о заговоре. Меньше всего хотелось тревожить её покой... Тем более сообщая, что одна из центральных подозреваемых в измене короне - первая леди королевства.

- Ты просто так выглядишь, словно... - медленно проговорила принцесса, но тут же отрицательно качнула головой, прикрыв ресницы: - Впрочем, нет... Ничего. Ты же воин.

Ирена сделала несколько шагов вперёд и снова очутилась на освещённой кострами и фонарями береговой линии.

Стражи собирались назад. Дамы и фрейлины, распрощавшись с рыцарями, покидали побережье. Робин очаровательно улыбался хорошенькой леди Ребекке Течер, находя её очень милой особой, впрочем, и вдова отвечала ему взаимностью, что давало возможность Джерому лишний раз уколоть друга, напоминая ему про невесту-послушницу. Молодая женщина уже собиралась покинуть площадку, но её подруга вдовствующая графиня Винтефриш не могла уйти, не убедившись в том, что мужественный и благородный виновник торжества - виконт Райт - вернулся на берег. Впрочем, когда сам Его Величество подал вдове руку, чтобы сопроводить её в Виндзор, она лишь мило улыбнулась стражам на прощанье и последовала за венценосным кавалером. Ни для кого во дворце не было секретом, что Винтефриш - любимая дама сюзерена.

Следом за королём покинули берег леди Ребекка и Лоты. Из придворных на площадке остался только Стивенсон Рид. Обменявшись рукопожатиями с рыцарями, с которыми он успел познакомиться на скачках, отпрыск Северского предложил принцессам сопровождение до покоев.

Конюхи привели рыцарям Красного ордена отдохнувших лошадей, стражи легко запрыгнули в сёдла и поспешили вернуться в лагерь, чтобы отпустить караульных Ландешота. Ирена и Эвелина проводили их взглядом и тоже сели верхом. Вместе с Ридом они благополучно добрались до Виндзора.

Поднимаясь в свои покои, девушки всё ещё обсуждали вечер.

- Какой прекрасный праздник! - восхищённо делилась Эвелина эмоциями. - Я так устала от наших светских раутов и балов! Здесь же всё было иначе, по-настоящему! Искренне и живо.

- По-моему, сегодня ты побила все рекорды по поцелуям, - улыбнулась в ответ Ирена.

- Какие пустяки! К тому же, если бы наш сэр Тоод не был таким симпатичным, я ни за что не позволила бы ему столько раз подряд выиграть у меня!

- Он от тебя просто не отходил.

- Да, мы чаще всего выбирали друг друга в парных танцах... А на втором месте был, конечно, Эрик. Впрочем, был у меня и ещё один, незаметный до того, поклонник.

- Это кто же?

- Очаровательный сэр Питер Гаабс...

- О! Наш тихоня проявил внимание к даме?

- Более того, я теперь даже не знаю, кто мне нравится больше: Туд или Пит... - пожала плечиками шотландка. - Они оба такие милые...

- Это невероятно сложный выбор! - сделав серьёзное выражение лица, ответила английская принцесса.

Её кузина прыснула со смеху, придерживаясь за перила - они уже поднимались по лестнице на второй этаж.

- Согласись, что он красавец!

- Да, соглашусь, очень милый мальчик.

Эвелина сделала «пьяные» глаза, покрутила пальцев у виска и, пошатываясь, добавила:

- О, этот неотразимый Пит! Он сразил нас наповал!

Снова раскат девичьего смеха оглушил полуспящий корпус Виндзорского замка.

- Кстати, твой виконт сегодня был в премилом настроении и даже согласился подарить мне англез!

- Да, пожалуй, - не совсем уверенно ответила Ирена, вспомнив их с Джоном вечернюю прогулку по парку к месту убийства Беркли, и слегка закусила левую щёку.

Рассказывать сестре о смерти кавалера Ордена Подвязки в её планы не входило.

- Мне нравится, когда он улыбается. Тогда он вовсе не такой хмурый и неприступный, - продолжала щебетать Эвелина. - Ему идёт радость. Правда, немного не хватает чего-то... Смущается он, что ли...

- Всё-то ты видишь, Эви... Да, Красный Джон не любит светские приёмы и ему не по себе, что он стал вращаться среди вельмож.

- Но ведь он сам аристократ, что тут такого? - пожала плечами шотландская принцесса.

- Он аристократ по крови и воспитанию, но по духу не придворный, - отозвалась наследница английского трона, обратив к кузине лучезарные глаза. - Свободу Красный Джон любит больше рамок дворцового этикета. И поэтому наш праздник был на природе.

- Наверное, у Джона Райта много поклонниц, - задумчиво произнесла Эвелина, рассматривая рыцарские доспехи, стоящие в нише меж этажей.

- С чего ты взяла? - удивилась Ирена.

- Я просто не вижу причины, чтобы женщины не влюблялись в такого героя! - развела руками Маленькая леди и, усмехнувшись, добавила: - Только вот не уверена, что он отвечает им взаимностью. Каменный.

- L’amour, l’amour... - произнесла наследница английского трона и закатила глазки к потолку, уже подходя к своим покоям. - Эви, ты можешь думать о чём-то другом, кроме любви?!

- Не могу! Это же прекрасное чувство! И я готова полюбить весь мир! - воскликнула шотландка.

- Весь мир - это слишком опасно. Тем более для принцессы, - напомнила Ирена.

- Ты не понимаешь, - схватив сестру за рукав амазонки, прошептала Маленькая леди. - Я уже выросла! Я созрела для любви! Я готова раскрыться и полюбить всем сердцем того единственного мужчину, кто достанется мне!

Эвелина раскинула руки и покружилась вокруг своей оси, потом остановилась напротив сестры и выпалила:

- А чем я хуже тебя? Мне тоже пора полюбить по-настоящему!

- Ооо... - прикоснувшись ко лбу, простонала Ирена.

- Я ничего не спрашиваю и не ищу твоего сердцееда, кем бы он ни был: рыцарем, лордом или просто йоменом. Мне всё равно!.. - тут шотландка осеклась, подошла к кузине и обняла её: - Впрочем, ты знаешь, что это не так... Я за тебя всем сердцем переживаю...

 

Вернувшись в свои покои и переодевшись, Ирена отослала камеристок, после чего несколько минут простояла у портрета матери в спальне. Она приложила к изображению руку и скрестила взгляд своих бирюзовых глаз с морским взором погибшей королевы. В ресницах наследной принцессы дрожали слёзы...

- Мамочка... - едва слышно произнесла девушка. - Помоги мне выдержать это, мамочка... Помоги мне быть сильной, как ты была... Я не могу более... У меня нет сил терпеть эту пытку, и где их взять, я не знаю... Я не хочу этой весны, этих разговоров Эви о любви, этих серебряных безоблачных ночей... Мне больно, сердце сжимается, переполненное запретным чувством. Ох, мамочка, если бы ты была жива, ты бы подсказала мне, как поступить... Я бы открылась тебе, и мне стало бы легче жить с моей любовью, бороться с ней, держать её под замком.