть склонив голову в знак верности долгу, — никаких несанкционированных экспериментов, никаких тайных исследований, никакой неучтенной торговли или скрытого производства. Одним словом, на моем фронте пока всё спокойно.

— Вот, очень точно сказано! — воздел палец к потолку Доланс. — Но на фронте не может всегда царить покой, на то он и фронт. А хороший полководец не будет просто стоять и ждать атаки, хороший полководец знает, как и когда наносить упреждающий удар.

— Что Вы имеете в виду? — беспечным тоном поинтересовался Джеймс, хотя внутренне напрягся еще больше.

Внимание этого человека было важным и ценным, но сейчас… Молодой лорд чувствовал себя лисой, затравленной на охоте, и ждал удара с любой стороны.

Лидер преобладающей в парламенте партии — одновременно премьер, таким образом правительство направляет работу парламента. «Впрочем, нельзя говорить о Правительстве Атлантии так просто» — напомнил себе молодой лорд, всматриваясь в розоватое лицо премьера.

Правительство — государственные секретари, министры без портфеля, замы, младшие министры — обычно около ста человек, в массе свой должности сугубо технические, не заслуживающие особого внимания. Джеймс и не обращал внимания. Всё правительство никогда не собирается и не принимает решений. Собирается его ядро, Кабинет. В разные годы это пятнадцать-двадцать человек. Вот они достойны внимания, хотя Кабинет собирается тоже очень редко, чаще всего в доме премьера.

Существует еще и Внутренний Кабинет. Вот кто заслуживают особого внимания, но Джеймс знал лично далеко не всех из них. Несколько ведущих лиц, пользующихся особым доверием премьера и королевы. Они и принимают решения от имени всего Кабинета, министры получают лишь выдержки из их решений.

Благодаря такому устройству Правительство принимает законы чаще, чем парламент, что и обеспечивает должную устойчивость.

Влиятельнее членов Внутреннего кабинета могут быть только члены Её Величества Почтеннейшего Тайного совета.

— Я имею в виду, молодой человек, что у правительства к Вам будет дело, — сообщил премьер, еще раз хлопнув его по плечу, — вопрос интересов Короны!

— Я весь внимание!

— Ну, не здесь же и не сегодня говорить о работе, — Доланс укоризненно покачал головой, — я свяжусь с Вами на следующей неделе. А сегодня у нас праздник, сегодня наш триумф! — он завидел в толпе гостей еще кого-то и тут же забыл про лорда Леонидаса.

Джеймс остался стоять на месте и думать. Еще вчера, нет, еще сегодня утром такая беседа означала бы для него только одно — перспективу карьерного роста. Но теперь… он уже не был ни в чем уверен.

Невольно проследив взглядом за премьером, он заметил, как тот сердечно беседует с лидером оппозиционной «Партии Труда». Предводитель Оппозиции Её Величества энергично размахивал руками, словно они и сейчас находились в Парламенте.

Джеймс продолжил поиски, бормоча себе под нос: «Парламент вправе вынести вотум недоверия правительству, но в нашем государстве существует конституционный обычай не делать подобного».

Джеймс считал устройство их конституционной монархии совершенным, хотя в Атлантии нет какого-либо единого документа, который можно было бы назвать «конституцией».