ответил инспектор Ланиган. — Но ведь злоумышленники… Или одна лишь злоумышленница – чтобы ударить кинжалом и достать прямо до сердца нужна недюжинная сила, а у сестры Епифании она есть, — могли и не быть уверенными в том, что нужный им предмет прибыл именно в этой посылке.

— Я больше скажу, — добавил мистер О`Ларри. — Искомый предмет, если дело и впрямь в нем, мог быть получен матерью Лукрецией гораздо раньше, а вчерашняя посылка может и вовсе не иметь никакого отношения к преступлению.

— Весьма маловероятно, инспектор, — парировал доктор. — Хотя и возможно, разумеется. Также возможно, что убийство как-то связано с придворными интригами: дядюшка покойной все же Третий Морской эрл как-никак. Но это я тоже почитаю мало похожим на истину – в этом случае дело немедленно забрала бы морская контрразведка, чего не наблюдается. Ну а что касается недюжинной силы, так с тем же успехом вы могли бы подозревать и констебля Вилька.

Я поперхнулся воздухом от такого поворота разговора.

— Ну, знаете ли, — взъярился Ланиган. — Вы тоже весьма сильный человек, доктор! Мне отлично известна та история времен вашей службы в гуронской кавалерии, когда вы, в приграничной стычке, голыми руками задушили двухметрового ирокеза!

— Вот видите, инспектор, — флегматично пожал плечами мистер Уоткинс, — подозревать сестру Епифанию лишь на том основании, что она не была Господом обделена силой, несколько… преждевременно. И, я бы на вашем месте проверил, где же были заказаны пирожные.

— Ба, да в любом кафетерии, — всплеснул руками О`Ларри. — Мы их проверим, разумеется, но это займет много времени. И, не думаю, что опий в пирожные подложили именно при изготовлении. Хотя, разумеется, все возможно.

— Прошу прощения, сэр, — я кашлянул, — но это ниппонские пирожные. Мне доводилось видеть подобные в заведении мистера Сабурами.

— Хм, а "Цветок вишни" расположен рядом с обителью, — инспектор задумался.

— Как, констебль?! — воскликнул мистер Ланиган. — Вы знаетесь с художниками и монахинями, разбираетесь в коллекционном оружии, да еще и ниппонскую кухню изучили?!! И это я еще молчу про ваш хук левой. Нет, мистер Вильк, определенно, вы уже второй день меня беспрестанно изумляете!

— Констебль – один из ценнейших сотрудников Третьего участка, — улыбнулся доктор Уоткинс.

— Да бросьте, господа, у Ода Сабурами столуется половина Третьего участка, — отмахнулся мистер О`Ларри. — С тех самых пор, как мистер Вильк, на спор, отведал ниппонской стряпни. Должен заметить, что оторвать его от пищи в тот раз было бы абсолютно невозможно никакими силами, что послужило продукту хорошей рекламой. К тому же для констеблей, находящихся при исполнении, хозяин заведения подает еще и пончики.

— Прекрасное прикрытие, Брендан, — язвительно произнес Ланиган. — Кто же станет подозревать кормильца полицейских?

— Вы сегодня склонны подозревать, старший инспектор, положительно всех, — хохотнул его младший коллега.

— Такая служба, — желчно ответил тот. — Впрочем, шутки шутками, а давайте-ка заглянем в этот ваш "Цветок вишни" по дороге в обитель, да порасспросим хозяина. Доктор Уоткинс, вы с нами?

— Нет, господа, боюсь у меня есть еще масса дел на сегодня.

— Ну что же, как желаете.

Джентльмены раскланялись, и покинули участок, направившись каждый своим путем (инспекторы, притом, прихватили с собой дежурный наряд), а я продолжил исполнять свои обязанности дежурного.

День выдался, нельзя сказать, чтобы шебутной. Обычный вышел-то день. Пара горожан была, написавших заявления о мелких кражах, констебли доставили в кутузку несколько пьянчуг и побродяжек, вчерашних задержанных отконвоировали к мировым судьям, ну и вся тому подобная рутина – ничего необычного.

Пару часов спустя вернулся из Святой Урсулы дежурный наряд, причем у всех четверых констеблей, его составляющих, лица были весьма озадаченные.

Старший наряда, констебль Хайтауэр, подошел ко мне, чтобы, как это и положено, записать в книге дежурства данные о том, куда они направлялись, и что на месте прибытия делали.

— Ну, что там у Сабурами? — задал я ему вопрос, терзавший меня всю первую половину дня. — Его не закрывают?

— Успокойся, ничего с твоей любимой закусочной не случится, — усмехнулся Мозес. — Вины за ним никакой не нашли. Пирожные в обитель, да, пек он, потом его сынишка их отнес и отдал сестре-привратнице у калитки. За что же его закрывать-то?

— Эх, по всему видать, опий в них Епифания подложила, — расстроился я. — Зачем ей это?

— Как знать, Айвен, — пожал плечами Хайтауэр. — Может и она, а может и нет. Кабинет аббатисы-то открыт сегодня оказался.

— Да ты что?! — изумился я. — Это что же, и печати сломаны?

— Ну а как же. — Мозес кивнул. — И внутри форменный бардак – все, ну абсолютно все перевернуто вверх дном, единственно что стены целы. Я думал старину Ланигана карачун хватит, так он от злости аж затрясся-то.

— Поди, и разнос монахиням устроил, — хмыкнул я.

— А вот и, представь себе, нет. Вызвал сестру Амброзию, она сейчас за аббатису, показал ей, что за безобразие в кабинете покойной творится, — бедняжка чуть чувств не лишилась, — да и начал тайники искать. Нашел за съемной панелью несгораемый шкаф, вмурованный в стену.

— И что?

— А ничего. Ключей-то нет, да и хитрый он, шкаф, швейцарский, с цифирьным кодом. Сидит вот теперь старший инспектор, думает, как его открывать. Кстати, он просил прислать ему нашего нового художника.

Мы обменялись еще парой дежурных сплетен, я сообщил мистеру О`Хара о том, что инспектор Ланиган ожидает его в кабинете аббатисы обители Святой Урсулы, и день вновь потянулся, неспешно, неторопливо. Один раз на оперативной карте отобразился знак свистка по второй форме, а чуть позже констебли Стойкасл и Мерфи притащили в участок мужчину в халате, задержанного по заявке соседей за то, что смертным боем бил свою супругу (я сразу, после того как оформил арест, сплавил его мировому судье Дредду, покуда тот не ушел из присутствия), являлись несколько свидетелей, вызванных инспекторами по расследуемым ими делам, приходил отметится выпущенный судом на поруки брачный и финансовый аферист О`Бендер, вдова Дринкс явилась забрать заявление о пропаже золотого кольца (старушка нашла его в стакане со вставной челюстью, — в общем дежурство выдавалось совершенно ничем не примечательное. Никак не могу сказать, что меня это обстоятельство расстраивало.

Наконец, часам к трем дня, в участок вернулись господа Ланиган, О`Ларри и О`Хара. Художник нес с собой тубус с, надо полагать, зарисовками из кабинета матери Лукреции.

— …видимо, придется резать проклятый шкаф, — из этих слов мистера О`Ларри я сделал вывод, что до тайн аббатисы инспекторы добраться не смогли.

— Это, боюсь, будет слишком долго. Крупповская броня в пять дюймов – да чтобы распилить такую дверцу потребуется уйма времени, — отвечал ему мистер Ланиган.

— А если подорвать, — подал голос художник.

— Исключено, — отрезал старший инспектор. — Даже если не учитывать то обстоятельство, что мы при этом разнесем весь кабинет, предметы внутри несгораемого шкафа, особенно бумаги, могут изрядно пострадать.

— Ну, не знаю, — развел руками мистер О`Ларри. — Лично мне не известен ни один человек, что смог бы его