— Венеция! — восторженно выдала я, отряхивая ладонь.

За спиной тяжело вздохнул Костя.

— Донна, это тебе не какие-нибудь Мальдивы. Вода грязная. И вообще, отойди подальше от воды.

— Не веди себя как занудный дед, — фыркнула я. — Понимаю, конечно, что возраст и все такое, но я первый раз в Венеции, имей совесть! А ты тут был сотни раз.

— Внученька, будешь плохо себя вести, в следующий раз вообще из дома не выпущу, — пригрозил вампир. — Мы тут по делу, не забывай.

Я страдальчески посмотрела на него.

— Вперед, — строго сказал он, нисколько не впечатлившись моим взглядом. — Уже поздно, а нам пешком идти.

Поникнув, я кивнула и поплелась следом. Меня заранее предупредили, что привычного транспорта здесь нет и не покатаешься даже на велосипеде. Улицы Венеции — ее каналы, и единственное средство передвижения по ним — это гондолы, катера и вапоретто, то есть водные трамвайчики. Увы, Козимо жил в таком месте, до которого было проще дойти на собственных ногах, поэтому поплавать на символах Венеции мне не светило.

Оставалось радоваться, что можно хотя бы полюбоваться городом. Окрестности вокзала не слишком впечатляли: современный вокзал — он и есть вокзал с кучей припаркованных рядом автомобилей и шумящими поездами. Однако чем дальше мы отходили от него, тем больше чувствовалась настоящая Венеция — с изогнутыми мостиками над слабо пахнущей водорослями водой, узкими пешеходными улочками и обступающими со всех сторон стенами старинных домов.

Я вертела головой, разглядывая окрестности, пока Костя уверенно и быстро шел вперед. Часы показывали около одиннадцати — не такое уж позднее время, а ночь выдалась теплой, хотя от воды шла прохлада. Скоро я сняла легкую ветровку, оставшись в одной рубашке. Так выглядело и большинство прогуливающихся прохожих, очевидно, туристов, которые встречались по дороге.

Почти везде первые этажи зданий были отданы под разнообразные кафе и магазинчики, и я постоянно тормозила перед витринами, засматриваясь то на яркие венецианские маски — похоже, главный местный сувенир, то на подозрительно выглядящие блюда с морскими гадами. Вода плескалась всего в нескольких шагах от нас, и время от времени по ней проплывали лодки и маленькие катера. Мне хотелось думать, что это обычные венецианцы спешат с работы домой, а не что это развозят припозднившихся туристов.

На другой стороне «улицы» дома поднимались прямо из воды. Иногда двери выводили прямо к волнам — очевидно, это было нечто вроде черного входа, куда жители или рабочие подплывали на катерах. Несколько раз нам встретились улочки, которые обрывались у каналов, под кирпичными арками старинных зданий.

Я несколько раз задерживалась, разглядывая необычную архитектуру. Венеция оказалась царством окон — иногда они занимали почти весь фасад, создавая впечатление ажурности и легкости построек. То тут, то там над головой нависали симпатичные балкончики, часто уставленные горшочками цветов. Почти каждое здание было непохоже на соседнее: на углах одного изгибались фонари в виде драконов, фасад другого покрывали медальоны в виде готических розеток, третий был украшен рядом белых колонн.

Тем не менее их внешний вид меня немного разочаровал. Мы шли далеко от центра города, и свет фонарей обрисовывал облупленную штукатурку и иногда очень печальные здания, просившие ремонта.

Константин вел все дальше и дальше по укромным узким улочкам вдаль от Гранд-канала — сердца и главной артерии города, где находились все самые красивые венецианские дворцы. Я понимала, что нам нужно торопиться, но не выдержала и остановилась, когда едва не столкнулась с висящим на уровне моей головы мусорным мешком.

— Это еще что такое? — сорвалось с языка.

— Мусорка, — спокойно объяснил вампир. — Это водный город, в нем слишком мало места для мусорных контейнеров. Утром пакет заберут и отвезут на катере на свалку.

Я склонила голову набок, с мольбой посмотрев на него.

— Костя, мы в Венеции! Мы можем сделать хоть небольшой крючочек? Я впервые в самом романтичном городе мира — и не увижу ничего, кроме мусорных мешков?!

Костя подошел ближе и навис надо мной, глядя на меня с высоты своего роста.

— Во-первых, не верь тому, что пишут в путеводителях. Этот город далек от романтики: он мокрый, неудобный для передвижения, страшно дорогой и воняет половину года. Во-вторых, если мы попадем к Козимо, ты увидишь Венецию такой, какой ее знают единицы: магической. В-третьих…

— Давай хотя бы купим мороженое, — жалобно сказала я. — Пожа-алуйста.

Вампир снова вздохнул и — к моему огромному изумлению — взял меня за руку.

— Ладно. Одно мороженое — и пойдем к Козимо. Только больше ни шагу в сторону.

Я отчаянно закивала, крепко сжав его привычно прохладную ладонь.

Мы стояли возле какой-то старинной церкви, загороженной от нас кирпичным забором так, что виднелась только верхушка колокольни. Чтобы найти открытый в такое время магазинчик с мороженым, пришлось миновать пару переулков и пройтись под веревкой с сушащимся на ветру полосатым нарядом гондольера. Владелец небольшого заведения под вывеской «Траттория» уже закрывался и страшно нам обрадовался, почти без передыха выдавая разнообразные «перфеттаменте» и «белиссимо». Уже через пару минут мне протягивали огромное мороженое, щедро посыпанное шоколадной стружкой и политое сиропом.

Стоило мне полезть за кошельком, Костя, переводивший продавцу мои пожелания насчет покупки, оттеснил меня в сторону и заплатил сам. Я растерянно посмотрела на то, как он прячет кредитную карту и передает мне рожок.

— Но…

— Не спорь, донна. Дай мне тебя угостить, раз уж я мешаю тебе прогуляться по знаменитому городу, куда ты приехала первый раз в жизни.

— Спасибо… А ты разве не будешь? Даже не попробуешь?

Он сдержанно улыбнулся.

— Вампирский желудок отторгает человеческую еду.

— Тогда точно должна была заплатить я.

— Катерина, — Костя наклонился так, что я, лишь слегка шевельнувшись, могла коснуться его лица. Странно, но меня это отчего-то так смутило, что я застыла, будто меня приморозили к полу. — Ты не вампир, поэтому вряд ли поймешь, каково это, когда за эмоциями живых людей наблюдать приятнее, чем делать что-то самому. Последние десять лет я жил в компании такого же вампира, зануды-дракона и брюзжащего старика. Давай будем считать, что я заплатил за то, чтобы посмотреть, как молодая и красивая девушка наслаждается жизнью.

— В таком изложении это отдает вуайеризмом. Но ты знаешь… — я с удовольствием откусила верхушку мороженого. — Я готова тебя радовать таким образом сколько угодно!

Костя рассмеялся.

— Идем. Порадуешь меня по дороге к Козимо. А потом, когда избавимся от колесничих, я тебя свожу сюда еще раз, покажу и Сан-Марко, и дворец дожей, и где прятались вампиры Медичи, когда их изгнали из Флоренции, и все что хочешь. Согласна?

— Медичи были вампирами?!

— А ты всерьез думала, что такого могущества можно добиться немагическим путем?

Я расплылась в улыбке и на сей раз сама взяла его за руку.

— Договорились. Потом ты покажешь мне всё.

Дальнейший путь прошел повеселее. Костя продолжал торопиться, пусть и подстраиваясь под мой более мелкий шаг, но я уже и сама старалась не задерживаться. Обещание, что мы сюда съездим еще раз, вместе, вселило в сердце новую надежду.

Правда, чем ближе мы подходили к кварталу, где находилась лавка торговца душами, тем больше я волновалась. Мне нужно было достоверно изобразить ведьму и убедить опытного колдуна в том, что я занимаюсь ремеслом, о котором в реальности не знаю почти ничего. Да и сам Козимо был фигурой неоднозначной.

Этот человек год прожил в Кастелло-делла-Серените, пока не разругался с прадедом по весьма своеобразной, зато подходящей высшим причине. Души — все дело было в них.

Кодекс чести высших, которые объединялись в общины вроде Серениты, запрещал вредить другим высшим. Это означало не только то, что нельзя убивать или ранить соседей. Законопослушные высшие не могли в ритуалах, эликсирах и амулетах использовать части сверхъестественных существ: крылья пикси, печень оборотня и так далее, если только какой-нибудь дракон сам не пожертвует свою чешую на благое или не очень благое дело.