Сцепление событий, о которых идет речь, – весьма запутанный процесс. Чтобы понять его, недостаточно сопоставить Холокост и Накбу. Необходимо телескопически растянуть события и охватить взглядом их тройственную взаимосвязь.

Израильская нация героически завоевала себе свободу в сражении с Британской империей, но победа сопровождалась родовой травмой в виде изгнания 700 тысяч арабских палестинцев. Поэтому с 1948 годом связаны два противоположных нарратива, ставящие друг друга под вопрос: триумфальная история создания нового государства Израиль и травматическая история палестинцев, утративших свою родину, культуру, условия существования и идентичность. Холокост имел два последствия: войну за независимость, положившую конец страданиям евреев, и Накбу, начавшую историю страданий палестинцев. Эти два исторически взаимосвязанные события являются содержанием двух национальных нарративов, каждый из которых охватывает лишь два из трех этапов. Для израильтян это этапы I и II, для палестинцев – этапы II и III. На одной и той же земле живут два народа, каждый из которых поражен «слепым пятном» по отношению к истории другого народа.

В 1948 году Израиль, избрав путь западных стран, создал в качестве «догоняющей нации» современное национальное государство. В XIX веке многие новые нации сформировались в результате освободительной борьбы против великих империй, которые воспринимались как угнетатели. Петер Новик писал об учредительном мифе нации: «Национальная память упрощает, она видит события единственно в перспективе собственных интересов; она не терпит многозначности, редуцируя события до мифических архетипов» [114]. Я бы добавила: в национальной памяти ментальные образы становятся иконами, а нарративы делаются мифами, важнейшей особенностью которых является их убедительная сила и аффективное воздействие. Подобные мифы отрывают исторический опыт от конкретных обстоятельств его возникновения и преобразуют его во вневременную историю, на которой основывается представление нации о самой себе и которая передается от поколения к поколению. Как долго продолжается эта традиция, зависит от того, насколько она оказывается полезной, то есть способной или не способной служить целям социальной группы. Длительность традиции ограничивается не сроком жизни ее носителей, а осознанием ее дисфункциональности и необходимости замены.

Пока нарратив глубоко укоренен в географическом ландшафте, следы другой культуры остаются преимущественно стертыми. Вместе с завоеванием территории история победителей повсеместно закрепляется в виде архитектурных сооружений, памятников и топонимов, а история потерпевших поражение перестает зримо присутствовать в публичном пространстве. Там, где зримые следы еще сохраняются, возникает привычка их не замечать. Мы говорим здесь о земле с двумя топологиями и двумя нарративами, при этом символика одной стороны зримо преобладает, а следы другой стороны все более стираются.

«Зохрот»: памятование в виде экскурсий по городу

Как сблизить эти два противоположных, враждующих нарратива, чреватых насилием? Израильская общественная организация «Зохрот», созданная в 2001 году, разработала для этого специальную программу: она намерена расшифровать палимпсестный характер местных ландшафтов, сделать вновь зримой их исчезнувшую историю. Слово «зохрот» означает «мы вспоминаем»; логотипом организации служит замочная скважина для ключей от дома, которые палестинские беженцы уносили с собой в 1948 году; эти ключи становились главным символом памяти, палестинцы хранят их в качестве реликвий и памятных знаков [115].

После Шестидневной войны 1967 года на месте бывших палестинских деревень были разбиты национальные парки. Основателю «Зохрота» Эйтану Бронштейну, работавшему раньше туристическим гидом, пришла в голову идея отметить такие места, чтобы воскресить память о том, что оказалось забытым: «Во время моих экскурсий я в критическом свете показывал парк, рассказывая, как его превращают в израильский ландшафт, который игнорирует и замалчивает историю палестинцев. <…> В Израиле существуют сотни таких мест, где следовало бы установить специальные таблички [о событиях] не только после 1967, но и после 1948 года» [116].

Из этой борьбы против забвения родился проект экскурсий, которые регулярно проводятся в Иерусалиме и других городах. Подобные исторические экскурсии заявляются не в качестве политических демонстраций, а как перформансы [117]. Ифат Гутман также подчеркивает художественный характер этих экскурсий, в ходе которых группы израильтян осматривают немногочисленные следы бывших палестинских городов и деревень [118]. Смысл такой экскурсии или туристической прогулки заключается в том, чтобы вернуть прежние имена населенных пунктов, стертые с израильских карт, и закрепить их в сознании израильтян. Поэтому экскурсии заканчиваются установкой памятной таблички, на которой наряду с новым топонимом на иврите указывается арабское название посещенного места. Тем самым формируется память о стертой арабской предыстории израильских городов и деревень, которые при переименовании обычно получали библейские названия, чтобы внушить израильтянам мысль о том, что именно они являются легитимным коренным населением этих земель [119]. Исторические экскурсии учитывают чувственный и эмоциональный аспекты: на основе воспоминаний арабских очевидцев, их преданий и песен, лекций арабских ученых пробуждается воображение участников проекта «Зохрот», стимулируется их интерес к альтернативной истории своей страны.

Эти экскурсии, открывающие стертые слои палимпсеста израильских ландшафтов, пользуются немалым спросом. В них участвовали около сотни израильских евреев и арабов. Благодаря таким экскурсиям в израильском обществе заметно расширились знания о Накбе. Подобные городские экскурсии задуманы в качестве первого шага в большом общественном проекте, призванном инициировать в Израиле политический поворот. Из исторической информации должен родиться новый, исторически самокритичный взгляд на прошлое, который повлечет за собой сочувствие к жертвам войны за независимость; сочувствие приведет к признанию исторической несправедливости Накбы, а это создаст возможность для примирения с вытекающими отсюда политическими последствиями.

Пока неясно, удастся ли реализовать дальнейшие шаги этой программы. Скорее, движение идет в обратном направлении. В марте 2011 года кнессет принял закон о «Накбе», который еще более укрепляет национальный миф Израиля и криминализирует память об изгнании палестинцев. Активисты, выступающие за критическое осмысление национального нарратива и за его расширение, объявляются врагами государства и осквернителями национальных святынь. Ифат Гутман, анализируя деятельность организации «Зохрот», видит опасность в том, что ее акции ограничиваются сферой гражданского общества и локальными масштабами. Пока не удастся вывести проблему на политический уровень, привлечь к ней общественное внимание через СМИ и образовательные учреждения, она останется «интересным замыслом», не имеющим действенной силы. По словам Гутмана, организация «Зохрот» способствовала формированию в Израиле контрпамяти, конкурирующей с официальной памятью государства. Но подобное «оппозиционное производство знания» ведет скорее к упрочению нынешнего положения вещей, к реакции отторжения («закон о Накбе»), нежели к повороту в общественном сознании.