Карл кивнул и набрал номер шефа.

— Ассад тут интересуется, почему розы достались нам? — сразу приступил он к делу, едва заслышав голос начальника отдела убийств.

За репликой последовала реакция, которую можно было истолковать как выражение радости.

— Карл, мы допросили владельцев всех трех компаний, пострадавших от огня, и теперь у нас на руках три исчерпывающих объяснения. Вы оказались абсолютно правы. Они были вынуждены взять кредиты под высокие проценты, а когда не смогли выплачивать их, коллекторы оказали давление и потребовали погашения основной суммы. Преследования, телефонные угрозы. Жесткие угрозы. Сборщики долгов становились все отчаяннее, но что толку? Фирмы, имеющие проблемы с ликвидностью, не могут обратиться в другое место за деньгами в долг.

— А с коллекторами что случилось?

— Мы не знаем, но наша теория состоит в том, что организаторы их ликвидировали. Сербская полиция сталкивалась с подобными вещами и раньше. Большие бонусы предназначались для сборщиков, которые вовремя возвращали деньги, и нож — для тех, кто не справлялся с обязанностями.

— Неужели они не могли просто поджигать строения, не убивая своих наемных работников?

— Могли, но другая теория заключается в том, что они посылали самых неудачливых коллекторов в Скандинавию, так как здешний рынок имеет репутацию более простого для проворачивания подобных операций. А когда дело кончалось неудачей, им необходимы были наглядные примеры, на которые не могли не обратить внимание в Белграде. Нет никого хуже для денежных мешков, чем неумелые коллекторы или тот, кого нельзя контролировать и на кого нельзя положиться. Так что убийства, изредка имеющие место то тут, то там, помогают поддерживать дисциплину.

— Хм. Они избавлялись от плохой рабочей силы в Дании. А случись так, что преступников поймают, естественно, наиболее выгодно, чтобы это произошло в правовом государстве, где наказание окажется более мягким, сдается мне.

Якобсен в одобрительном жесте поднял большой палец.

— Ну вот, Карл, — подвел итог шеф. — Безусловно, на сегодня нам удалось доказать, что в рассмотрении у страховых компаний есть несколько дел, по которым невозможно требовать полной компенсации. А это большие деньги. Поэтому страховщик послал нам розы. А кто заслужил этот букет больше вас?

Явно это признание далось боссу нелегко.

— Отлично. Значит, у вас освободился народ для других задач, — заметил Карл. — Так что, думаю, они должны спуститься ко мне и помочь.

На другом конце провода послышалось что-то похожее на смех. Вероятно, такое предложение в планы шефа не входило.

— Да-да, Карл, конечно, нам еще есть чем заняться в связи с данными делами. Нам осталось найти виновных. Но ты прав. У нас, кроме всего прочего, еще и конфликт группировок на повестке дня — не стоит ли нам направить «освободившийся», как ты говоришь, народ на его разрешение?

Ассад стоял в дверях, когда Карл положил трубку. Видимо, он наконец-то прочувствовал датский климат. По крайней мере, такого толстого пуховика Карлу никогда ни на ком не доводилось увидеть на улице в марте месяце.

— Я готов, — сказал Ассад.

— Две минуты, и я тоже готов.

Карл набрал номер Брандура Исаксена. Его прозвали «соломенная сосулька», имея в виду довольно существенный недостаток в нем шарма. Это был человек, знающий все о том, что происходит на «Стейшн Сити», полицейском участке, где работала Роза, до того как ее перевели в отдел «Q».

— Да, — Исаксен был лаконичен.

Карл объяснил ему суть своего звонка, и еще прежде чем он закончил, его собеседник в голос рассмеялся.

— Не знаю уж, что конкретно с Розой не так, но она действительно странновата. Слишком много пила, отправилась на санную прогулку с молодыми курсантами полицейской академии… В общем, безумная дамочка с зудом во всех местах сразу. А почему ты интересуешься?

— Да просто так, — сказал Карл и положил трубку. Затем вошел под своим именем на сайт Регистра народонаселения. «Сандалпаркен, 19» — написал он рядом с окошком для имени. Полученный ответ исключал ка-кую-либо ошибку. «Роза Мария Ирса Кнудсен» — стояло под номером социального страхования.

Карл покачал головой. Оставалось надеяться, что в один прекрасный момент перед ним не предстанет еще и Мария. Двух версий Розы было более чем достаточно.

— Ой, — вырвалось у Ассада, стоявшего за его спиной. Он тоже все видел.

— Ассад, позвони ей прямо сейчас.

— Ты ведь не обрушишься на нее прямо сейчас, Карл?

— Ты ненормальный? Лучше уж прыгнуть в ванну с ядовитой коброй, — ответил Мёрк. Признаться Ирсе в том, что они знают, что она на самом деле Роза? Вот тут-то и начнется настоящий сумасшедший дом.

Когда парочка вернулась, Ирса уже полностью снарядилась. Пальто, варежки, шарф и шляпа. У каждого из этих двоих сложилось свое собственное понимание того, каким образом можно выиграть у носителей паранджи соревнование по максимальному покрытию тела одеждой.

Карл взглянул на часы. Отлично. Конец рабочего дня. Ирса собралась домой.

— Я хотела тебе сказать… — Она запнулась, увидев в объятиях Карла букет. — Ого, что это у тебя за такие красивые цветы?

— Передай этот букет Розе от нас с Ассадом, — сказал Карл и протянул ей великолепие. — Пожелай ей скорейшего выздоровления. Передай, что мы надеемся в ближайшее время ее снова увидеть. Можешь также сказать, что эти розы для Розы. Мы действительно очень много о ней вспоминаем.

Ирса замерла и мгновение стояла молча, а пальто медленно сползало у нее с плеча. Своего рода победа, можно так сказать.

На этом закончился рабочий день.

— То есть она и правда больна? — спросил Ассад на одном из поворотов шоссе на Хольбек.

Карл пожал плечами. Он много в чем являлся специалистом, но единственный хорошо знакомый ему случай раздвоения личности представлял собой трансформацию, на которую был способен его пасынок, за десять секунд превращаясь из милого улыбчивого паренька, просящего в долг сотню крон, в желчного выродка, не желающего прибираться в своей комнате.

— Мы никому не скажем, — только и ответил он.

Оставшуюся часть пути каждый провел в своих мыслях, пока не показался знак с указателем на Тёллёсе. Город, прославившийся своей железнодорожной станцией, заводом, производящим яблочный сок, да велосипедистом с нечистой совестью, обладателем желтой майки лидера в гонке «Тур де Франс». [32]

— Еще чуть-чуть, — сказал Ассад и указал в направлении центральной улицы, являвшейся неоспоримым центром Тёллёсе, главной артерией провинциального городка. Правда, в данный момент пульс на ней был не так уж заметен. Возможно, местные жители застряли в узких проходах «Нетто» или куда-нибудь переехали. Полное ощущение города, знавшего лучшие времена.

— Напротив завода, вон там, — Ассад показал на виллу из красного кирпича, излучающую жизнь не больше, чем дохлый дождевой червь на фоне зимнего пейзажа. Дверь отворила женщина полутора метров ростом, с глазами еще больше, чем у Ассада. Едва взглянув на черную щетину сирийца, она в испуге отпрянула в коридор и позвала мужа. Видимо, читала о квартирных кражах и почувствовала себя потенциальной жертвой.

— Я слушаю вас, — произнес мужчина, явно не собираясь предложить чашку кофе или хотя бы проявить элементарную любезность.

Лучше поработаю еще по линии налоговых органов, подумал Карл и спрятал удостоверение полицейского поглубже в карман.

— У вас имеется сын, Флемминг Эмиль Мэдсен, который, по нашим сведениям, некоторое время уклоняется от налогов. При этом он не состоит на учете в социальных службах и даже в школе. Поэтому мы решили приехать сами, чтобы обсудить этот вопрос с ним лично.

Тут встрял Ассад:

— Господин Мэдсен, вы торгуете овощами. Флемминг работает у вас?

Карл понял тактику. Сразу загнать отца семейства в угол.

— Вы мусульманин? — спросил мужчина. Вопрос оказался довольно неожиданным, отличный ответный ход. На этот раз, видимо, Ассаду мат.