Некоторое время он пребывал в раздумьях.
Конечно, сохранялась возможность, что она оставила телефон намеренно, но он сомневался. Миа называла это устройство спасательным тросом, связывающим ее с остальным миром. Вряд ли спасательный трос захочется так запросто выпустить из рук.
Кеннет знал об этом более чем достаточно.
После того раза он побывал там еще однажды, и опять слышал звонок телефона из комнаты за наклонным окном над входной дверью. Ничего нового. К чему же это не покидающее его подозрение о том, что что-то не так?
Ищейка ли проснулась в нем, и теперь предчувствовала опасность? Или солдат? А может, просто любовь, не допускающая возможности, что он остался за скобками в жизни возлюбленной?
И, невзирая на все вопросы, невзирая на все варианты ответов, недоброе предчувствие его не покидало.
За шторами дома напротив притаилась пожилая пара и следила за ним. Как только он принялся звать Миа, они оказались тут как тут. Может, спросить у них, не видели ли они, что произошло.
Они открыли не сразу и не особенно обрадовались, увидев его на пороге.
— Может, пора оставить в покое семью, живущую напротив? — спросила женщина.
Кеннет попытался улыбнуться и продемонстрировал, как сильно трясутся его руки. Как он боится и как сильно нуждается в помощи.
Они рассказали, что в последние дни муж несколько раз приезжал домой — по крайней мере, судя по стоящему перед домом «Мерседесу», — а жену с ребенком они уже давно не видели.
Он поблагодарил их, попросил посматривать за тем, что происходит, и дал номер своего телефона.
Когда дверь за ним захлопнулась, Кеннет уже знал, что они не позвонят. Она ведь не приходилась ему женой. Что бы ни случилось.
Он в последний раз набрал ее номер, и в последний раз телефон зазвонил наверху.
«Миа, где ты?» — думал Кеннет про себя со все нарастающим беспокойством.
Со следующего дня он станет проходить мимо дома по нескольку раз. И если не произойдет ничего, что сможет его успокоить, он отправится в полицию.
Вовсе не потому, что у него были конкретные доказательства.
Просто больше ничего предпринять он не мог.
35
Упругая походка. Морщины, идеально распределенные по лицу и подчеркивающие мужское начало. Кричаще дорогая одежда.
Гениальное сочетание элементов, заставившее Карла почувствовать себя кошачьим недоноском.
— Это и есть Крис, — представила она мужчину и одарила Карла чересчур кратким объятием. — Мы с Крисом были вместе в Дарфуре. Крис — специалист по военным травмам и более-менее постоянно работает на «Врачей без границ». Правильно я говорю, Крис?
Она сказала «были вместе в Дарфуре». Не «работали вместе в Дарфуре». Не нужно быть психологом, чтобы понять разницу. Мёрк уже ненавидел этого идиота, провонявшего туалетной водой.
— Я более-менее в курсе вашей проблемы, — приступил он и обнажил чересчур ровные и чересчур белоснежные зубы. — Мона подтвердила у своего начальства, что ей нужно сообщить обо всем мне.
«Подтвердила у своего начальства — какой бред! — подумал Карл. — А как насчет спросить меня?»
— А вы не будете против?
А, вот теперь он все-таки поинтересовался. Посмотрел на Мону, ответившую ему милой наигранной улыбкой. Вот ведь черт.
— Разумеется, нет, — ответил Карл. — Я абсолютно уверен, что Мона для всех делает все, что в ее силах.
Он ответил улыбкой на улыбку парня, и Мона заметила это. Весьма своевременно.
— Мне предоставили тридцать часов, чтобы помочь вам встать на ноги. Как я понял от вашего шефа, вы ценитесь на вес золота.
Мёрк чуть посмеялся. Значит, к настоящему моменту этот тип уже много чего успел узнать.
— Вы говорите, тридцать часов? — Неужели ему предстоит больше суток провести вместе с этим Королем Морковкой? Этот тип словно гвоздь проглотил.
— Да, давайте посмотрим, насколько тяжела ваша травма. Но в большинстве случаев тридцати часов хватает за глаза.
— Вот как!
Черт, да они шутят.
Они сели напротив него. С уст Моны не сходила чертовски милая улыбка.
— Когда вы думаете об Анкере Хойере и Харди Хеннингсене, вместе с вами находившимися в загородном доме на Амагере, где в вас стреляли, какое первое чувство у вас появляется? — приступил мужчина.
У Карла по спине побежали мурашки. Какое чувство?
Транс. Заторможенность. Окоченевшие руки.
— Что это случилось давным-давно, — ответил он.
Крис кивнул и продемонстрировал, каким образом он приобрел лукавые морщинки в уголках глаз.
— Будь начеку, верно, Карл? Но меня предупредили. Я просто хотел убедиться, что дело обстоит именно так.
Громы небесные, что же, ему предстоит боксерский матч? Будет любопытно.
— Вы в курсе, что супруга Харди Хеннингсена подала заявление о разводе?
— Нет, Харди мне ничего не сказал.
— Насколько мне удалось понять, у нее есть определенная симпатия к вам. Однако вы отклонили ее попытки к сближению. Вы приходили поддержать ее, так я понял ее слова. И подобный поступок приоткрывает в вас кое-какие качества, запрятанные чуть глубже толстокожего фасада. Что вы на это скажете?
Карл нахмурил лоб.
— Какое отношение ко всему этому имеет Минна Хеннингсен? Скажите мне начистоту, вы ходите по моим друзьям и за моей спиной расспрашиваете их? Мне плевать.
Парень повернулся к Моне.
— Вот видишь. В точности как я предполагал. — Они обменялись улыбками.
Еще одно неверное слово, и он обмотает язык этого мерзавца вокруг его шеи пару-тройку раз. Будет весьма неплохо смотреться по соседству с золотой цепочкой, торчащей из V-образного выреза.
— Ты хочешь обидеть меня, Карл, верно? Утереть мне нос, как я заметил, пнуть меня ко всем чертям. — Крис посмотрел прямо в глаза Мёрку, которого почти поглотила их синева. Затем взгляд его изменился. Он посерьезнел. — Успокойся, Карл. Я действительно на твоей стороне, а тебе ведь и вправду нехорошо, я знаю. — Он поднял руку и остановил его. — Спокойно. Если в данный момент ты размышляешь над тем, кого в этой комнате мне больше всего хочется трахнуть, то открою секрет — это ты.
У Карла на секунду отвисла челюсть.
«Успокойся», — сказал он. Конечно, знание о том, каково этому бедняге, отчасти примиряло с ним, но успокоиться совершенно он не мог.
Они распрощались, обсудив расписание предстоящих встреч, и Мона склонилась к нему близко-близко, так что он почувствовал, как под ним подкашиваются ноги.
— Увидимся сегодня вечером у меня? Как насчет часиков десяти? Сможешь улизнуть из дома, или тебе нужно побыть с твоими мальчиками? — прошептала она.
Перед внутренним взором Карла предстала картина обнаженного тела Моны, наслаивающаяся на изображение возмущенной рожи Йеспера.
Насколько потрясающе однозначен выбор!
— Ну вот, я так и думал, что обнаружу в подвале людей, — произнес зверек с папкой, протягивая свою маленькую руку офисного недомерка. — Джон Студсгорд, Инспекция по контролю за рабочими условиями.
Этот человек принимает его за ненормального? С его последнего визита едва успела пройти неделя.
— Карл Мёрк, — представился он. — Вице-комиссар полиции, отдел «Q». Чем обязан?
— Да, во-первых, я насчет асбеста в подвале. — Он указал в коридор в направлении импровизированной перегородки. — Во-вторых, данные помещения не признаны пригодными для использования в качестве размещения работников префектуры, а вы вновь сидите здесь.
— Послушайте, Студсгорд, давайте говорить начистоту. С тех пор как вы приходили сюда в последний раз, на улицах города случилось десять перестрелок. Двое погибших. Наркоторговля укрепляет свои позиции. Министр юстиции отправил в увольнение двести служащих, которых нам теперь остро не хватает. Две тысячи граждан потеряли работу, налоговая реформа ударила по беднякам, школьные учителя страдают от проделок учеников, молодых парней убивают в Афганистане, люди вынуждены идти на продажу собственности, пенсии страшно обесценились, банки терпят крах, если не обманывают вкладчиков… А премьер-министр тем временем только треплется и пытается найти себе новое занятие на деньги налогоплательщиков. Так какого черта вы обеспокоены тем, сижу я здесь или на сто метров дальше в каком-нибудь другом подвальном помещении, где разрешено все на свете? Разве вам не… — тут он глубоко вздохнул, — до одного места, где именно я сижу, лишь бы делал свою работу?