Дигахали возблагодарил Духов леса за то, что они просветлили его разум и позволили быстро найти решение сложной задачи. В знак признательности он пообещал в конце дня поделиться с ними самым дорогим, чем владел на данный момент. Итак, демон попался на приманку, и его легко можно будет отвести куда угодно, даже туда, откуда он попал в наш мир. Другая часть задачи, поставленной перед собой охотником, на первый взгляд казалась не такой сложной - что теперь делать с агайюджо? Она, будучи спасённой от безумного йонейга, стала должницей охотника, но, пусть даже не догадываясь об этом, дала ему возможность разобраться со своей проблемой.

Теперь Дигахали пытался справиться с другим вопросом - достаточно ли эта агайюджо сделала, чтобы рассчитаться со своим долгом? По закону племени, охотник имел полное право потребовать от должницы компенсации за спасение, тем более, что она принадлежала к йонейга, с которыми другие отношения вряд ли возможны. Содействие агайюджо было неосознанным, поэтому охотник признал такой поступок несоразмерным своему, но тут же великодушно избавил её от обязательств, о чём и оповестил Духов леса. Далёкий крик куницы послужил ему ответом и заверением в том, что Предки одобрили решение и подтвердили его правоту.

Ссгина стал потихоньку подбираться к неподвижно лежащей агайюджо, и Дигахали пришлось приложить усилия, чтобы убедить его оставить в покое дочь йонейга. Демон не стал слишком упорствовать, ограничив интерес к ней устремлением, которое люди могли бы охарактеризовать как невинное любопытство.

Со стороны дороги послышался приглушённый расстоянием топот копыт и крики, видимо, вновь прибывших белых людей.

"Её будут искать, - подумал охотник, - и ещё неизвестно, насколько эти люди лучше, чем тот безумец, который чуть не лишил жизни свою соплеменницу".

Никто из племени Куницы не оставил бы просто так в лесу беспомощного человека. Вот и Дигахали, запутавшись в многочисленных складках её одежды, вновь подхватил лёгкое как у ребёнка тело, и двинулся дальше, пообещав себе, что решит судьбу агайюджо, как только представиться возможность. Он не стал сразу углубляться в лес, шагая по проложенным йонейга тропам, где его следы не так-то легко будет отыскать. Вспомнив о своём попутчике, охотник засомневался, что Злому Духу стоит ползти следом, рискуя попасться на глаза кому-нибудь из местных.

Поразмыслив, Дигахали прикрепил к древку стрелы прядь волос и пустил стрелу в сторону от тропы, стараясь не слишком завышать прицел, чтобы не угодить туда, где Ссгина не сможет достать приманку. После третьей пущенной стрелы, охотник пожалел расходовать дорогие наконечники и стал выпускать из лука поднятые с земли более-менее прямые сухие ветки, плохо державшие направление, но вполне годившиеся для разбрасывания волос по лесу.

Для ночлега он подыскал место недалеко от пересечения двух хорошо заметных троп, скорее даже дорог, говорящих о близости поселений йонейга. Положив агайюджо возле самого перекрёстка, охотник вернулся к своему костру, надеясь, что когда она очнётся, то сама выберет, в какую сторону ей идти. Тропой, что вела вглубь леса, пользовались реже, в основном, это были добытчики дикого зверя. Пересекавшая её дорога могла быть проложена жителями ближайшего поселения, откуда ветер доносил запах навоза и печного дыма. В какую бы сторону ни пошла агайюджо, она должна была попасть к своим соплеменникам, у которых ей было бы проще искать защиты, или же повиниться за содеянное.

Приближение Ссгина Дигахали почувствовал раньше, чем услышал, как он шелестит в ближайшем кустарнике. Расчёт оказался верным - демон вышел к костру с той стороны, где была оставлена последняя приманка. Снова порадовавшись удачному стечению обстоятельств, позволивших использовать волосы агайюджо, охотник вспомнил своё обещание Духам леса. Произнеся стандартную формулировку о том, что отдаст половину самого ценного своего имущества, он ещё не знал, с чем именно расстанется. Разложив перед собой нехитрое снаряжение, Дигахали задумался, что же на данный момент является для него самым необходимым.

Нож отпал сразу, ибо не мог быть разделён надвое, в эту же компанию попали котелок и камень, из которого высекались искры для розжига костра. Отложив в сторону лук, охотник взвесил на руке несколько стрел и не нашёл их достаточно ценными, чтобы пожертвовать Духам. Бывали времена, когда он был настолько беден, что вынужден был самостоятельно вытачивать наконечники из оленьего рога. Служили они недолго, но позволили прокормиться и заработать на более приличное оснащение. Едва ли Духи удовлетворятся половиной запасов сушёного мяса, или всякой мелочью от кожаных ремешков до нескольких мелких монет, бывших в ходу у йонейга.

Дигахали снова окинул взглядом лежащие перед ним предметы и понял, что не всё выложил на землю - возле самого сердца он носил небольшой свёрток с подарками для Авиосди. Единственное, что напоминало теперь о далёких временах, когда он был полон надежд и строил планы на будущее. Охотник не считал завёрнутые в мягкую кожу безделушки своими, они предназначались для его невесты и могли принадлежать только ей.

Больше у него ничего не было, если не считать спрятанного в одежде большого пучка волос. Только сейчас он осознал, что они-то и были самым ценным предметом в снаряжении, позволившим уверенно контролировать поведение Злого Духа. Не зная, сколько медового цвета прядей понадобиться, чтобы вернуть демона в его родные места, Дигахали не стал колебаться и уверенно разделил пучок волос на две половины, после чего недрогнувшей рукой, бросил в огонь обещанное. Он хорошо помнил, чем закончилась предыдущая попытка забрать у Предков причитающуюся им долю.

Ссгина зашевелился в своём укрытии, сделал попытку приблизиться, но в освещённое костром пространство сунуться не рискнул и пополз вдоль границы света и темноты. Охотник почувствовал овладевшее им недоумение и желание выяснить причину, по которой интересующая его вещь стала вдруг распространяться во все стороны вместе с дымом от костра.

У агайюджо обморок сменился беспокойным сном. Похоже, Духи йонейга были не слишком милостивы к своей дочери и предложили ей в Обители Предков непосильные загадки. Было хорошо слышно, как она металась во сне, вскрикивала и кого-то звала. Но Предки не стали долго её мучить и быстро отпустили, дав душе возможность вернуться в своё тело. Вопреки ожиданиям, агайюджо не стала выбирать, по какой из двух дорог ей идти к сородичам. Некоторое время она сидела на месте и тихо скулила, как отлучённый от матери щенок, испытывающий страх перед неизвестностью.

Человек не способный выбрать из двух предложенных возможностей, не мог вызвать у Дигахали ничего другого кроме снисходительной улыбки. По его глубокому убеждению, агайюджо должна была сейчас радоваться тому, что жива, свободна и её отделяет от возможных преследователей приличное расстояние. Он и оставил её там одну, потому что решил не напоминать, кому она обязана своим спасением. Не каждому выпадает шанс начать жизнь заново, так пусть сделает это, оставив в прошлом все прежние беды и переживания.

Дигахали и сам был бы рад начать новую жизнь, но прошлое жгло его сильнее, чем угли костра, не давая забыть лицо Авиосди, её волнующий взгляд и манящую улыбку. Сколько раз он проклинал себя за беспечность и легкомыслие, приведшие прямиком в плен к Выдрам. В очередной раз, переосмысливая ту историю, охотник пришёл к удивительному умозаключению - будучи влюблённым, он совершал странные поступки, большее характерные для йонейга. Это открытие настолько потрясло Дигахали, что он долго разглядывал своё отражение в маленьком озерце, пытаясь отыскать в себе черты, роднящие его с ними.